Правила эксплуатации или как вернуться домой (СИ)

Да я и не засматривался особо.
Но не теперь. Все потому что мы перенеслись прямо в апартаменты Владычицы, которая замерла в другом конце комнаты, наблюдая за нежданными гостями и мужем, что недвусмысленно прижимал к своему боку чужачку. Человечку, что даже не дышала, сохраняя звенящую тишину в комнате.
— Милочка, — обратился он к своей жене. — У меня для тебя подарок, — опустил он взгляд на девушку, по чьему лицу бежали слезы из немигающих больших карих глаз. — Ты рада? — слегка отошел он от той, кто оказался подарком для любимой жены, как бы дико это ни звучало.
— Дарина… — услышал я дрожащий голос из-под капюшона с прорезями для небольших рогов, которые упали вместе с тканью, что закрывало лицо… лицо, так похожее на лик Дарины. По плечам Владычицы рассыпались огненно рыжие кудри с заметными белыми прядками. А тонкая ладонь Владычицы в знакомом жесте прикрыла рот в шоке и неверии.
— Мама… — выдохнула девушка, а после стала оседать. Владыка, было, бросился на помощь, но я был ближе и подхватил девчонку на руки до того, как она соприкоснулась с каменным полом.
— Верно… нам придется многое обсудить… Нималлар, — прохрипел я, смотря по очереди на Владыку, в чьем взгляде теперь чудилась тревога, а не интерес, который я ошибочно посчитал за мужской, и его испуганную и взволнованную супругу, которой оказалась… ведьма — Людмила.
 Глава 3. Дарина 
— Дарина, — позвал меня нежный голос мамы. — Даринушка, вставай, — гладили меня по волосам, убирая локоны с лица.
— Еще совсем немного, матушка, — взмолилась я, боясь, что сейчас придется рано вставать, помогать по хозяйству и лишиться последних минут этой сонной неги. Прямо как в детстве…
Стоп! Это было в детстве! Сейчас я — уже не ребенок, а таких побудок у меня уже не было очень, очень давно! И… мамы тоже не было…
Потому распахнула глаза, резко села на месте и взвыла, налетев лбом на кого-то, кто ойкнул и, как и я, схватился за голову.
— Мама! — все еще до конца не веря, что встреченная мной во Мраке рыжеволосая женщина с седой прядкой, которая спускалась вдоль лица — моя мама: нежная, любимая, родная, которая, как мне казалось, умерла семь лет назад.
— Здравствуй, доченька, — несмело улыбнулась женщина с лицом моей матери и отвела руку ото лба, на котором красовался красный след удара, грозивший вылиться в шишку.
— Это правда ты? — не торопилась я радоваться, подозревая подвох.
— Да, так и есть, — кивнула она и попыталась дотронуться до моего лица, но я отпрянула и осмотрелась. Мы были в той же комнате, в которую меня привел Владыка, прежде чем я лишилась чувств. Вот только ни Нималлара, ни Володи рядом не было. Только женщина, которая пыталась меня убедить в том, что она — это моя любимая мама.
— Где Волод… Волозар? — спросила я нервно, ощутив острую потребность хоть в ком-то знакомом и близком. Во Мраке таких для меня немного, потому выбор был невелик.
— Маля… В смысле Нималлар отвел его для обсуждения дел. Владыка решил, что будет лучше, если ты все узнаешь от меня.
— Так, это правда? Ты — Владычица Мрака? Бросила нас с Велесом и Липой, променяв на демона? — чувствуя, как перехватывает горло болезненным спазмом разочарования и обиды, переспросила я, обнимая себя за ноги и отсев на тахте подальше от женщины.
— Никогда! — с чувством возразила мама. — Никогда и ни на кого я бы вас не променяла! Особенно — тебя, — подорвалась женщина с места, нахмурив темные брови на моложавом лице. Если бы не седая прядка, которую я не помнила, можно было бы решить, что мы с ней не мать с дочерью, а максимум сестры. — Все очень сложно, Дарина. Но я бы никогда по доброй воле не отказалась от тебя! Поверь мне!
— Тогда как это понимать? — строго смотрела я на нее, предварительно выразительно окинув взглядом пространство чуждого мира.
— Ты очень изменилась, — вместо ответа с грустью произнесла Людмила. — Так повзрослела.
— Пришлось, — мрачно согласилась я. — За эти семь лет, за которые я думала, что тебя больше нет, произошло многое. Потому, надеюсь, ты не сильно расстроишься, что я попридержу восторги от нежданной встречи, до тех пор, пока все не объяснишь. Но и после, может сделаться так, что эти объяснения не будут оправдывать всего, что мне пришлось пережить, пока ты… Владычествовала над демонами.
 
Женщина понуро кивнула, опустив взгляд, и обхватила себя за плечи руками. Губу она прикусила, как бывало всегда, когда мама собиралась с мыслями и готовила сложный разговор. Так было, когда я спрашивала об отце, о котором за пятнадцать лет мать не проронила и слова; когда она сообщала, что мне лучше жить у родственников, мотивируя тем, что жизнь в большом городе пойдет мне на пользу; когда просила прекратить общение с деревенскими.
Разговоры были не из легких, потому и сейчас я приготовилась к тому, что услышанное мне не понравится.
— Я так часто представляла себе этот момент нашей встречи и возможность объясниться перед тобой. Я продумывала каждое слово, каждую реплику все эти семь лет. Но сейчас ты здесь, и все вылетело из головы. Не знаю, с чего начать…
— Ты жива? — задала я первый вопрос, подозревая, что так мы проходим вокруг да около еще сутки. — Оракул сказала, что живым людям во Мраке не место, — пояснила я свой вопрос, и стоило посмотреть на виноватый взгляд матери, как ответ уже не требовался, но она все же покачала головой.
— Она сказала правду. Живым здесь не место, — говорила о своей смерти вполне себе живая и здоровая мама.
— Как так вышло? Когда ты пропала, и деревенские, и я, и Велес искали твое тело, но нашли лишь пентаграмму, из-за которой и последовали обвинения в том, что мы с тобой — ведьмы. Но найти хоть какие-то зацепки не удалось даже Велесу! — всплеснула я руками, только сейчас понимая, что до последнего… все это время, где-то в глубине души надеялась, что мама жива. Тела или следов не было. Если бы были, такая ищейка, как Велес — непременно бы их нашел. Теперь же, горечь потери разрасталась в груди с новой силой, несмотря на то, что мама стояла напротив вполне реальная.
— Мое тело — это плата. Мне пришлось расстаться с ним. Теперь я принадлежу только миру Мрака. Теперь это — мой дом.
— Ради чего? — опешила я. — Что может стоить такой непомерной платы?
— Ради твоей безопасности, — нервно улыбнулась она, а когда я в ступоре заморгала, она тяжело вздохнула, села на богато украшенную тахту и взяла в ладони мои холодные пальцы, чтобы пояснить: — Ты у меня умная девочка, Даринушка. Всегда была сообразительной и находчивой не по годам. Я пыталась, как могла, оградить тебя от того кошмара, в котором жила сама. Потому, полагаю, сейчас ты о многом догадываешься и уже знаешь о родовом проклятье всех светлый ведьм, о своем происхождении и той охоте, которой женщины рода подвергались поколениями. Я не хотела для тебя подобного и сделала все, что от меня требовалось. Но опоздала… Мне не хватило времени все уладить.
— Поэтому отослала в город? И скрывала то, что мы — ведьмы?
— Я делала все для твоей защиты. Хотела для тебя свободной и спокойной жизни. Того простого женского счастья, с которым ни одной женщине нашего рода при жизни так и не повезло. И мне это почти удалось… Я не успела всего на пару лет.
— Нет! — выкрикнула я, вскочив с тахты и вырывая свои ладони из теплых пальцев матери. — Ты хоть раз подумала, как я должна жить после тебя? Да, я знаю, что ты надеялась, что мой источник иссякнет, прежде, чем про меня прознают чернокнижники, но случилось все наоборот! А теперь, вероятно, и источник останется цел — его потревожили и активировали! Да, я узнала о проклятье и об охоте в самый последний момент, когда оказалась наиболее уязвима! Я ничего не понимала и не знала, как противостоять подобной заразе. Я оказалась неподготовленной. Понимаешь? И, если бы не демон… — начала я и округлила глаза в догадке. Посмотрела на мать, а та виновато улыбнулась. — Ты! Это все ты!!! Я догадывалась, что ты нарочно оставила описание ритуала призыва, но и подумать не могла, что ты умышленно пыталась заманить меня во Мрак! Ты моей смерти хотела?