Злобный (ЛП)

— Или, может быть, тебе стоит просто пойти нахуй?
Голос Сэйнта бьет меня, как удар под дых. Черт, что он там делает? Разве он не должен быть на своей вечеринке?
— Сэйнт! — Лорел ахает. — Ха-с днем рождения! Мы не видели ...
— Все ванные комнаты на первом этаже были заняты, — спокойно объясняет Розалинда. — Я показывала ей одну из тех, что здесь.
Несмотря на то, что это звучит достаточно невинно, я не упускаю инсинуации, стоящей за ее словами. Она напоминает Лорел, что была наверху. Что, несмотря на увлечение Лорел им, он не раз выбирал другую девушку.
— Хм. Ну, как я уже говорил, пошла нахуй отсюда. — Его голос такой низкий и опасный, что меня бросает в дрожь. —Ходи в туалет в океане, если тебе придется, мне все равно.
Розалинда смеется, и я слышу, как Лорел бормочет извинения, когда они спешат прочь. Он не двигается несколько долгих мгновений, и я напрягаюсь, медленно отступая к центру комнаты и посылая безмолвную молитву, чтобы он просто ушел.
Дверная ручка поворачивается, и я в панике отскакиваю назад. У меня нет времени прятаться. У меня нет времени что-либо делать , когда дверь распахивается и Сэйнт заполняет дверной проем.
ГЛАВА 22.
— ЧТО ... — НАЧИНАЕТ ОН, НО ЗАТЕМ ВКЛЮЧАЕТ СВЕТ, и его глаза останавливаются на мне. Он на мгновение выглядит смущенным. Затем, к моему ужасу, он заметно расслабляется, и злая усмешка расплывается на его лице.
— Кто это бросает коварные взгляды в мою сторону? — смеет я он, а я опускаюсь на край его массивной кровати и хмурюсь.
— Не та эпоха, — парирую я. — Ты забыл тему своего собственного дня рождения?
Он закрывает за собой дверь.
— Я забыл свое имя, когда увидел, что ты принесла мне дары языка, сисек и гноя ...
— Боже, ты хуже всех, — перебиваю я, несмотря на то, что внутри у меня все сжимается, а в животе порхают бабочки.
— Возможно, но тогда это ты крадешься по моей спальне. Почему ты здесь?
Ну и черт с ним. Как мне выйти из этой ситуации, не выглядя преследователем?
— Мэллори. Ответь мне. Что ты здесь делаешь?
Я колеблюсь еще мгновение, затем издаю сокрушенный вздох.
— Отлично. Я подслушивала, ясно? Я не хотела столкнуться с Лорел и Розалиндой, поэтому я пришла сюда, чтобы спрятаться, а потом я слушала их разговор, потому что они говорили обо мне. Счастлив? Я здесь не ради тебя.
Я встаю с кровати и собираюсь пройти мимо него, чтобы уйти, но он хватает меня за руку и разворачивает, прижимая к двери.
— Что ты здесь делаешь, — подчеркивает он, — на моей вечеринке? Насколько я помню, ты отклонила мое приглашение.
Его руки на моей талии, удерживают меня на месте, и я, затаив дыхание, смотрю на него снизу вверх.
— Я ... я пришла с Лони, — тихо признаюсь я. — Ее подруга позвонила и попросила подвезти, а потом Лиам пригласил меня войти, потому что хотел поговорить.
Те же черты лица, которые только что дразнили меня, застывают.
— Я понимаю. Итак, ты пришла с Лиамом.
Я качаю головой.
— Нет. Я пришла с Лони. Я столкнулась с Лиамом ...
Он хлопает одной рукой по двери рядом с моей головой, обрывая мои слова, но я не вздрагиваю. Меня поражает, как часто мы оказывались в таком положении. Я, прижатая к двери. Он, заманивающий меня в ловушку. Это что стало обыденным?
— Ты собираешься поздравить меня с днем рождения? — рычит он, меняя тему.
Я вздыхаю.
— С днем рождения. Теперь я могу идти?
— Где мой подарок?
Рука, все еще лежащая на моей талии, находит низ моей рубашки и поднимает ее, чтобы погладить кожу там.
— Ты никогда не говорил мне, чего хочешь.
Дорогой Иисус, я флиртую с ним. Кажется, я ничего не могу с собой поделать, но его прикосновения делает меня глупой. Его прикосновения всегда делают меня глупой.
Он наклоняется и шепчет мне на ухо: — Я хочу тебя, Мэллори. Голой и мокрой, кричащей мое имя, когда ты кончаешь на моем члене.
С моих губ срывается вздох. Его тепло и запах ошеломляют меня. От него пахнет виски и травкой, но есть еще тот восхитительный запах, который присущ только ему, и от которого у меня слюнки текут.
 
Однако осознание того, что он не трезв, действует на мое либидо, как ведро холодной воды.
— Ты под кайфом, — отвечаю я, отталкивая его. — Каждый раз, когда ты делаешь это со мной, ты под кайфом.
Он не занимался со мной сексом трезвым с осени.
Я закрываю глаза и прислоняюсь головой к двери, бормоча: — Я такая идиотка.
Я пытаюсь повернуться и оттолкнуть его плечом, чтобы открыть дверь, но он прижимает руку к моей груди, чтобы удержать меня на месте. Он смотрит на меня сверху вниз и выглядит таким ... усталым.
Таким усталым, что у меня болит грудь.
— Это ... это помогает мне немного поспать, — признается он низким рокотом.
Я делаю паузу. Я помню, что он страдает бессонницей. Это единственный недостаток во всем остальном совершенном боге, которым он является, но это помогает мне понять, что он человек.
— Ты...ты иногда спал, — говорю я тихим голосом, — когда был со мной.
Он кивает и прижимается своим лбом к моему.
— Ты права. Я действительно спал, когда был с тобой. Еще одна причина ненавидеть тебя.
Я могу сказать, что он лжет. Он все еще пытается держать меня на расстоянии, хотя все в нем, то, как его глаза закрылись, как будто он наслаждается мной, то, как он прижимается ко мне, как будто ничего не может с собой поделать, кричит о том, что он отчаянно хочет держать меня рядом.
Желание утешить его переполняет меня, и, не раздумывая, я приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его рту. Он напрягается, и я думаю, что застала его врасплох. Я обхватываю его лицо ладонями и провожу языком по линии его плотно сжатых губ. Еще через несколько мгновений из-за настойчивость, он смягчается рядом со мной. Он запускает пальцы в мои волосы и быстро завладевает поцелуем.
Его другая рука скользит вверх по моей рубашке и ласкает мою кожу, и я становлюсь влажной между бедер. Именно так. Ему больше почти не нужно прикасаться ко мне, и я становлюсь нежной к нему.
Он отрывает свой рот от моего, чтобы прорычать: — Напиши тому, с кем ты пришла, и скажи им, что ты не уйдешь с ними.
Я колеблюсь, мой разум проясняется теперь, когда он перестал целовать меня. Это точно такая же ситуация, в которой я постоянно нахожусь, и каждый раз я говорю, что это в последний раз. Каждый раз он просто снова причиняет мне боль, но я всегда приползаю к нему.
И в этом-то и проблема, не так ли? Я продолжаю позволять ему делать со мной такие вещи.
Я смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова, мои мысли бешено колотятся. Но потом он так нежно гладит меня по щеке, что это ошеломляет меня.
— Я не причиню тебе вреда, — мягко обещает он. — Только не снова.
— Но...но твоя вечеринка...
Его дом полон людей, которые ненавидят меня и хотят видеть, как я страдаю. Как я могу сделать себя уязвимой в таком месте, как это?
— Я тоже не позволю никому на вечеринке причинить тебе вред, — настаивает он. — Кроме того, я не хочу делить тебя с этими ублюдками.
Как ни странно, я ему верю, но я все еще стою в ступоре.
Он издает разочарованный возглас и просовывает руку в карман моих брюк, чтобы самому достать мой телефон.
— Что ты делаешь?
Я протестую, когда он начинает печатать текст. Я пытаюсь выхватить его обратно, но он держит его вне моей досягаемости. Как только он нажимает отправить, он начинает возвращать его, но затем выражение его лица темнеет от чего-то на экране.
Когда он сует телефон обратно мне в руку, я опускаю глаза, чтобы посмотреть, что его так разозлило. Есть новый сообщение с неизвестного номера с вопросом, буду ли я в своей комнате позже.
 
Чертов Призрак. От него ничего не было в течение нескольких недель, и когда он наконец обращается ко мне, я оказываюсь загнанной в угол неуклюжей кирпичной стеной ревности и собственничества.
— Перед кем еще ты раздвигаешь ноги, Эллис? — шипит он. — Перед этим бандитским куском дерьма?