Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— А нам есть о чём, родной? — холодно осведомилась Констанция.
— Конечно, — удивлённо захлопал он глазами. — Или, например, я могу заставить тебя раздеться и танцевать перед нами стриптиз. Мне то похуй, но дочке как в глаза смотреть будешь?
Констанция недовольно цыкнула и села на предложенное кресло. Фемия скромно села рядом с ней поближе, словно ища какой-то защиты. Прямо само изящество и скромность — спинка ровная, ручки на коленках. Патрик же с диким скрежетом, оставляя на лакированном полу царапины и задирая ковёр, подтащил другое кресло и сел напротив. Тёмная девушка осталась стоять между ними словно рефери.
И вновь молчание. Патрик буквально сверлил их взглядом, сложив пальцы домиком и облокотившись на спинку кресла. В его глазах было пусто, его лицо ничего не выражало, и вокруг него чувствовалась какая-то холодная сосредоточенная аура человека, привыкшего действовать. Констанция ощутила неприятное давление с его стороны, словно оказалась под грудой камней.
Тишина продлилась не долго. Констанция не собиралась сдаваться просто так; это были тоже своего рода переговоры, от которых зависело её положение. Даже здесь она хотела показать себя непокорённой, полной чести и достоинства, чтоб не вызывать у него желания лишний раз воспользоваться собой. Ведь даже в рабском положении ты можешь диктовать свои условия.
Она не разрывала зрительного контакта с его пустыми глазами, как делала это много раз во время других переговоров, зачастую заставляя своих собеседников отвернуться.
Но только не его. Патрик совершенно спокойно смотрел ей в глаза, словно хотел найти там что-то интересное.
Он действительно вырос над собой, пусть и в не самую хорошую сторону. Стал сильнее, увереннее, прибавил себе мужественности, при этом не сильно изменившись. «Да и стального стержня в нём стало больше», — нехотя призналась сама себе Констанция. А за признанием последовала оценка — как его способностей, так и общая.
— Так чего ты хотел?
Констанция едва сдержалась, чтоб не дать подзатыльника дурной дочери. И её глаз едва заметно дёрнулся оттого, что идиотка полезла со своими вопросами.
Но Фемия была другого мнения о ситуации. В отличие от матери она была практически впервые на таких переговорах, и больше всего на неё действовала вставшая недалеко от неё Клирия. Она несколько раз неуверенно поднимала взгляд, и тут же встречалась им с тёмной девой, у которой в глазах играли адские огоньки. Вздрагивала, отводила, чувствуя на себе взгляд и вновь, словно загипнотизированная поднимала взгляд.
И так по кругу.
Под конец она так извелась, что едва сидела, чувствуя на своих плечах жуткое давление, когда сердце билось с чудовищной частотой у самого горла. И вопрос, который она выпалила, был своеобразной разрядкой для неё, так как терпеть такое напряжение она была не в силах.
Казалось, что с вопросом она стравила и своё давление, накопившееся внутри.
— Чего я хотел? — задумчиво повторил за ней Патрик, которого она знала как Мэйна. — Да в принципе твоя маман уже догадалась, чего именно, не так ли? — он перевёл взгляд на Фемию, а потом вновь на Констанцию.
— Шпионить за Эви, — холодна сказала Констанция, показывая всё своё отношение к этому.
— Верно, — кивнул он. — Всё лучше, чем предавать, верно?
— А есть разница?
— Естественно! — воскликнул он. — Я бы мог попросить тебя отрубить её голову и принести мне, но я же подобного не прошу.
«А ведь мог бы», — невольно подумала Констанция и содрогнулась от картины, которая промелькнула у неё в голове.
— Так значит ты действительно мой отец, — уже не спрашивая, сказала Фемия и Констанции внеочередной раз захотелось стукнуть ту. Если они отсюда выберутся, то ей надо будет поговорить с дочерью по поводу этого.
— Ну… получается, что так, — пожал он плечами. — Сам в шоке если честно. До последнего не верил, что это правда, пока фемка не сказала.
— Из-за этого ты возился со мной? — буравила Фемия его взглядом. — Домашка, экзамены, лекции?
— Если по чесноку, то да. Знаешь, стоило о тебе мне узнать, как сразу подозрения на подобное пали. Особенно твоё «чо». Это вообще тихий ужас. Как быдло с района говоришь, а не как девушка.
 
Констанция бросила на неё взгляд победительницы, словно говоря: «я же тебе говорила, что так говорить неприлично. Вон даже кто тебе об этом говорит».
— Кто бы вообще говорил!
— Я говорю, — спокойно ответил он. — Или хочешь опуститься на мой уровень?
Фемия открыла рот, чтоб что-нибудь ответить… и ничего не сказала. Ни единой мысли, что она бы могла ему сказать в ответ на это, не возникло.
Патрик повернулся к Констанции.
— Пиздец же ты нашу дочу воспитала, — вздохнул он.
— Молчал бы, не помню тебя во время её детства.
— Естественно, я был мёртв, дура, — возмутился он. — И угадай, по чей вине?
— Никто не просил тебя спасать мою жизнь! Ты убил там больше сотни человек!
— Меньше тысячи?! Это просто ужасно, в следующий раз буду лучше стараться. Хотя кто бы мне этого вообще говорил, помощница главы фракции Ночи, что помогла развязать гражданскую войну!
— Мы воевали за свободу!
— Ага, что не мешало тебе за ту же свободу мочить до этого тех, за кого ты воевала. Чот двойными стандартами воняет.
— Я боролась за справедливость!
— Ага, да как же! Как только саму прижали к стене, так сразу взвыла. А до этого за милую душу крошила ту же нечисть, разве нет?
— Не тебе меня судить!
— Да кому ещё, как не мне? Что одна идиотка, что другая. Дочь в мать, ничего удивительного! По своему образу и подобию воспитала!
— Ничего подобного!
— Я не идиотка! — воскликнула обиженно Фемия.
— Идиотка! — в ответ синхронно рявкнули Констанция и Патрик, после чего вновь начали буравить друг друга взглядом. А Фемия вся сжалась от такого давления сразу с двух сторон.
— Я не просила меня спасать, — чуть ли не прорычала Констанция.
— Тогда я могу всё вернуть назад, — в ответ с угрозой ответил Патрик. — Может мне заставить твою дочь выпрыгнуть в окно?
Повисла тишина. Констанция продолжала буравить его взглядом, хотя ничего на подобное и не ответила.
— Так что, приказать? — спросил с нажимом Патрик.
— Нет, — нехотя, пылая гневом, ответила она.
— Я провалялся в земле сраных двадцать лет, закопанный у чёрта на куличиках и не просил, чтоб меня воскрешали, — вздохнул он. — И если вы действительно, как ты говорила, хотели меня воскресить, могли бы и поискать хорошенько.
— Мы искали.
— Хуёво искали! Нашли меня почему-то совершенно другие люди. И из-за этого… — он хотел было ещё что-то сказать, но остановился. Сделал глубокий вдох, выдох и вновь облокотился на спинку кресла. — Плевать. Клирия, чай, пожалуйста.
— Слушаюсь, — поклонилась девушка и отошла к шкафу напротив.
— Что касается вас… Вернее тебя, Констанция, то мне нужно, чтоб ты вскрыла для меня всю свою группу слежки.
— Какую группу? — включила дурочку Констанция, хотя и так прекрасно понимала, что ему всё известно.
— Оставь это, неужели думаешь, что я пропустил бы подобное мимо? — вздохнул он. — Например то, что за группой нелюдей следит чудесная тина?
Констанция промолчала.
— Я хочу, чтоб ты глушила все сообщения от своей сети. Чтоб Эви на стол попадало только то, что всё хорошо, просто замечательно и никто ничего не видел и не слышал. Словно всё идёт просто отлично.
— Ты думаешь, что я пойду на это? Что она поверит?
— А ты сделай, чтоб поверила, — с нажимом произнёс он. Его взгляд красноречиво скользнул по Фемии. — Можешь попытаться сделать иначе, стукануть Эви, например, и так далее, но во-первых: ты сдохнешь сама ещё до того, как скажешь что-либо. Поверь, в такой ситуации договор задушит тебя ещё до того, как она поймёт что-либо. Во-вторых, в след за тобой сдохнет твоя дочь.
— И после этого ты называешь меня своей дочерью, — с ненавистью глянула на него Фемия.
— Да, — совершенно спокойно ответил он.