Карбон (СИ)
Борис дернулся назад, словно ошпаренный, но только ударился головой.
Давид обхватил его за шею и притянул к себе, почти прижимая к своей груди. Дверь больше не угрожала затылку. Зато появилась новая опасность - губы Давида.
Они просто смяли рот Бориса, начиная терзать его. Кажется, Борис даже ощутил кровь на своем языке…
Каким же Давид был страстным! А Борис - тупым.
Когда Давид был рядом, вся жизнь Бориса казалась одним большим срывом…
Из последних сил Борис дернулся, вырываясь из объятий, но сделал только хуже.
Он запнулся обо что-то и начал падать, в темноте не понимая, как лучше сгруппироваться, и утягивая за собой Давида.
Какая знакомая ситуация!
Борис на спине - пытается дышать, а Давид - сверху, и грудь его ходит ходуном.
Только с новыми шрамами на теле это оказалось гораздо больнее. Зато Борис почти пришёл в себя.
- С тобой все в порядке? - раздалось взволнованное сверху.
- Да, - прохрипел Борис, ёрзая.
Когда Борис выгнулся, пытаясь освободиться, Давид вдруг застонал. Только через пару секунд Борис осознал, что конкретно он задел.
- Тебе не больно? - мгновенно испугался Борис, - Ты не ударился?
С ним, конечно, ничего подобного не случалось, но Борис мог представить себе, каково это - грохнуться прямо на эрегированный член.
- Не ударился, - успокоил его Давид, - Но если ты хочешь помочь мне…
Вжикнула ширинка, а потом Борис почувствовал, что брюки расстёгивают и на нем.
Решимость вырваться умерла в страшных муках, когда Давид сжал его член. Он увеличивался прямо у Давида в руках…
Борис застонал сквозь зубы. Давид почти навалился на него, начиная двигать рукой то вверх, то вниз…
Борису, обделённому лаской, уже одно только это казалось раем. Борис не хотел, чтобы все кончилось так позорно быстро. Ему было тридцать лет, а не шестнадцать!
Борис перехватил ладони Давида, сжимая их, закинул одну ногу ему на бедро, принимаясь толкаться.
Давид начал двигаться ему навстречу. Борис встал почти на лопатки, выгибаясь. Они терлись друг о друга, как сумасшедшие подростки.
И как безумные, они принялись бешено целоваться. Иногда не понимая, где рот, нос, подбородок…
Главным для них был сам факт прикосновения, то, что они были рядом. Близко. Почти одним целым…
Брюки Бориса давно болтались где-то в районе его коленей, и ничего удивительного не было в том, что член Давида на одном из движений врезался прямо в место между его ягодиц…
Не думая и не рассуждая зачем, Борис попытался направить его в свою плотно сжатую дырочку… И потерпел полный провал.
Не лезло совершенно. Интересно, он все правильно слышал про секс между мужчинами? Или чего-то попутал?
- У меня слишком большой, - нервно хихикнул ему в шею Давид, - С ходу не получится. Нужна подготовка. Если честно, даже минет никогда нормально не могли сделать…
- Минет? - слабо переспорил Борис.
Кажется, он что-то подобное слышал, но…
- Это когда берут в рот… - тихо пояснил Давид и задрожал всем телом.
Ревность обожгла все внутренности Бориса. Он прекрасно понимал, что не имел никакого права на Давида. Да и дураку было понятно, что Борис у него не первый… Это абсолютно нормально для обычных людей. Давид же не был террористом, блюдущим свою честь!
Но чувства - это такая сложная сфера. Ты никогда не можешь выбрать, что чувствовать. Это не зависит от твоего желания.
Поэтому Борис сказал то, что сказал.
- Я сделаю тебе самый потрясающий минет на свете! - яростно и уверенно заявил Борис.
- Что?! - не понял Давид, но Борис его и не спрашивал.
Борис резко поднялся (поясница сразу заболела - видимо, все же ударился…), а потом поставил на ноги Давида и прижал его к стене, рухнув перед ним на колени. Темнота не стала менее плотной, но глаза немного привыкли. Можно было разобрать, где кто…
- Любовь моя, не надо! - взмолился Давид, - Тебе будет больно и некомфортно. Ты можешь пода…
Борис его не дослушал. Просто нащупал бедро Давида, сжал его пальцами и подался вперед. Что-то горячее ткнулось ему в нос.
Отлично.
Как там Давид назвал его? Любовь моя? Потрясающе! И как приятно, что не Майкл!
Это придало Борису сил.
Он начал наклоняться, и когда мягкая кожа соприкоснулась с его губами, Борис открыл рот.
Да, это было сложно. И очень странно. Ничего разглядеть невозможно. Скользишь и скользишь, пряча зубы. И не видно ни края, ни конца! Действительно большой.
Но как Давид стонал, тяжело дышал, бил кулаком стену, а потом плюнул - и вцепился ему в волосы… О, это было так приятно! Это все того стоило.
Борис, чувствуя нереальное воодушевление, начал ритмично двигать головой. Да, он, кажется, не доходил до основания, но Давиду, похоже, нравилось и так. Он почти кричал и окончательно расплел волосы Бориса, не убирая из них рук.
Борис жалел только об одном - о том, что не мог видеть Давида.
Кажется, Давид подумал также.
Он вдруг прошептал:
- Пожалуйста… Пожалуйста… Прости. Не могу. Я должен на тебя посмотреть…
Что?!
Мгновенно вспыхнул свет, и во рту стало влажно, солоно.
Но не это заботило Бориса.
Давид увидит его лицо. Шрамы!
Борис с диким криком оторвался от невероятно прекрасного члена Давида, закрыл лицо и молнией ринулся из комнаты.
Наверное, ещё ни разу в жизни Давид Феретти не кончал в подобных условиях.
Ну а Борис Савранский определенно точно ещё ни разу не бежал с гордым стояком по чужому коридору, с диким испугом в глазах, пытаясь натянуть на себя брюки…
Но сейчас Борис не думал, как выглядит со стороны. Его в этот момент заботило только одно - Давид увидел его ужасное лицо…
Господи, как Борис боялся этого! И не хотел признавать этот страх до последнего.
Да, люди любили душу. Но сначала они видели лицо.
Давид уже знал его лицо и привык к нему. Что он скажет, когда поймёт, что даже здесь - это не его Майкл? Примет ли он его абсолютно другим? Не таким приятным, каким он был раньше?
Хотя какая разница?
Борис все равно планировал держаться от него подальше.
Так подальше, что даже заглотил одну из частей его тела!
Молодец, Борис… Продолжай обманывать себя, придурок!
- Ты никуда от меня не денешься, - сказал ему недавно Давид.
Господи, каким он был умным!
Гораздо умнее самого Бориса…
========== Глава 25. Готов умереть за тебя… ==========
Отец ехидно хихикнул.
Борис, который ранним утром решил чего-нибудь перекусить, лишь тяжело вздохнул и прикрыл холодильник.