Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов

— Мне должны привезти ксивы, — Залетный наклонился к Николе. — Тебя ведь отпустят…
— Чего ты хотел?
— Сутки перекантоваться у тебя. Дождаться документы. Потом мы с тобой вот так гуляем. Мне привезут и бабки…
" Стоит согласиться, менты сразу все организуют… Выпустят вместе, а сзади пустят наружку… Известно!»
Снова прогрохотал унитаз за стеной. Мент снаружи создавал видимость того, что их не подслушивают и можно говорить свободно.
— Все у нас будет! Вино, девки, все! В натуре. Мне только сутки.
Никола не ответил. Без согласия Игумнова он не мог идти ни на какие контакты самостоятельно.
— Я тебя вижу. Ты же человек… — шепьтал Залетный.
В отличие от дежурного никому из сокамерников и в голову не пришло всерьез принять его за работягу.
Разгонщик снова подал голос — обращался к Николе:
— А, если он и правда залетит, не пожалеешь, что не помог своему брату — вору?!
Никола им не верил. Было время, когда с залетным незнакомым вором, он мог поделиться всем, что было. Таков был воровской закон. И с ним, Николой, тоже делились всем чужие воры.
Но теперь это больше не работало.
— Не могу. Я сам горю…
В дверь стукнули.
" Оправка?..»
— Наверное, уже метро открылось, — тот, которому вроде шили разгон как бы погрустнел.
— Тебе в какую сейчас сторону? — спросил у Николы Залетный.
— Метро «Тульская».
Никола–Анчиполовский придерживался своей легенды.
Разгонщик вроде обрадовался:
— Соседи! Где же там?
— Карандашную фабрику знаешь?..
Разговор не имел продолжения. В дверях загремел запор:
— Анчиполовский ! С вещами…
— Телефон скажи! Я тебе позвоню… В натуре…
С его уходом Залетный вроде лишался последней надежды найти пристанище.
— Пишу! Диктуй.
В руке у него неизвестно откуда появились вдруг приготовленные зараннее пачка сигарет и грифель.
Никола заметил:
" Пачка–то цела!..»
Его, Николы, собственную пачку «Явы» мент всю разодрал. Все искал нет ли сигарет, заряженных травкой…
У Залетного личного обыска не произвели.
" Что и требовалось доказать…»
Фальшивый разгонщик, шагавший от стены к стене, тоже увидел промашку ментов, издал предупреждающий легкий шлепок губами.
Сокамерники работали на пару.
Лежащий рядом, ничего не заметил, продолжал шептать:
— Телефон какого–нибудь кента…
Никола поднялся.
— У меня тут один только кент. Телефона не помню, в дежурке спишешь…
Сосед вскинулся:
— Где там? На стенке?!
— «График встреч с гражданами». Видел? Замначальника… Передашь привет.
Он знал: они все равно не расскажут о провале.
Дверь открылась.
— Анчиполовский…
Николу подняли наверх.
Было уже утро. Уборщица носилась с ведром, с урнами для бумаг.
— Постой здесь, — распорядился конвоир.
Стулья из коридора убрали. Никола устроился по–лагерному. На корточках, у стены.
Дверь в дежурку напротив была открыта. Николе было видно, как в дежурку пронесли завернутый в простыню продолговатый сверток.
" Одежда… Для того мужика!»
Старшина, выводивший Николу из камеры, позвал к встроенному шкафу:
— Твое? — показал на полку.
В отделении был ремонт — вещи доставленных лежали на стеллажах кучками одна подле другой.
Особняком лежали два хитроумных ключа, соединенных кольцом.
" Это его — кинутого! "
Никола оглянулся, шагнул ближе.
— В такси оденешься…
Задержаться в отделении Николе не дали.
Из дежурки крикнули еще:
— Давайте по–быстрому. Начальство едет…
СМЕРДОВ
Ночь в «Аленький цветочке» прошла спокойно.
Смердов успел покемарить в кабинете у Люськи.
Джабарову тревожили за ночь всего дважды. Милиционеры — «афганцы», работавшие по негласному контракту, легко и быстро погасили оба скандала.
Под утро подали жирный «хаш».
Желающим заварили кофе.
Смердов приехал в отделение, полный энергии.
Здесь было по–утреннему тихо. На короткое время помещение обычно становилось проветренным, полы абсолютно чисты, корзинки для бумаг без малейшего признака сора.
На диване в дежурке Смердов сразу увидел вчерашнего иностранца.
 
Ограбленный охотник был одним из приближенных Авгурова.
Судьба предоставляла Смердову удобный случай оказать услугу могущественной милицейской мафии, контролировавшей Спецохотхозяйство.
" За этими никогда ничего не пропадает…»
Смердов прошел к пульту.
Доставленный Голицыным и Волоковым потерпевший не проснулся негромко всхрапнул под форменной милицейской шинелью.
Смердов, однако, начал не с него.
— Материалы на Анчиполовского… — Он отодвинул дежурного, занял его место за пультом. — Говорил с ним? Зачем он в действительности приехал?
— По пьянке…
Дежурный продемонстрировал симпатичные ямочки на щеках. Он был абсоолютно спокоен и даже бессонная ночь на нем вроде и не отразилась.
— За водкой пригнал, — в голосе слышалась самоуверенная нотка опытного служаки. — Везде с этим туго. Знаете сами… Сейчас они с одного края Москвы на другой едут…
«Откуда же он узнал про строительный домик, который заказал Волоку покойный Сергей Джабаров?!» — подумал Смердов, но не спросил об этом, а только поинтересовался вслух:
— Ты уверен?!
Смердов сам находился накануне в патрульной машине у винного магазина — выезжал по случаю нанесенного ножевого ранения…
Он заподозрил этого Анчиполовского сразу, когда увидел, как тот вдруг оставил очередь и устремился через палисадник наперерез Волоку. Водка этого человека не интересовала.
«Его интересовал Волоков, которого он явно поджидал…»
Смердов еще не знал про вопрос о строительном домике, заданный Волокову, но поведение мужика все равно показалось ему странным и он дал команду взять того в отделение.
Потом Смердов разговаривал о нем с Голицыным и Волоком.
Голицын только пожал плечами:
" Кто у нас по распределению обязанностей отвечает за безопасность?..»
— Да хрен с ним…
Волок был беспечен. Впрочем, как обычно. Для этого все всегда выглядело просто.
— Какие проблемы, начальник?
Рассказ об их приключении накануне был тоже незамысловат.
Охотник, которого они везли из Спецохотхозяйства, оказался раздетым после того, как они оставили его у дома на Плотниковом переулке и погнали за водкой. Занести в квартиру не смогли — вместе с одеждой пропали ключи. Их нашли уже потом, в машине. Охотника доставили в отделение:
— Будет под присмотром. В случае чего там всегда врач. Скорая помощь…
" Типичное объяснение милицейских неслухов…»
Мужика, подошедшего в сквере к их машине, оба — Голицын и Волок видели впервые, вопрос, который тот задал — о строительном домике, явился для обоих полной неожиданностью.
Так Анчиполовский попал в отделение. В нарушение закона, по указанию Смердова его сунули в камеру, организовали накоротке разработку…
— Проверили его?
— Как же! — Майор — дежурный держался уверенно. — По подпискам о невыезде. По разыскиваемым. По Центральному адресному бюро…
— По МУРу?
— Тоже. Все в порядке. Вот справки.
Смердов признал:
— Четко. Теперь давай его самого сюда.
Майор, все также уверенно, отрапортовал:
— Не могу, товарищ подполковник.
— То–есть?
— Пришлось отпустить.
Смердова так и подбросило на стуле:
— Отпустить?!
— Звонили из ЦК КПСС… — Майор и глазом не моргнул. — Вас не было. Я вам звонил. Потом начальнику. Никто трубку не взял… Мне велели немедленно освободить.
— Ты телефон записал? Кто звонил?
— Товарищ подполковник!.. — Майор оскорбился.
От унижения он даже нарушил субординацию — ответил вопросом на вопрос:
— Как вы себе это представляете? Так и спросить — «Извините, мол! Надо вас записать… Ваша фамилия? Какая у вас должность?» А если он и назвал бы, как проверить? Иванов он или Шишигин… И вообще. Я еще не чокнулся! Хочу до пенсии дослужить…