Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

А я всё равно не могу прийти в себя.
— Патрик? Это ты?
Мне просто не хватает сил поверить в то, что я вижу. И мозг просто отказывается верить в это. Он был мёртв. Он должен быть мёртв. Столько лет прошло, никакая некромантия не поднимет человека после подобного!
Я могла наброситься на него, но теперь он в руках держит свою дочь и тычет ей в голову чем-то опасным. Мой момент, когда я могла что-то исправить, был упущен.
— Прости меня, Констанция. Ты не оставила мне выхода.
Ничего общего с тем голосом, что был раньше. В нём нет той жизни и той молодости, которая была в прошлом. Я чувствую это.
Теперь это холодный, сильный, тёмный и без капли какого-то раскаяния или жалости голос. Голос человека, что не остановится не перед чем ради своей цели. Кажется, теперь я отчётливо вижу в нём антигероя. Он пройдётся по всем и не оставит за собой ничего кроме выжженных полей и городов.
— Ч-что ты делаешь? — я просто не в силах пока вернуть своему голосу силу. Не в силах поверить, что вижу его.
— Останавливаю вас, — ответил он.
— Ты… как ты смог… ты умер. Ты умер! Мы хотели воскресить тебя, но… твоё тело… мы не нашли его… мне жаль… Мне очень жаль. Эви плакала из-за бессилия. Мы хотели тебя воскресить…
— Нет необходимости объясняться, — покачал он головой. — Меня в любом случае воскресили.
— Мы хотели… мы честно хотели тебя… Зачем ты останавливаешь нас?
Если раньше его имя вызывало у меня смех, то теперь оно ассоциировалось с чем-то нехорошим. Его имя из забавного становилось чем-то жутким и внушающим страх.
— А ты так и не поняла, фемка? — родное, уже не обидное имя могло бы согреть мне душу, но не в этот момент.
— Мы хотим… объединить королевство. Мы хотим исправить последствия войны…
— И ты в это веришь? — перебил он меня. В его голосе слышалась злая усмешка. — Нет, серьёзно, фемка, ты в это веришь? Что сможешь этим что-то изменить? Очнись, ты же тактик!
— Но это…
— Вы не решаете проблему! Вы только оттягиваете неизбежное. Блять, да рано или поздно это выйдет из-под контроля. И тогда или будет вновь гражданская война, или вас просто разделят на кусочки другие страны. Хочешь сказать, что этого ты не заметила?
— Нет, оно поможет…
Он вздохнул, словно разговаривал с неразумным ребёнком.
— Что и требовалось доказать. Добру не одолеть зло. Вы пытаетесь исправить ситуацию своими старыми мягкими подходами. Заклеиваете трещины на здании, но не пытаетесь снова всё перестроить.
— И ты предлагаешь… — я кажется поняла. Слишком хорошо поняла его план, который был очень прост и вполне логичен. Его подход не изменился. — Но это… погибнут люди!
— Они всегда будут гибнуть, — бросил он с холодной безразличностью. — Всегда будут гибнуть, что бы вы не сделали. Но своими действиями вы обрекаете абсолютно всех. Вы изжили себя.
— Изжили? — теперь я понимаю и его цель. Мне кажется, что я сейчас расплачусь. Просто всё то, что сейчас свалилось на меня… я не могу даже переварить нормально. — Но Эви… Эви жива и… и… и она бы приняла тебя! Она бы приняла тебя к нам под своё крыло. Она бы защищала тебя, дала бы тебе всего, чего ты хотел от жизни! Патрик! Вместе мы бы смогли…
— Нет, — покачал он головой. — Слишком поздно. Вы уже ничего не измените. Боюсь, что Эви теперь уже не играет никакой роли. Она неактуальна в данной ситуации, цепляется за свои идеалы, не понимая, что они ведут её к краху. Она очень хороший правитель, но не в такой ситуации. Не тогда, когда надо всё решать… иными методами. И она не позволит мне сделать то, что нужно. Она лишь будет мешать.
— Она прислушается…
— Нет. Она слишком добра, чтоб принять такую точку зрения. И слишком долго у власти, чтоб уступить мне. Даже ты, видя минусы, игнорируешь их.
От его слов мне стало больно. Те редкие мечты, что когда-нибудь мы вдруг снова встретимся, трескались. Трескались, потому что их топтал Патрик, не моргнув глазом.
— Мы тебе мешаем? — тихо спросила я. Мои силы начали возвращаться.
— Да, Констанция. Вы мешаете мне. Вы не можете исправить ситуацию и не дадите мне этого сделать. Поэтому… — он прижал своё оружие к виску своей дочери, от чего та вся сжалась и захныкала. Маленькая дурочка, не издавай звуков. Я… я всё исправлю.
 
— Чего ты хочешь? — мой голос вновь стал твёрдым, сильным и слегка низким. Моё самообладание вернулось.
— Клятву. Клятву о рабстве, Констанция. Клятву, что ты станешь моим рабом как в те далёкие времена, когда мы были ещё вместе. Или ты предпочтёшь смерть своей дочери?
Я едва не подавилась вспыхнувшими во мне эмоциями. Гнев и шок от того, что я слышу. Да, это не ново, но… теперь речь шла о моей дочери. О нашей дочери.
— Но она и твоя дочь! Патрик, она твоя дочь! Твоя кровь! Твоя плоть! Мы вместе создали её! Неужели ты посмеешь тронуть её?!
— А ты хочешь проверить? — холодно осведомился он.
Послышался металлический щелчок.
Я не успею. Я-то и снаряда не заметила, а тут совсем рядом с моей дочкой. Какая же ты глупенькая, боже, детка, просто не трясись и не плачь, я смогу всё исправить. О Богиня Удачи, помоги мне, молю, я всё сделаю ради тебя, просто дай мне шанс.
Но даже этому было не суждено сбыться. Возможно он заметил движения моих губ в мольбе.
— Бесполезно. Если ты молишься Богини Удачи, она тебе не ответит. Или ты подумала, что я приду сюда, не подготовившись и не убрав любое другое вмешательство?
Передо мной высветилось его звание, которое он перебросил мне. Глядя на него, у меня всё внутри похолодело.
«Угроза богам».
Он не шутит. Он монстр, который откинул любые принципы. Дочь? Да он напал на богов, и я уверена, что он не блефует. Богини Удачи здесь нет. Чего говорить о простой девочке?
— Она твоя дочь, — в бессмысленной попытке я повторила свои слова, уже понимая, что нас загнали в угол. Я не посмею рисковать дочерью. Даже… даже ради Эви…
Мне стало больно от того, что я предавала свою верную соратницу, что готова была умереть за меня, которая была со мной столько лет рядом и всегда всем жертвовала ради меня одной. Она была готова ради меня на всё. Я предаю свою соратницу ради дочери.
— Вот в чём твоя проблема, Констанция. Твоя и всего другого мира, что борется со злом. Вы не готовы пойти на всё ради победы. Не готовы перешагнуть через мораль и принципы даже ради того, чтобы жить дальше. Вы не хотите пачкаться и жить с этим. И оттого вы проиграете.
Он шагнул назад, отвёл свободную руку и локтем разбил стекло, резанул ладонь о торчащий осколок, а ногой подпнул мне другой кусок стекла.
— Клятва рабства, Констанция. Клятва полного подчинения взамен на жизнь дочери, — он протянул порезанную руку, всё так же держа опасную штуку у головы моей дочки. — И не пытайся учудить. Я в любом случае успею убить её.
Мы проиграли, даже не начав. Все наши мечты пошли крахом в самом начале.
Патрик прав. Как не прискорбно, он полностью прав. Мы не пойдём на подобное. Я не посмею сделать это с жителями королевства, которых должна защищать.
Добро никогда не пойдёт на это.
Он же был готов пойти ради победы на всё. Даже если придётся бороться против богов, он не остановится, и данное звание лишь подтверждает это. И он будет идти по трупам людей и руинам городов. Он победит, затоптав своих врагов и не моргнув взглядом.
Что бы Патрик не пережил, он стал тем, кем его видели раньше остальные.
Передо мной стоял антигерой этого мира.
  
Кирико Кири
 
Мир, где мне немного рады
   
Часть сорок шестая
 
Дела семейные
   
Глава 211
 
Это было подземелье, классическая темница, в коих в своё время сама Констанция не раз загоняла пленников и преступников. А чуть позже и своих врагов, врагов Эви и вообще всех тех, кто стал им неугоден. В их замке очень редко кто из пленников выбирался из таких подземелий — это практически всегда была дорога в один конец.