Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов

После взаимных уступок незнакомец вошел в лифт. Ситуация повторилась перед тем, как кабина отправилась. Мужчина нажал кнопку первым. Он ехал на пятый. Выходя из лифта, он снова приподнял шляпу.
— До свиданья… — В произношении слышался едва заметный акцент.
У Игумнова не осталось сомнений.
— Любопытный выговор… — Он улыбнулся. — Откуда вы?
Незнакомец ответил такой же дружелюбной улыбкой. Шляпа снова взлетела.
— Республика Кипр. Милости прошу. Заходите по соседству…
Они вышли из лифта на шестом. Игумнов послал кабину а сам осторожно спустился лестничным маршем. Он хотел узнать номер квартиры.
Это оказалось несложным.
Киприот все еще стоял у крайней от угла двери — стальной, прикрытой дерматином, — единственой укрепленной на площадке.
Игумнов услышал резкий металлический звук — ключ пришел в соприкосновение с замочной скважиной. Звук повторился снова. Дверь не открылась.
На этом процесс отпирания закончился.
Ключи не подошли.
Киприот оставил дальнейшие попытки, постоял в растерянности. Потом пошел к лифту.
Игумнов подождал.
Иностранец вызвал лифт.
Кабина щелкнула, останавливаясь. Потом двинулась снова. Иностранец уже спускался. Еще через пару минут внизу гулко стукнула входная дверь.
— Сюда! — Игумнов был уже на лестничной площадке пятого этажа.
— Может, не стоит, Игумнов…
Цуканов еще раньше догадался, чем все кончится.
Все же спустился к нему. На лбу крупно выступил пот, он оттер его мятым несвежим платком.
— Вдруг кто–нибудь выйдет…
— Другой случай не представится…
Игумнов уже достал ключи, уведенные Николой из отделения.
Иностранец не звонил в дверь — это означало, что квартира пуста.
— Держи лифт! Чтобы никто не приехал!
Цуканов вызвал лифт. Снова щелкнула кабина. Зам приоткрыл дверь, теперь лифт не мог двинуться. Цуканов сделал епоследнюю попытку отговорить:
— Народ тут тонкий, Игумнов! Сплошь персональые пенсионеры! Они нас уроют! — Закончил он ставшим обычным. — До пенсии не доработаем!
— А пошли они…
Замок открылся неслышно.
Стальная дверь повернулась в петлях тоже легко. Игумнов открыл и вторую — стандартную. Быстро прошел внутрь.
Квартира была большая, недавно отремонтированная.
В таких на Арбате изначально проживала отечественная номенклатура.
На просторной кухне в глаза бросился большой японский телевизор. Такой же, только с более крупным экраном, стоял и в одной из комнат. Там же в углу лежала штанга и тяжелые гантели.
" Для мастера спорта… Не ниже»!»
Большую из комнат заполняла несобранная еще мебель.
Здесь и в спальне чувствовалось запустение. Игумнов нигде не увидел женских вещей. Над этим стоило задуматься.
Следы постоянного проживания прослеживались только в угловой комнате, ближней от входа. На креслах и тахте виднелась мужская одежда. Тут же стоял объемистый чемодан. На журнальном столике Игумнов заметил еще охотничий патронташ с импортными патронами на крупного зверя, флягу.
" Охотник…»
Сбоку россыпью лежали визитки.
Игумнов, не глядя, сунул в карман одну.
Уже выходя, у двери на гвоздике, увидел вторые фирменные ключи. Их и киприота по ту сторону двери отделало всего несколько сантиметров.
" Близок был локоть…»
Снаружи раздался стук. Цуканов предупреждал об опасности. Пора было уходить.
Игумнов выскочил за порог. Он быстро справился с наружным замком, внутренний — на первой двери — защелкнулся сам, автоматически.
— Слава Богу! — Цуканов буквально изошел потом.
Угроза лишиться маячившей впереди пенсии была вполне реальной. Несанкционированное проникновение в номенклатурное жилище никогда не могло сойти с рук ментам.
Опасность была вполне реальной.
За соседней дверью одно за другим гремели открываемые запорные устройства. Вскоре громыхнуло последнее. Дверь приоткрылась. В образовавшемся отверстии возникла крупная голова, седая пышная шевелюра…
Широкое, похожее на женское, лицо показалось Игумнову знакомым.
" Конечно…»
Это был известный деятель недавнего прошлого, неизменный участник всех представительных президиумов. Игумнов сотни раз видел его на фотографиях. Без них в дни общесоюзных собраний и форумов — не обходилась ни одна центральная газета.
 
При желании он мог даже вспомнить его фамилию.
Теперь это был пожилой одряхлевший человек. Пенсионер общесоюзного значения
— Кто тут живет? — Игумнов не дал ему опомниться.
Старик задумался.
— Да тут последнее время уж много перебывало! Всех и не запомнишь…
— А кто квартиросъемщик?
— Квартиросъемщица! — Пенсионер охотно разговорился. — Собственно, она обитает у матери. Тут ее муж или кто он ей там. Сожитель. С Кавказа… А сейчас вообще другой. Иностранец… — Он еще дополнил. — Квартира ей от деда осталась.
Помните зампред был — Сухов. Это его внучка…
— Она носит его фамилию?
— У нее было много фамилий. Всех не вспомнишь…
— А сейчас?
— Джабарова!
Игумнов начал догадываться:
— Люся Джабарова! Она работает тут недалеко… В кафе.
— «Аленький цветочек». Днюет и ночует… Вы ее знаете?..
Разошлись довольные друг другом.
В машине Игумнов достал визитную карточку квартиранта.
" Георгий Романиди. Республика Кипр. Никосия…»
«АЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОЧЕК»
Игумнов оставил машину вблизи кафе.
— Позвони в проходную на фабрику, — выходя, Игумнов подтолкнул задремавшего заместителя. — Не приезжали туда узнать насчет Анчиполовского…
Недалеко, сбоку, он увидел телефон–автомат, свернул к нему. Взглянул на часы.
Было еще рано. Жена наверняка еще спала.
Мысль об Онкологическом центре, куда ей предстояло не сегодня–завтра отправиться на томографическое исследование, возникла неожиданно и так же неожиданно отпустила, оставив чувство жесткой безысходности.
" Может обойдется…»
Игумнов отошел от автомата и снова словно обо всем забыл.
Сзади уже подходил Цуканов.
— Звони. К Анчиполовскому могли приезжать из 33–его… Ты
знаешь, как выспросить.
— Да. — Цуканов потянулся. — Ты сейчас в кафе?
— Может там на наше счастье Муса или Эдик…
— Или Карпец.
" Аленький цветочек» был рядом. У служебного входа разгружался миниавтобус с продуктами. Еще несколько машин стояло под окнами.
Карпеца, который должен был пасти Мусу и Эдика у кафе, Игумнов не заметил, зато увидел на тротуаре низенького крутого атлета из кавказцев. Рядом, против входа, стояли двое — постовой милиционер и еще мужик.
Игумнов немедленно узнал его:
" Мокрушник» из Нерехты! Которого сунули к Николе в камеру… "
Он не мог ошибиться:
«Вытянутый череп, выступающие надбровья…»
Прослеживалась явная связь.
Ограбленный киприот оказался квартирантом хозяина кафе. Волоков доставил его именно в 33–ье… Заместитель начальника отделения прессанул Николу, когда узнал, что тот пытался установить связь с Волоком.
К «Аленькому цветочку» стягивались многие ниточки.
«Охранник КГБ, выстреливший на вокзале, приятель Волокова приглашал Ксению и ее подругу именно сюда… "
Игумнов приблизился.
Разговор «мокрушника» и постового носил дружеский, взаимоприятный характер. Потом постовой постучал в окно кафе, вызвал швейцара.
Связь у «Аленького цветочка» с ментами была налажена превосходно. Дверь немедленно открылась. Постовой с его собеседником прошли внутрь.
" Расслабиться. После ночной смены…»
Выждав несколько минут, Игумнов повернулся к кавказцу–охраннику. Вопросительно показал на дверь.
Низенький атлет мотнул головой:
— Закрыто!
На плече кавказец держал что–то короткое, черное, смахивавшее на зонтик.
— Ты уверен? — Игумнов с любопытством заглянул в небритую физиономию.
— Нельзя.
Но изнутри уже открывали:
— Пропусти, Таймасхан! Свои…
" Таймасхан!..» — Он уже слышал это имя. Именно Таймасхану звонила одна из девиц, тусовавшихся во дворе кафе.