Карбон (СИ)
Радость внутри Бориса немного потускнела.
- Да, я часто ношу розы маме и Кати, - признался Борис, чувствуя невыразимую печаль.
- Маме? - переспросил осторожно Давид, - Твой отец сказал, что тебя украли у твоей матери, когда тебе было пять. Сейчас… Ты нашёл ее?
- Ее убили незадолго до моего пятилетия… - покачал головой Борис, - Я ношу цветы на кладбище.
- Я тебе вручил цветы, которые ты хотел отнести на кладбище? - поморщился Давид, - Как романтично!
- Не выдумывай, - закатил глаза Борис, - Это всего лишь цветы. Какая разница, куда их должны были отнести? Теперь-то они мои… Маме потом отнесу другие.
Давид кивнул, повеселев, а потом вдруг нахмурился.
- Стой, - с непониманием выдохнул он, - Ты сказал, что носишь розы маме и Кати? Ты имел в виду одновременно? Что Кати делает на кладбище?
Борису стало трудно дышать.
Ну, Давид должен был когда-то узнать…
Скрывать подобное было бессмысленно.
- Кати похоронена вместе с мамой, - слабо дернул плечом Борис, пряча взгляд, - Она умерла в тот день, когда меня ранили в спину…
- Что? Почему? - кажется, Давид не мог поверить.
Борис тоже не хотел верить, но это жизнь…
- Ее убили выстрелом в левую лопатку, - тихо объяснил он, - Нас обоих воспитывали в преступной организации с самого детства. Кати никогда не была создана для всего этого, но кто ее спрашивал… В тот день, когда меня ранили, я предал эту организацию. И Кати последовала за мной, хотя была здесь абсолютно не при чем… Мне повезло выжить, ей - нет. И в ее смерти виноват лишь я… Потому что она пошла за мной.
Давид крепко обнял его, почти сжал в своих больших, сильных руках. Голова Бориса оказалась на его груди.
Кто бы знал, как Борис мечтал, чтобы его обняли и сказали «все будет хорошо», когда ему было особенно плохо и тяжело… Когда ему нестерпимо нужна была поддержка.
Тёмные времена ушли, но боль оставалась, и сейчас Борис понял - ему все ещё была необходима рука помощи.
Борис сильный, но он живой… Из плоти и крови, а не из стали.
Только сейчас Борис начал понимать, что он - не оружие, а обычный человек, и это знание отчего-то приносило ему невероятное облегчение…
- Ты не виноват! - мгновенно отреагировал на его слова Давид, - Не виноват… Вы оба поступили правильно. Я бы тоже при удобном случае сбежал из преступной организации. Кстати, что за организация такая? И почему ты из неё решил выйти окончательно?
- Потому что со мной случился ты, - хотел сказать Борис, но промолчал.
Давиду это было знать необязательно.
Вслух он произнес иное:
- Она стала творить откровенное зло. Я и раньше догадывался, но притворялся, что не знал об этом… Абсолютный самообман. Я считал, что был должен, потому что эта организация спасла меня от голодной смерти в детстве… Но это была ложь. Меня просто похитили.
- И как называется эта организация? - нахмурился Давид, сжимая в жесте поддержки его руку.
- Карбон, - уголки губ Бориса опустились.
- Карбон? - задумчиво проговорил Давид, - Вроде не слышал… Хотя… Это не та организация, которая убила Джеймса Эванса? Говорят, ему отрезали член… Жесть! Я бы держался от таких ребят подальше!
Ага, жесть.
Особенно, то, что ты держишь за руку того самого парня, который отрезал член.
Но ты об этом никогда не узнаешь.
- Да, та самая, - вслух медленно проговорил Борис.
- Они были очень жестоки с тобой? - Давид провёл кончиками пальцев по его ладони.
Борис вспомнил наставника.
- Нет, терпимо, - покачал головой он.
По крайней мере, ему не ломали пальцы, как Тимее.
- Борис, я очень сочувствую, правда… - Давид поцеловал невесомо его в висок, - Я даже боюсь представить, что ты пережил. Я видел Кати один раз и не успел к ней привязаться, но я сразу понял, что вы любите друг друга. Мне так жаль…
Никогда не представляй, что я пережил, сердце мое. Не надо.
- Спасибо, - Борис прижал его голову к своему виску сильнее, - Обними меня крепче.
- Конечно. Обниму так, что кости заскрипят! - серьезно пообещал Давид.
Борис хихикнул.
- И что, даже приставать больше не будешь? - игривое настроение возвращалось.
- Я выберу для этого другое время, - пожал плечами Давид, - А сейчас буду охранять твой сон. Никакие кошмары тебя больше не побеспокоят!
- То есть ты снова будешь смотреть на мою задницу, пока я сплю? - вспомнил Борис ту деталь, по которой Давид его узнал.
Или это он так пошутил, когда его с Домом похитили?
Интересно, что все-таки стало решающим фактором?
Борис самого себя бы не узнал. Он вроде все продумал.
- Нет, сегодня я буду смотреть на твоё лицо, - спокойно поправил его Давид, - И если между твоими бровями появится морщинка, я сразу разглажу ее. Никаких кошмаров, договорились?
Борис нежно улыбнулся куда-то ему в плечо.
Если бы Борис не любил Давида, сегодня он бы влюбился в него снова.
Не было никого на свете прекраснее, чем его Давид Феретти!
***
Спал Борис крепко, правда, выспаться ему так и не удалось. К сожалению, причины этому были далеко не томными. С утра Борису надо было на работу.
Борис поцеловал Давида в щеку - тот повозился, будто что-то почувствовал, но не проснулся. Борис, не собираясь его тревожить, долго стоял в дверях, смотря на самое любимое лицо в мире, а потом тенью скользнул в коридор. Предупредив отца, Борис впервые с такой явной неохотой поехал на работу. Хотелось проснуться вместе с Давидом.
Борис вырулил на оживлённую трассу, когда в утреннем тумане он заметил темную, худую фигуру. Чёрная толстовка с капюшоном, спортивные штаны…
Человек как человек, как тысячи других людей, мимо которых мы проходим мимо и даже не вспоминаем, но почему-то Борис неосознанно напрягся, а руки его сжались на руле.
Что-то во всем этом было невыразимо знакомое…
Борис поравнялся с человеком, и в этот момент незнакомец вдруг посмотрел на него из-под капюшона.
Сердце замерло, а машина резко затормозила.
Боже.
***
Борис сидел в очень дешевой закусочной с нетронутой кружкой чёрного кофе на столе.
Работа откладывалась. И причина такого положения вещей сидела прямо напротив него.
Борис мельком взглянул на экран телефона и увидел насмешливую смс от Саманты.
- Твой отец мне все рассказал. Так и знала, что тебе нужно отменять с утра работу. Счастливо покувыркаться! - писала ему Саманта.