Братство меча. Компиляция. Книги 1-3 (СИ)

— Он действительно ведьмак, — это уже была Зарина.
— Нашла, чем удивить. Это я и так знаю. По чьей линии крови?
— Не могу определить. Слишком сильно разбавлена. А тебе это так важно?
— Нет, просто интересно. Понадеюсь, что не Бранвин. Впрочем, чтобы он даже по младости пошел гулять куда-то на сторону… слабо верится. А в остальном, без разницы.
— Не узнаю тебя, соколица. Мне всегда казалось, что чистота крови для тебя — самое главное, а без разницы, как раз, все остальное.
— С чего ты взяла? — голос ведьмачки вдруг порезчал.
— Сама не знаю, просто показалось — и все. А вот пить тебе, пожалуй, и вправду хватит.
— Не говори ерунды, Зарина. Сама знаешь, что на дроу спирт не действует, сколько ни впихивай его в свои зелья.
— Знаю, Инорель.
— ЗАРИНА!!!
— Ладно-ладно, молчу. Значит, ты и вправду из-за НЕГО к людям пошла?
— Откуда такие выводы?!? А, понимаю. Никак Хорт уже успел в подол поплакаться?
— Никто никуда не плакался. Я спросила про тебя — он ответил, вот и все.
— Понимаю. Ну, так в следующий раз ответь — «нет». Мне он не поверил, так может тебе повезет больше? Впрочем, лучше скажи так — «нет, потому что более серьезная причина была, а когда бы не было, пошла бы и из-за него». Запомнила?
— Запомнила. И все же зря ты с ним так, соколица. Хорт — он… не такой уж плохой человек.
— Знаю, только вся беда в том, что для меня эта забава закончилась еще лет тридцать тому назад. Если кто-то не хочет поверить — то это уже его личные проблемы.
— А кареса? Разве она не доказательство?
— Кареса? — ведьмачка презрительно фыркнула. — Кареса — это оберег, уж кому, как ни тебе, это знать наверняка? Пусть даже и с примесью эльфийской крови — велика ли разница? Свои функции он выполняет, но когда ему пытаются приписывать что-то еще… остается только посмеяться.
— Да, пожалуй, ты права, — голос Зарины понизился почти до шепота. — Поводов для смеха здесь предостаточно, в особенности после Вороньей долины. Во-первых, Кречет. Он умер от ран уже здесь, у меня. Забавно, правда? Хорт сам едва держался на ногах, но его дотащил-таки. Правда, время Кречета все равно ушло: яд проник слишком глубоко, а я не умею творить чудес, как ты. Все, что в моих силах — это отвары и целебные повязки. Во-вторых, сам Хорт. Этот оказался покрепче, хотя, признаюсь, я не верила, что он выживет. И на лице, и на теле живого места не было: все раны воспалились, а яд разъедал их все глубже. Он почти все время бредил — разговаривал с тобой, а когда приходил в сознание, умолял не снимать с него каресы. Сохранность амулета беспокоила Хорта куда больше собственной судьбы. Странно, с чего бы это он был ему так дорог…
— Действительно странно. Хотя одно логическое решение загадки я тебе подсказать могу. Кто-то ведь оградил его от действия фаморского яда. Если уж не ты, которой это было не под силу, так, может, все-таки кареса? В таком случае снимать камень было равносильно самоубийству, а Волк — не дурак, хоть и пытается упорно доказать обратное. Впрочем, это мое личное мнение, которое, конечно, не имеет ни малейшего веса. Гораздо проще все списать на вмешательство чуда. Желаю удачи в поиске дальнейших аргументов…
— Инари!
— Оставь, Зарина. Мне просто срочно нужен глоток свежего воздуха.
Вслед за последней фразой воцарилась тишина. Напрасно Глеб ждал продолжения диалога — его не было. Свет погас: должно быть, Зарина задула свечи. Скрипнули половицы под легкими шагами ведьмы, и все снова стихло. «Гладиаторец» переключился на кровавик, чувствуя, что сон этой ночью твердо вознамерился обойти его стороной. Из невольно подслушанного разговора он мало что понял, кроме того, о чем и так уже подозревал: между Инари и Хортом раньше что-то было, и об этом «чем-то» ведьмачка хранила не самые лучшие воспоминания.
Расчесывающая волосы Зарина высветилась за ближней правой стенкой. Блеклая фигура ведьмачки маячила в отдалении: то ли на крыльце, то ли на лужайке, но определенно уже за пределами дома. Дождавшись, когда Зарина займет горизонтальное положение и перестанет ворочаться, Глеб осторожно встал на ноги, попутно отметив, что шторм начинает утихать. Очевидно, действие ведьмовской настойки было бурным, но кратковременным, что не могло не радовать. Стараясь не шуметь, парень добрался до сеней.
 
— Я думала, ты давно дрыхнешь без задних ног, — проворчала сидевшая на крыльце Инари, когда «гладиаторец» отворил входную дверь. — Видать, мало я тебя сегодня погоняла. Ну, ничего, утром исправлю ошибку.
— Вообще-то я мирно спал, — соврал Глеб. — Просыпаюсь — смотрю, а ты еще колобродишь. Ну, и решил присоединиться. Вдвоем не так скучно ночь коротать.
— Как знаешь… — ведьмачка вернулась к созерцанию плетеной загородки. «Гладиаторец» уселся рядом. Ничего интересного в загородке не было — плетень как плетень.
— Кто такая эта Вельмина, ну, та, которой башня принадлежит?
— Ведьма, как ты, наверное, и сам догадался.
— А если поподробнее? Или это секрет?
— Никакого секрета. Пока Каер Анагуа не развалился, она возглавляла Высший Совет, потом ушла с несколькими ученицами и обосновалась на болотах в Алагири. Почему в таком экзотическом месте — понятия не имею. Несколько лет назад погибла при очередном магическом эксперименте. Вот, пожалуй, и все ее жизнеописание.
— Каер Анагуа — это тоже какая-то школа? — наугад предположил Глеб, руководствуясь схожестью нового названия с одним уже ему знакомым.
— Верно. Школа, только ведьмовская. Располагалась недалеко от Каер Морхен… — ведьмачка чему-то невесело усмехнулась. — Я бы даже сказала, чересчур близко. В свое время между ними хорошая тропка была натоптана.
— В каком смысле?
— В самом что ни на есть прямом. Ученики по ночам так туда-обратно и шастали. Наставницы героически хранили вид, что ничего не замечают, а ведьмаки только ухмылялись. А что еще делать оставалось? Не на поводок же молодежь сажать? Хотя трепки за опоздания на занятия все равно устраивались для профилактики, чтобы совсем уж не наглели.
— Интересный уклад жизни.
— Скорее реалистичный к ней подход, — поправила «гладиаторца» Инари. — Чем запрещать то, чего все равно не запретишь, лучше требовать выполнения того, что можно выполнить.
— Мудро сказано, — констатировал Глеб. — Хотя полностью философию этой мысли надо оценивать исключительно с утра на свежую голову.
Никакой реакции — даже пожатия плечами — в ответ на свою витиеватую фразу он не дождался и решил зайти с другой стороны.
— А вообще странно получается. Ты говоришь, что замки рядом расположены. Почему же тогда я, когда по окрестностям ходил, никаких других построек не заметил?
— Потому что дорогу знать надо, — рассеянно отозвалась Инари, к чему-то прислушиваясь. — Впрочем, можешь не переживать — любвеобильных ведьмочек сейчас там все равно не осталось.
— Я уже догадался. Только одного не пойму — что у тебя за привычка все разговоры непременно переводить на женские юбки? Мне всегда казалось, что это чисто мужская привилегия. А версия о том, что мне просто любопытно взглянуть на этот замок, тебе в голову не приходила?
— Нет. Там особо не на что смотреть — развалины как развалины, сохранились куда хуже, чем Каер Морхен. Зарина как-то в шутку сказала, что Вельмина, мол, уходя, забрала Хранителя Каер Анагуа с собой. Глупо, конечно, но разваливаться он, действительно, начал сразу после ее ухода. К тому же…
Что «к тому же» узнать «гладиаторцу» так и не довелось. Ведьмачка осеклась и резко подалась вперед.
— Что случилось?
— Тихо!
Глеб замолчал и почти тут же сам услышал тот звук, который, похоже, насторожил Инари — подозрительно быстро приближающийся гул.
— Что это? Ветер?
Предположение, конечно, было нелепым хотя бы оттого, что вокруг не наблюдалось ни малейшего движения воздуха, но никаких других разумных объяснений в голову не приходило.
— Нет, — сквозь зубы процедила ведьмачка, вскакивая с крыльца. — Похоже, защитный барьер сработал. Только светятся по ночам, значит… ну, Зарина! А ты чего стоишь? В дом, живо! Этот вал сейчас ограду сомнет в два счета!