Дорогой интриг (СИ)

Дядюшка усмехнулся и покачал головой:
— А вы думаете, что я солгал вам? — глаза его сиятельства опять лукаво блеснули, и он продолжил: — И вы совершенно правы – я вам солгал. — Однако заметив мое недоверие, а после и разочарование, добавил: — Государь не расспрашивал меня о вас, он просил передать вам его наилучшие пожелания, а также отозвался о вас, как о воплощенном очаровании. И это истинная правда. Ваш маневр возымел нужное действие, Его Величество вас заметил. Но теперь тс-с, мы уже не одни.
Вертеть головой я не стала, но услышала, как под чьими-то подошвами шуршит гравий. Дядюшка надменно кивнул тому, кто прошел за моей спиной, и, судя по этому, я сделала вывод, что случайный встречный знаком графу, но особого значения в его глазах не имеет.
— Идемте, — велел его сиятельство. После подал мне руку, и мы, наконец, миновали стражу, пропустившую меня без всяких возражений.
Возможно, у дядюшки было разрешение на то, чтобы я вошла на территорию дворца, но этого спрашивать я не стала, памятуя о запрете. Впрочем, он вел меня слишком уверенно, чтобы переживать о запрете войти в ворота. Стражи, бросив на меня короткий взгляд, быстро потеряли интерес. А граф их, кажется, даже не заметил, как это бывает со стулом, мимо которого проходишь и вспоминаешь о нем, лишь когда случайно заденешь.
Он и дальше шел так, как я ходила по комнатам нашего особняка, ни на что не обращая внимания. Конечно же, дворец стал для дядюшки, словно родной дом, а я терзалась желанием рассмотреть всё-всё-всё! Однако, как и в парке, не позволила себе вертеть головой. Впрочем, в парке это сделать было намного проще. А сейчас, чтобы не выглядеть деревенщиной, мне приходилось призвать всё свое самообладание. Я не позволила себе даже полуобернуться.
— Вы меня радуете, — негромко произнес дядюшка, оценив мою сдержанность. — Но вскоре вы должны стать более непринужденной.
— Я могу задать вопрос?
— Задайте, но хорошо подумайте, о чем хотите меня спросить.
— Куда вы ведете меня, ваше сиятельство?
— Прогуляться же, конечно, — ответил он тоном, будто это было само собой разумеющимся.
Вздох я подавила, только растянула губы в заученной улыбке, иначе напряжение, владевшее мной, могло сыграть против меня самой. Больше всего мне хотелось остановиться и пообещать не сойти с места, пока он не посвятит меня в свои намерения. Разумеется, это осталось лишь желанием, внешне никак не отразившимся ни на лице, ни во взгляде. Я просто продолжила то, что с успехом проделывала всё это время – терпела и ждала, когда откроется тайна моего пребывания в королевском дворце и цель нашей встречи с главой рода.
Мы не вошли во дворец, даже не приблизились к нему. Прошли мимо, обогнув большую круглую клумбу. Она удивила меня. Это было что-то привычное, то же самое, что имелось на подъезде к сотням тысяч дворцов и особняком. Мне отчего-то казалось, что в вотчине монархов всё до последней песчинки должно быть невероятным! В конце концов, при королевском дворе служил один из выдающихся магов! Не знаю, разочаровало меня это или же создало иллюзию чего-то вроде равенства между правителем и его подданными. В этих чувствах я еще не разобралась.
А вскоре я увидела знаменитый Малый дворцовый парк – предел мечтаний тех, кому достался весь Большой. Я не мечтала о парке, не скажу, что мечтала о дворце, хотя некоторые мои устремления и были связаны с ним.
— Шанни, сейчас мы с вами немного пройдемся. Никаких серьезных бесед, однако, наш разговор должен быть оживленным и хотя бы со стороны должно казаться, что нам весело. Не вздумайте смеяться через силу, мне нужна ваша искренность.
— Не пробовала быть непринужденной по принуждению, — усмехнулась я, и дядя улыбнулся:
— Недурно сказано, но вы должны быть такой. — И вдруг задал вопрос, которого я сейчас не ожидала, потому, наверное, и сумела разом расслабиться: — Как поживает малышка Амберли?
— О-о, — протянула я, — Амбер в ожидании своего совершеннолетия. И пока я блуждаю с вами по королевским чертогам, сестрица продолжает слушать учителей. Полагаю, в итоге она будет умней меня.
 
— Почему же? — полюбопытствовал граф.
— Судите сами, дядюшка, учиться мы начинали вместе, а продолжает Амберли в одиночестве. У нее знаний будет на полгода больше, — я многозначительно помолчала, а потом, понизив голос, доверительно сообщила: — Но она мне завидует, я знаю.
Его сиятельство рассмеялся.
— Думаю, вы правы, — ответил он с улыбкой. — Помнится, когда мой старший брат избавился от опеки учителей, я готов был сгрызть карандаш от зависти. Ужасное чувство. Не уверен, что когда-нибудь еще ощущал нечто столь же неистовой силы.
Остановившись, я воззрилась на графа с изумлением. Представить, что этот немолодой мужчина с серебром в густой шевелюре каштановых волос, чаще чопорный и высокомерный, мог бы грызть карандаш от зависти – это оказалось просто невозможно! Я даже рассмеялась абсурдности этой мысли.
— Вы меня обманываете, дядюшка! — воскликнула я.
— Ничуть, — ответил граф невозмутимо, и мы продолжили свою прогулку. — Чуть приукрашиваю, возможно, но не лгу. Я отчаянно завидовал брату.
Непринужденная беседа, которую желал его сиятельство, все-таки завязалась. И произошло это так незаметно, что я была несказанно удивлена, обнаружив, что мы прошли половину парка. И когда мы вышли к фонтану, рядом с которым расположилась нарядная стайка женщин, я даже сразу не заметила их, слушая очередной рассказ дяди из его отрочества.
— Граф Доло! — донеслось до нас восклицание.
Его сиятельство обернулся и изящно поклонился женщине, сидевшей на скамейке. Сейчас, заметив незнакомку, я поняла, что остальные женщины расположились вокруг нее. Большинство стояли, лишь две сидели по обе стороны от нее. Мое замешательство длилось всего мгновение, и я последовала примеру дяди, присев в реверансе.
— Идите же сюда, ваше сиятельство, — поманила незнакомка к себе моего спутника. — И это милое создание тоже прихватите.
Из ее тона и уверенности, с какой женщина указывала главе нашего рода, я сделала вывод, что она выше его по положению. Да и наличие сопровождения говорило о принадлежности к королевскому роду. Однако для принцессы, сестры Его Величества, дама была старовата. А кроме Ее Высочества во дворце была только одна представительница правящего рода – вдовствующая герцогиня Аританская – тетя государя.
— Представьте же вашу спутницу, Сейрос, — потребовала герцогиня, и я уже не сомневалась, что это именно она, обнаружив в чертах женщины родовое сходство с Его Величеством.
— Разумеется, ваша светлость, — склонил голову граф. — Позвольте представить вам мою любимую племянницу, и, должно быть, вы уже слышали о ней. Юная баронесса Шанриз Теренис-Доло, представитель одной из ветвей нашего славного рода. Шанриз, — тон дяди неуловимо поменялся, став из учтивого строгим, — приветствуйте ее светлость герцогиню Аританскую.
— Госпожа герцогиня, — с почтением произнесла я, присев в очередном реверансе. — Для меня честь познакомиться с вами.
— Поднимитесь, дитя, — мягко велела женщина. — Дайте мне вас разглядеть. Ваше представление свету наделало много шума. Я хочу увидеть, что же пленило великосветское общество.
— Мне думается, что слухи сильно преувеличены, — улыбнулась я и скромно потупилась.
— Она прелестна, Сейрос, — не слушая меня, произнесла герцогиня. — А эти ее волосы просто чудо. Уверена, что даже в дождливый день рядом с баронессой становится светлей и теплей. Словно огонь в камине. И глаза прекрасны, они чисты, словно весеннее утро. Впрочем, это юное создание еще не познало пороков. Но глаза примечательны. Этакая свежая зелень. Вы же знаете, граф, что я оцениваю людей по глазам. Как говорится, через них на нас взирают Боги. Какое из божеств вы почитаете более всего, дитя? — смена собеседника была столь стремительно, что я могла бы и растеряться, если бы успела, конечно, потому что ответ мой оказался столь же скор.
 
— Хэлла, ваша светлость, — ответила я и испытала досаду, потому что мне бы полагалось упомянуть в первую очередь богиню Левит - покровительницу женщин, Первейшую жену и мать. А уж никак не бога-странника.