Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов

Джон предпочел бы, чтобы мент разоваривал с ним через стол. Одно дело — отбиваться от ментов на улице и совсем другое остаться потом против них же один на один у них в кабинетах…
— Может, сведешь нас с Эдиком и Мусой?
— Я не знаю, где они, начальник! Они теперь редко появляются… Катала заговорил искреннее, это сразу стало заметно. — Я сам их не вижу.
— А чем занимаются?
— Кого–то охраняют…
— Кого?
Джон помялся.
— Я слышал — хозяина кафе.
— Мне нужно только, чтобы они явились по повесткам и подтвердили свои показания. Понял? Я не хочу, чтобы убийца гулял на свободе. Как называется кафе?
— Не знаю.
— Где оно?
— На Арбате.
— Хозяин–кавказец?
— Ну!
— А зовут?
— Сергей, вроде, — катала спохватился: он и так сказал слишком много. — Все, Игумнов, больше не спрашивай. У него там в кафе своя крыша. Тоже менты…
ДЖАБАРОВА
— Люся! Джабарова! Там к тебе… — В дверь кабинета просунулся молоденький старлей из милиционеров, несших охрану " Аленького цветочка». Девушка… Эта из ансамбля. С ней трое. Они насчет Сергея…
Люська сразу догадалась:
" Нинка–стриптизерша! Разыскивает Джабарова…
Ее фиктивный супругон же хозяин кафе исчез неожиданно, не оставив никому никаких указаний на время отсутствия.
Дела в " Аленьком цветочке» тем временм шли своим чередом. В бригаде никто ничего не понимал: исчезновению мафиози произошло внезапно, тому не предшествовало ни угроз, ни разборок…
— Привет, Люся… — Стриптизерша уже входила.
Находящуюся на сносях несовершеннолетнюю подругу мафиози сопровождали молодые телохранители Джабарова — Иван и кавказцы, осевшие в Москве, коренастый, с усиками Эдик и неохватный, в куртке 68 размера, Муса. Пропорции торса и шеи выдавали в нем борца профессионала.
— Привет. Как себя чувствуешь?..
Нинка демонстировала тяжело проходящую беременность — в кресло садилась тяжело, широко расставив колени.
" Может и впрямь так…»
Джабаров был мужчина плодовитый — платил алименты на троих детей — в Махачкале и в Тбилиси.
Люська это знала, поэтому первым условием их отношений поставила отсутствие даже самого намека на близость — ей хватало забот со своими двумя отморозками.
Нинка, наконец ,села.
Иван — северянин, русак, приближенный Джабаровым из уголовников подошел к подоконнику, Муса и Эдик устроились на письменном столе.
— Сергей не появлялся?
Нинка не ответила, достала пачку сигарет " More». Закурила.
— Нет, так и не был.
Это был их второй визит.
Первый можно было считать чисто формальным — никто особенно не встревожился. Джабаров мог уехать, загулять, снова возникуть — также внезапно, как и исчезнуть, ничего никому не сказав.
На этот раз Нинка была настроена на проведение дознания:
— Когда ты его в последний раз видела?
Джабарова задумалась.
— Недели две назад? Может больше… Не помню.
— Он что–нибудь говорил?
— Да нет. Все, как обычно. " Шпана в кафе набивается…» «Вся арбатская шушера здесь…»
— Меня интересует его квартира.
— А что насчет квартиры?!
— Что там насчет развода? Выписываться думаешь?
Люська это уже проходила.
— Ты ведь знаешь, Нина! Если сейчас развестись, брак точно признают недействительным. А квартиру и деньги за нее отдадут государству. В казну…
Нинка внимательно взглянула на нее. Девочка была молоденькая, но, как говорится, «со сдвинутой крышей». От нее можно было ждать чего угодно.
— Мне точно известно: Сергея вызывали на Петровку…Ты в курсе?
— Мне он не говорил.
— Не темни.
— Абсоолютно.
— И ты не знаешь, где он?
— Я уже думала. Может, подать в розыск?
Эдик со стола заметил:
— В розыск не надо! Хозяин вернется — голову отвернет всем и каждому…
" Вернется!» Долго ждать будете…»
Люська нагнула голову — вроде что–то стряхнула с юбки — хотела укрыть лицо. Ее друг подполковник Смердов в разговорах больше ни разу не вспоминал о Джабарове, и Люська его больше ни разу ни о чем не спросила.
" Меньше знаешь — дольше живешь!»
Нинка поинтересовалась:
— Дубликаты ключей от квартиры есть?
 
— Откуда?! Я про дубликаты вообще не знаю! У меня своя пара… А что — он тебе не оставил? — Люська уставилась на несовершеннолетнюю подругу Сергея.
Та только еще похабнее развела колени.
— У меня ключей нет.
Эдик снова подал голос:
— А что за человек живет сейчас в квартире?
Все четверо уставились на Люську.
" Так вы вот что пришли узнать!..»
— Первый раз слышу!.. — Люська, в свою очередь, поперла на них. — Вы говорили с этим человеком? Кто он? И что сказал?
— Тебя не касается, — катала сказал, как отрезал.
— Как это не касается! Я там прописана… — Люська была не из пугливых. — Менты, в первую очередь, ко мне придут! Не к вам! Спросят–то с меня!
Нинка сочла ее довод обоснованным.
— Скажи ей, Муса!
Второй телохранитель спрыгнул со стола. Несмотря на свой объем и вес, двигался он легко–вчерашний студент, ушедший в профессиональный спорт, а потом и в рэкет.
— Я говорил с соседями. Они что сказали? — Спросил и сам ответил. Квартира сдана в аренду… Какое–то военно–спортивное общество поселило своего человека…
Люська взорвалась:
— Я должна его срочно увидеть!
— Не надо! — Нинка подняла ладонь. — Мне передали конверт квартирант уплатил аванс вперед . В валюте. Пусть живет…
— Сергей мне об этом не говорил! — Люська имитировала возникшую внезапно тревогу. — За квартиру–то я плачу! За свет, за газ… За телефон! Денег мне Сергей пока ни рубля не отдал. Самого его нет! А теперь и вовсе чужой человек в
квартире. Где гарантия?!
Взять верх ей, однако, не удалось.
Юная джабаровская сучка заметила с ужасающей прямотой–успела уже нахвататься от рэкетиров:
— Лучшая гарантия — это жизнь, Люся… Запомни!
Люська прикусила язык: народ крутой!
Она проводила их до дверей, подошла к окну. Балкон был соединен с пожарной лестницей, поэтому шторы были постоянно опущены. Джабарова нашла отверстие между полотнищами. Окна выходили во двор.
Еще через пару минут во дворе показалась вся компания. Нинка впереди что–то обсуждала с Эдиком и Мусой. Уголовник Иван шел отдельно — худой, с вытянутым черепом, с грубыми, выдавшимися вперед надбровьями.
Люська не очень–то испугалась.
" Ничего! Смердов размотает вашу шарагу и быстрее, чем вы ожидаете!»
ГОЛИЦЫН, СУБАНЕЕВ, ВОЛОКОВ
Голицын открыл дверь, прошел по квартире. Волока дома не было.
С тех пор, как жена Волока, обидившись, укатила с детьми к матери в деревню, у Голицина появился от квартиры свой ключ.
Голицын взглянул на часы. Время еще было.
Он не видел Волока с того дня, как они разобрались с кавказским мафиози, с Джабаровым.
Голицын обследовал холодильник: в морозилке — заледеневшая бутылка «московской», вторая — начатая–стояла на внутренней стороне дверцы.
Он скинул куртку, прошел в гостиную, к тахте.
Сегодня предполагали собраться всей командой. Поговорить.
Волок должен был привезти Смердова.
Кроме Волока и начальника криминальной милиции , должен был приехать и еще один корефан — Виталька Субанеев. Тот был тоже на колесах…
Съезд КПСС был уже на носу.
Подготовка к налету шла полным ходом.
Вечером в Столешниковом переулке была назначена встреча с водителем черной «волги», которую он, Голицын, подыскал.
Он мельком оглядел книжные полки. Он и сам тоже жил один. Точнее, с родителями…
Литературы в квартире Волока практически не было. Голицын это знал, поэтому возил чтиво с собой: издания с мудренными названиями, психологические практикумы. Романы, детективы его мало интересовали.
Он растянулся на тахте, раскрыл брощюру, которую уже несколько дней таскал в кармане.
«Научные проблемы снятия агрессивности в отношении близких. Родителей, супруга, детей.» Очень интересно…»