Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов

Старик не стремился к разговору, который Картузов тщетно
пытался ему навязать.
— Видно…
— Но вы–то остались!
— Мы–то наоборот. Как раз и въехали, — полковник–отставник вздохнул, отвел глаза.
Попытки реанимировать беседу ни к чему не привели.
Простившись, Картузов повернул к машине.
Видя, что начальство разговаривает, водитель — молодой парень опустил крышку капота. Двое местных парней и девка — все трое в сапогах, в куртках, в одинаковых лохматых собачьих шапках — не замедлили объявиться рядом. Закурили. Водитель включил магнитофон. Слушали «Лебедя на пруду»…
— Любимый «Лесоповал»… — полковник поздоровался.
Маленький, круглый, в дутой гражданской куртке, он никак не соответствовал имиджу возглавляемого им грозного учреждения.
— Что за народ у вас тут унылый… — посетовал Картузов.
— А мы не отсюда, — деваха тряхнула пушистой шапкой. — Мы ольховские.
— А сюда зачем?
— К автобусу.
Деревенские охотно разговорились.
— Тут автобус и ларек! И телефон. Клуб уже начинали строить…
— И все недовольны!..
— А что им радоваться? — один из парней достал сигареты, по очереди поднес каждому, включая деваху. — Если их теперь сносят…
— Как сносят?
Картузов начал понимать.
— Решение есть. По плану тут скоростное шоссе.
— Не знали, когда строили?!
— Знали! Но они–то как считали? «Обойдем! Прикажем!» Партийные органы! А обстоятельства изменились — они и посыпали отсюда…
— Кто же теперь у них купит?!
— А хоть бы и вы! Они же скрывают, что поселок сносят!
Расстались дружески. Водитель обещал при случае заехать в Ольховку.
— Будем ждать…
Картузов поинтересовался еще:
— А облисполком? Нотариальная контора при заключении договора…
— Сверху дали команду, чтобы не мешали продаже! А эти, — парень показал на двухскатную балтийскую модель полковника–отставника, — попали, как кур в ощип. Теперь пишут во все концы… Жалуются. Да поздно уж! Обули…
Было о чем рассказать Ильину…
КОЗЛОВ
Ночную сводку наружного наблюдения за Качаном Козлову принесли утром, сразу, как он приехал к себе.
Ночное бдение топальщиков не прошло впустую.
Козлов и сам не ожидал, что с первого раза он попадет на горячее.
Разведчики зафиксировали отъезд Качана и Верки с вокзала, номер такси, адрес. Вместо того, чтобы находиться на службе на проводах делегатов Съезда , когда от каждого требовался максимум отвестственности и прочее и прочее, старший опер уехал к себе домой. Да не один! С девкой! Да еще замужней!
Качан был у него в руках.
Комитетчик задумался. План комбинации был многоэтапный.
Для начала следовало заставить скомпроментированного Качана собрать материалы на Картузова.
Сделать это особой сложности не представляло.
Качан–если он хотел избежать неприятностей — должен был записать с десяток–другой потерпевших, заявлявших в дежурке о кражах на вокзале и на линии. Всех их наверняка отшили. Заявления не зарегистировали, ориентировок о похищенном не послали. Ему ли, Козлову, не знать, как повышается коэфициент ментовской раскрываемости преступлений…
Полученными данными следовало прижать Картузова. Генерал Скубилин, хотя и поощряет липовую статистику, но погоревшего, схваченного за руку подчиненного, скрывать не станет — иначе сам слетит с кресла…
«Картузов расклад хорошо понимает, поэтому нехотя, но вынужден будет работать в спарке…».
В дальнейшем через Картузова можно было подобраться к Авгурову.
Таков был первый этап.
" Итак, Качан…»
Заняться им следовало, не отклыдывая.
Одновременно ждали своего исследования и другие материалы разработки.
Скрытое наблюдение за Авгуровым зафиксировало его передвижения по столице за сутки. Встречи, контакты.
" В субботу ужинал в ресторане Центрального дома литераторов с неизвестным, который был обозначен разведчиками как «Краб». Последний был сопровожден в Гранатный переулок дом…»
Адрес Козлову был хорошо известен. В нем жил Ильин. Он и был «Крабом».
Женщины Авгурова на интересовали. Снабжение тоже.
По дороге домой попросил притормозить у «гастронома» на углу. Прошел вдоль пустых полок, купил овсяного печенья…
 
И все же в сито, установленное контрразведкой, попали хотя и небольшие, но обращавшие на себя внимание детали.
Утром, перед работой, разведчики засекли Авгурова рядом с валютным магазином " Березка» у Новодевичьего монастыря, где отоваривались иностранцы. В магазин полковник не зашел, но явно у него намечалась встреча, которая сорвалась.
встреча…
Зато скрытое наблюдение отметило его посещение некоего представителя организации, носившее мудреное название»Спецохотхозяйство». Проникнуть внутрь разведчикам не удалось: вход для них был перекрыт.
Кое–что, однако, стало известно.
" Представитель «Спецохотхозяйства» проводил в это время инструктаж. В числе его участников вместе с Авгуровым находилась группа иностранцев слушателей проходящего в Москве международного семинара…»
" Любопытно…» — Тут же отметил Козлов.
Звонок в соответствующее управление внес ясность.
" Участники семинара — ветераны пролетарского движения, принадлежащие к левому крылу европейских рабочих партий Греции, Люксембурга, Бельгии. А также Кипра…»
«Кипр…»
Козлова осенило:
" Жена Авгурова в Израиле. Оттуда возвращается самостоятельно. Прямого авиарейса из Тель–Авива в Москву нет. Под этим предлогом Авгурова выбрала пунктом промежуточной остановки Кипр. Паромом от Хайфыдо Кипра, оттуда самолетом…»
МЕНТЫ. БАКЛАНОВ, ИГУМНОВ.
Бакланов появился на вокзале после полудня.
— Игумнов у себя? — Гаишник привычно переправил жвачку за щеку тяжелый, только с трассы, в полушубке, опоясанном портупеей, — направился к лестнице.
Милиционер–узбек, дежуривший у входа, отличал Бакланова от остальных. Гаишник, по его мнению, хотя и пренебрегал дисциплинарным Уставом, был в большом порядке физически и не расставался со жвачкой.
Постового влекли к себе нестандартные личности.
— Здесь…
Госавтоинспектор МО–14562 приехал не один — чуть позади вышагивал высокий начальственного вида мужчина в пальто деми и в шляпе.
— Человек этот со мной.
У кабинета Игумнова он приостановился, прилепил жвачку к
дверному косяку, постучал.
— Думешь, обойдется? — Спутник заметно волновался.
— Все будет в порядке.
Не дожидаясь ответа, подал вперед дверь.
Игумнов в кабинете был не один. Вместе с ним сидели еще Цуканов с Качаном.
— Заходи.
— Привет, — МО–14562 пожал руку каждому.
Потом представил своего спутника.
— А это мой друг. Тоже водитель… Полянский Сергей Венедиктович.
Оперативники замолчали в ожидании. Бакланов не привел бы с собой постороннего просто так.
Полянский наклонил голову. Элегантный, во всем импортном, при галстуке. В руке замшевые перчатки. В нем не было и намека на шоферскую бедовость.
— Можно Венедиктович, а можно и Иванович… — Бакланов почувствовал, что затянул вступление.
Оперативники по–прежнему ожидали.
— Бери стул, — Бакланов присел за приставной столик, показал спутнику на место напротив. — Сергей Иванович, он это… Из гаража Совета Министров. Возит заместителя министра сельского хозяйства. Короче…
Бакланов наконец набрал необходимое ускорение.
— Выстрел произвели в его машине…
— На перроне? У нас?!
— Ну! Не спрашивайте, как я его нашел… Вот объяснение, — Бакланов положил перед Игумновым вчетверо сложенную бумагу. — Только он очень не хотел бы быть свидетелем… Чтоб его Хозяин обо всем узнал…
— Запри дверь, — приказал Игумнов Качану.
Он уже начал читать.
Объяснение было исчерпывающим.
Игумнов закончил читать, перекинул бумагу Цуканову. Потом таким же образом объяснение от зама перекочевало к Качану.
Игумнов подвел итог.
— Их двое. Похожи на оперативных работников в штатском. Кого–то встречали. На вокзале из машины не выходили… Тот, что сидел позади, произвел выстрел. Скорее всего, случайный. Пуля ушла в пол кабины. После этого сразу уехали. Вышли у МВД СССР на Житной.