Когда я вгляделся в твои черты (СИ)
― Нет, нет, нет, дружище! Для этого созданы поголовно все мы! ― Браун, важничая, поднял кверху указательный палец и тихонько икнул. ― Правда, в отличие от животных мы можем распоряжаться своей биологией в обход инстинктов, это да.
― Развели тут псевдофилософию в куче говна, ― закатив глаза, проворчал Конни. ― Давайте лучше споём что-нибудь?
― Ты прав, Райнер. ― Армин закивал. ― В каком-то смысле я ещё и боюсь потерять из-за чувств собственный разум ― себя самого. Не хочу быть под опиумом гормонов и забросить увлечения ради любовных страданий, нести неестественную чушь, кривляться, чтобы завоевать кого-то ради того, чтобы случился секс, и хер пойми ещё, насколько удачный…
― Хочешь, я немного утешу тебя? ― вмешался вдруг Эрен, сжимая и разжимая в ладони пальчики свободной руки Микасы. ― Может случиться и так, что ты начнёшь говорить с девушкой и не сможешь насытиться словами. Будешь думать только: «Как так мы не знакомы всю жизнь?» Ведь покажется, будто так и есть. И испытаешь облегчение от того, что не нужно притворяться. Потому что это твой человек.
― Как-то маловероятно, пусть и звучит обнадёживающе. Даже слишком. Вряд ли у меня будет именно так. Скорее уж так, как предположил Райнер. И поэтому не стоит во всё это ввязываться. Наверное…
На рассвете все парни, кроме Армина, набились в самую большую спальню, где около часа соревновались в остроумии и обсуждали спорт да компьютерные игры. Никто не додумался открыть перед сном окно, и Эрен очнулся из-за духоты. Лениво чавкнув, глянул на дисплей телефона: почти шесть вечера. На кровати с ним остались Галлиарды и Райнер, тычущие друг другу в носы пыльными пятками. Снизу, из кухни, доносился непрерывный хохот Конни, Жана и Саши. Эрен аккуратно выбрался из груды тел и спустился вниз, поискать рюкзак со своими вещами. Достав зубную щётку, полотенце и сменную одежду, он оглянулся на ребят, чистящих фрукты и овощи для соковыжималки.
― У тебя на башке будто курятник за ночь образовался! Или это гнездо? Как угарнее звучит, а, Жан? ― на автопилоте отшучивался Конни.
― Не знаю, как угарнее, но воняет от него, как из курятника и гнезда вместе взятых.
― Тебе повезло, что я не в настроении бить твою рожу. Пойду лучше свой «курятник» отмою.
― Самоирония с утра пораньше? Отличный признак! ― обрадовалась Саша, пропуская морковь через соковыжималку.
Как следует вымывшись и приведя себя в порядок, Эрен столкнулся в коридоре с зевающим Армином, завёрнутым в одеяло.
― Ты во сколько лёг? ― удивился Йегер.
― Да мы с Микой перед сном посмотрели «Гордость и предубеждение»¹{?}[Классический роман английской писательницы Джейн Остин, опубликованный в 1813 году. Самые известные экранизации сняты в 1995 году (в роли Элизабет Беннет: Дженифер Эль, в роли мистера Дарси: Колин Фёрт) и 2005 году (в роли Элизабет Беннет: Кира Найтли, в роли мистера Дарси: Мэттью Макфэдиен).]. Новую экранизацию, которая с Найтли. Старую будем смотреть сегодня.
― Это если я не сворую Микасу первым!
― А, тогда я мешать не стану. ― Армин поднял кверху руки, принимая свою капитуляцию. ― Даже молодой Колин Фёрт вряд ли будет ей интереснее, чем секс с тобой.
― Очень на это надеюсь… Так, погоди, она тебе рассказала о вчерашнем, что ли?
― Ага, пыталась там лужей не расползтись от счастья. Видимо, не хотела, чтобы я при обсуждении с тобой говорил, что она выглядела слабой или вроде того. Дебильный загон какой-то, по-моему. ― Армин нахмурился, но затем взглянул на друга и одобрительно улыбнулся. ― Давай кулачок! Красавчик! Я в тебя верил.
― А я вот что-то не очень. До сих пор пытаюсь осознать прошедшую ночь. С другой стороны, у меня хорошее предчувствие.
Хлопнув Армина по плечу, отправился на улицу. Стоя на веранде, Эрен наблюдал, как по полю стелился туман, а с серого неба срывалась едва заметная морось. Погода сегодня была угрюмой, но тёплой. Прошёлся через дорогу, вглубь высокой травы, и бросил взгляд на пологий склон ― туда, где вчера сбылись его смелые мечты, и заметил Микасу: она бегала вокруг дерева, раскинув в стороны руки. Эрен удивлённо покачал головой и двинулся к ней.
Вблизи всё показалось куда страннее: на её лице блуждали смирение и почти поэтическая задумчивость, своеобразно сочетавшаяся с трогательным несуразным ребячеством. Микаса, кажется, заметила присутствие Эрена, но никак не отреагировала.
― Я могу узнать, что это за… танец? ― Он издал снисходительный смешок.
― Я самолёт, ― серьёзно отозвалась она. Сложила «крылья» и подлетела к нему.
― Любопытно.
― Это выглядит по-идиотски, знаю. Просто утром столько разных чувств охватило… Что вот я уже совсем взрослая стала, и всё такое. Мне захотелось немножко удержать детство, понимаешь?
― Может быть. Ты сожалеешь о том, что мы…
― Нет, нет! Ничуть! Дело не в сожалении. Так, махонькая светлая грусть, из-за которой я стала самолётом, чтобы улететь ото всех далеко-далеко.
― И от меня?
― И от тебя: я же самолёт!
Взлохматила его чёлку и убежала дурить дальше. Эрен почесал затылок, продолжив наблюдать за ритуалом Микасы. Вдруг его руки дрогнули, приподнялись, и Эрен, повинуясь зову душевного единения, полетел вслед за своей любовью. Они смеялись, стукались «фюзеляжами» и соприкасались «крылами», надув щёки, жужжали в неуклюжей попытке разойтись. С предгрозовых небес на них взирала свобода, а ветер обдувал счастьем.
Запыхались. Упали вместе под дерево и безмолвно смотрели друг другу в глаза. Травинки щекотали им кожу, над головами шныряли насекомые, ищущие укрытие от надвигающегося ливня. Всё вокруг жило и дышало вместе с ними, становилось свидетелем того, чему ни Эрен, ни Микаса не решались дать название.
― Спасибо, что подержался за детство вместе со мной.
― Я теперь понял, почему это было так важно для тебя. И очень рад, что ты позволила разделить с тобой полёт.
Вдали раздался тихий раскат грома. Микаса приподнялась и обхватила обеими руками колени, уставившись перед собой.
«Что я чувствую к нему? Это так велико, что я боюсь облечь это в слова? Или так незначительно, что не стоит и говорить даже? Чем бы оно ни являлось, точно знаю одно ― я люблю его душу, я благодарна ему за то, что он рядом тогда, когда больше всего нужен. Но я никогда не мечтала об Эрене. Не мечтала о жизни с ним. Я вообще о разных понятиях или об одном и том же? Проклятье! Почему нельзя просто отключить голову и делать что хочется, не оборачиваясь на ответственность за поступки? Мне так надоело думать! Чем больше я думаю, тем меньше следую за желаниями. Хотя это же очевидно… Я думаю, чтобы не вестись на прихоти. Потому что боюсь чего-то хотеть. Или боюсь того, что хочу?..»
― О чём ты думаешь? ― спросил её Эрен.
Микаса посмотрела на него испуганными стеклянными глазами.
― О том, что дождь будет, ― ляпнула она первое, что пришло на ум. Но через мгновение разозлилась на собственную глупую ложь. ― И о том, что хочу переспать с тобой. Хочу прямо сейчас! ― крикнула она в высоту, под крону дерева.
Микаса поднялась с земли и протянула Эрену руку.
― Пошли со мной.
― Я ожидал любого ответа, кроме этого, ― наконец-то сообразил ответить он и поднялся следом.
― Ты такой дурак! Ты ни черта обо мне не знаешь, ― причитала Микаса, пока вела Эрена за собой через поле, наблюдая, как свинцово-сизые облака перетекали друг в друга, образуя на небе чудовищные узоры.
Вынырнули из моря колокольчиков и метлицы, зашагали к крыльцу. Эрену мерещилось, что его ватные ноги проваливаются сквозь землю, а разум отделился от безвольного тела, покрытого колючим жаром. Как только они пересекли порог и прихожую, он остановил Микасу у лестницы и крепко поцеловал.
― Погоди, я сейчас! Мне только нужно кое-что… Ты иди пока в спальню на самом верху, которая справа: там самая тихая часть дома. Я сейчас к тебе приду, детка. ― Он вновь поцеловал её и отправился в кухню.
― Детка? Чего, блин? ― поморщившись, протянула Микаса с улыбкой.