Плутовка против некроманта. ( Не) желанная для ректора (СИ)

— Рэм, не… — пыталась было сказать Стэлла, но ее голос потонул в стуке моих (а точнее, Стэлинных) каблуков. К счастью, у нее было две пары обуви, на размер меньше. В противном случае ходить я бы не смогла.
Мы шли по пустым коридорам академии, пока не добрались до кабинета зельеварения. Самая пустая аудитория учебного заведения. Уже все академия знала, что если надо пошушукаться, то это в кабинет с серо-зелеными стенами. У этой аудитории есть два весомых преимущества. Во-первых, удаленность от общей территории, так как большая часть зелий при приготовлении, откровенно говоря, воняют. Во-вторых, шумоподавление. Неправильно приготовленные зелья взрываются.
Рэм почти втолкнул меня в кабинет и с грохотом закрыл дверь. Я уже хотела спросить, что происходит, когда он двинулся в мою сторону с криком:
— Ты что, спишь с ректором?
Никогда бы не подумала, что Рэм способен на подобный гнев. Если поднести лист пергамента к коже рыжего, он полыхнет под цвет волос. В очередной раз поняла, что гнев я чувствую всем своим существом.
В отличие от Стэллы, что впала в депрессию от сплетен, я не боялась разговоров за спиной. «Ведьмино отродье», слишком часто было предметом всеобщих обсуждений. И все лишь потому, что я дочь своей матери. Стойкий иммунитет к болтовне таких, как Луиза, у меня выработался. Видимо, Рэм пока еще на пути к пониманию ничтожности чужого мнения.
— Отвечай, — закричал друг, чем привел меня, сначала в замешательство, а затем во мне начало разрастаться раздражение.
— Ты чего на меня кричишь?
Я, конечно, не спала с ректором. Но даже если бы спала. Ему какое дело?
— Чего я кричу? Ну, не знаю… — молодой человек ударил кулаком в стол, отчего я вздрогнула. После того как отец влепил мне пощечину, мир изменился. Мир, в котором никто не причинял вреда, наполнился сильными мужчинами, которые физически превосходили меня. — Может, — продолжал рыжий — проблема в том, что моя девушка спит с кем попало.
На кончиках пальцев вспыхнули красновато-оранжевые язычки пламени, которые тут же погасли. До меня дошло то, что предшествовало фразе «спит с кем попало». Его девушка? Когда я стала его девушкой?
— Что, сказать нечего?
Мне было что сказать. Определенно было что сказать, но я промолчала. Промолчала, потому что поняла, где совершила ошибку. Согласилась выйти на новый уровень отношений, не понимаю значения этой фразы. То, что я приняла за крепкую дружбу, считалось отношениями. Да если бы не Стэлла и Агат, я бы не поняла этого никогда. Их быстроразвивающиеся отношения были странными (если учитывать прошлое), но позволили мне понять, какими бывают чувства, отличные от дружбы.
— Мики?
— Привет, поджигательница. А что это за смертник навис над тобой?
В дверях, со сложенными на груди руками, прислонившись к косяку, стоял мужчина с кожей коричневого цвета.
— С этим ты тоже спишь?
Каждое слово Рэма отзывалось в самом сердце очередным болезненным ударном.
— Не-е-е… — протянул чужеземец, — я сплю только со своей женой. Люблю ее, что прям не могу. Барсик, что с этим пареньком не так? Кукухой тронулся от ревности?
Возле мужчины появился кот, которому, как и всегда, было скучно.
— Этот дурак решил, что у них с Эль отношения, но упустил одну маленькую деталь.
— Моего друга?
— Две детали, — подумав немного, поправил себя кот. — Рыжий забыл спросить у малышки, о ее чувствах.
— Слышь ты, крыса облезлая…
Договаривал Рэм уже около дальней стены. Его снесло непонятно откуда взявшимся песком.
— Слышал фразу: «За маму и двор, стреляю в упор»? — Вместо ответа Рэм вскочил на ноги, и не стряхивая с одежды песка, бросился в сторону Кристиана. Добежать не успел. Песок вцепился мертвой хваткой в запястья и лодыжки друга. — Вижу, что не слышал. — Сам себе ответил мужчина. — Я не гордый, объясню. Ты мне кота не обижай. Барсик мне друг. А за друзей я убиваю. Не хотелось бы конкретно тебя трогать. Алекс, говорит, ты нормальный пацан, но с катушек слетел, потому что считаешь, что влюблен.
— Что ты несешь?
 
Вздох Кристиана пронёсся в кабинете зельеварения.
— Как тяжело с вами говорить. Даже на десять процентов не используете могучий и великий. — Затем он обернулся в мою сторону и спросил. — Чего молчишь, словно воды в рот набрала. На Геката ты кричишь, что весь дом на ушах стоит. А этот почти драться полез, и хоть бы хны.
Понять все озвученное мужчиной не получилось и у меня, но суть стала ясна.
— Это я виновата, что Рэм считает меня своей девушкой. — Голова опустилась к груди, стоило заметить удивление во взгляде друга. — Я неправильно поняла сказанное им. Решила, что он предлагал более тесную дружбу, тем самым позволяя довериться ему без остатка.
— Классическое женское самобичевание. Вам лишь бы пострадать.
— Мика? — выдохнул рыжий, которого отпустил песок. Не удержавшись на ногах, он рухнул на колени. Я бросилась помогать, но была остановлена выставленной перед лицом ладони. Еще несколько секунд и он нашел силы, чтобы встать и уйти, оставив меня с Кристианом и котом, который протянул:
— Весна-а-а…
— Поплачешь?
— Нет.
Я отрицательно покачала головой. Что слезы лить? Сама во всем виновата. Из-за глупости потеряла лучшего друга. Планировала же спросить у Барсика о странностях Рэма. Планировала, но не спросила. Да даже если бы спросила. Вряд ли нашла бы в себе мужества отказать Рэму. Оставила бы все как есть в надежде, что чувства угаснут и он решил оставить эту глупую затею.
— А говорила, что не будешь.
Кристиан подошел и обнял. Стало так тепло от простого объятия. Тепло, в котором я потерялась. Потерялась настолько, что не заметила ни как плачу в голос, ни как обнимаю, вцепившись в дорожный плащ.
— Что ж с вами женщинами делать-то? — говорил мужчина, поглаживая по спине. — Стоит произнести твёрдое: «моё», и вы начинаете противиться. Стоит отойти в сторону и ждать, так вы накручиваете себя на то, что не любимы. Стоит проявить участие и заботу, как вы нас в братья приписываете.
— Я…я…я не хотела его обижать. — Объятия чужеземца позволили ненадолго побыть ребенком. Разочарованным в себе же ребенком.
— Конечно, не хотела. И он поймёт это, но позже.
— Если Гекат его не убьет, — где-то сбоку произнёс Барсик. Я начала реветь еще громче. И не потому, что боялась гнева ректора, а потому что Кристиан обнял еще крепче.
— Ну вот кто тебя за язык тянул, — зло ответил мужчина коту.
Успокаивалась я долго. К счастью, у чужеземца оказался платок, которым он щедро поделился. В бытовой магии я слаба. Наколдовать тряпицу не смогла бы. Магом воды не была, а значит, заплаканное лицо умыть не смогла бы. В кабинете зельеварения вода появлялась только благодаря магическим заклинаниям, потому как любое из находящихся в аудитории трав, попавшее в воду меняла состав искомого.
— Успокоилась.
— Угу. Что мне делать?
Даже на глаза попадаться Рэму теперь стыдно. А мы учимся в одной академии. Почти все занятия сидим вместе. И поисками черного рынка тоже занимаемся вместе. Он мой друг. Друг, которому господин Соун сказал довериться. Зачем я только слушала его?!
— С пареньком-то? — Кристиан встал и начал разглядывать склянки, заполненные разноцветными жидкостями. Внимание мужчины привлекло зеленовато-голубое. Он повертел продолговатую склянку в руке и, указав на нее, предложил, — Может, отравим? — Увидев мое выражение лица, мужчина громко расхохотался. — Ты действительно, еще ребенок. Бедный Гекат.
— А разве ректор один из богатейших лордов страны? — задала вполне логичный вопрос, помятая сказанное Луизой.
— Не знаю, если честно. — Ответил чужеземец, возвращая на место зелье от расстройства желудка. Мы буквально вчера его готовили. — В чужой карман не лезу. Но только богатство человека не определяется его финансовым благополучием. По крайней мере, не всегда.
Я была с ним не согласна. Если бы в детстве у нас с папой был свой дом и деньги, нам не пришлось бы жить с его теткой. Слышать постоянные упреки и терпеть оскорбления тоже не нужно было бы.