Черное солнце (ЛП)

Потому что он вампир.
Яник.
— Здравствуй, Ленор, — говорит он, улыбаясь, обнажая клыки, которые быстро вонзает в шею моего отца, прикусывая, разбрызгивая кровь.
Мой крик, наконец, вырывается наружу, я дергаюсь, пытаясь освободиться от ремня безопасности, пытаясь отбиться от него, защитить своего отца, чьи крики не выходят из горла.
Затем Яник разжимает челюсти и распахивает дверцу, вытаскивая папу из машины и бросая его посреди дороги.
Яник в мгновение ока садится внутрь и едет вверх по встречке, в поток машин, едва не сбивая пешеходов и водителей, которые вышли посмотреть, что произошло.
Я все еще кричу, извиваюсь на сиденье, смотря на отца, лежащего на дороге, люди бросаются к нему, даже освобождаюсь от ремня безопасности и хватаюсь руками за дверцу, пытаясь убежать.
— Спи, — говорит Яник глубоким голосом, проводя большим пальцем по моему лбу, и мир погружается во тьму.
ГЛАВА 25
Я снова сплю.
Только сон изменился.
Вместо замерзшей пустоши с пологими холмами и снегом я нахожусь в сарае, окруженном туманом. Здесь пыльно, пахнет старым сеном, паутиной и мышами. Также пахнет кровью, как если бы кровь была пропитана смолой и ядом.
Я сижу на стуле посреди сарая, вокруг меня нарисован красный кровавый круг. По ту сторону круга стоят члены Темного ордена. Одетые в плащи, красные пряди свисают с их капюшонов, как водопады крови, прямо на пол.
Они пристально смотрят на меня, и я чувствую, как под вуалями вырастают клыки. Их около десяти, все они стоят в молитвенной позе, сложив ладони вместе, но словно готовы к прыжку.
Здесь тихо.
Слишком тихо.
Ни единого вздоха.
Потом запах серы наполняет мой нос, ужасный, зловонный, и внезапно страх, разливающийся по моим венам, становится реальным. Очень реальным.
Потому что я начинаю понимать, что это вовсе не сон.
Я осознаю, что это реально, как раз в тот момент, когда все вспоминаю.
Машина отца, пробка, вампир за окном.
Кусает папу за шею.
Кровь.
Мои крики.
И вот тогда я вижу его.
Позади всех, крадучись, как хищник, идет Яник. Его лицо исчезает, когда он шагает за спинами существ, но я чувствую на себе его холодный взгляд, пронизывающий насквозь.
— Ленор Уорвик, — говорит Яник, продолжая расхаживать туда-сюда, заложив руки за спину. — Ты не представляешь, как долго я ждал тебя. Ты молода, еще не осознала понятие времени, но позволь сказать… это похоже на вечность.
Я напрягаюсь, адреналин бурлит внутри, когда наконец осознаю, что я здесь, правда здесь, все это происходит. Я не просто вежливо сижу, а привязана к стулу, точно так же, как Солон привязывал меня давным-давно. Но даже несмотря на то, что с тех пор я изменилась, пытаюсь порвать веревки, понимаю, что я такая же беспомощная, как и раньше.
Тогда я не знала, убьет меня Солон или нет.
Теперь знаю, что Яник этого хочет.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — предполагает Яник, продолжая рыскать. — Интересно, почему именно ты? Что делает тебя такой особенной? Дело в том, дорогая, что это я и стремлюсь выяснить. Видишь ли, мне поручено протестировать тебя, понять, насколько ты опасна.
Я пытаюсь сглотнуть, но мне больно.
— Опасна для кого?
— Кому и за что, — ехидно говорит он и останавливается рядом с последним членом круга. Я замечаю, что он все еще не перешел черту крови. Чья это вообще кровь?
Затем я чувствую пульсирующую боль в руке, привязанной за стулом, и понимаю, что кровь принадлежит мне. Видимо, он порезал меня, пока я была без сознания.
— Ты представляешь угрозу Макте. Или Темному ордену, как многие из вас называют, — говорит он, хмурясь. — Абсолон забрал тебя, увидев потенциал уничтожить нас. Теперь у нас есть выбор, что с тобой делать. Либо я решу, что в твоем колдовстве нет ничего особенного, и убью тебя прямо здесь. Или я обнаружу, что это нечто стоящее, и приведу тебя к Скарде, — он замолкает. — Он хотел сам быть здесь и посмотреть, но старый лорд больше не умеет летать.
 
— Чего он от меня хочет? — спрашиваю я, пытаясь выиграть немного времени и поддержать разговор, надеясь, что он похож на злодеев, которых я видела в фильмах, на тех, которые не затыкаются. Я выворачиваю запястья из веревки, но безрезультатно. Затем опускаю взгляд на свою грудь и понимаю, что ожерелья больше нет.
— Ах, ты заметила, — говорит он. — Я увидел ожерелье и выбросил его. Пустая трата миллионов, но со Ставигом всегда нужно быть осторожным. Он чересчур собственник, даже для вампира. Но не мне тебе это рассказывать.
— Чего Скарде от меня хочет? — повторяю я. — Если он думает, что я представляю угрозу, тогда просто убей меня.
— Осторожнее, девочка, — огрызается Яник. — Возможно, ты захочешь отказаться от этой мысли, — он скалит на меня зубы, глубоко дыша через нос. — У тебя зашкаливает адреналин. Это хорошо. Я уж начал думать, что ты ничего не сможешь сделать, если не будешь в состоянии сильного шока. К счастью, я знаю, как тебя шокировать.
Он переступает черту крови, и, наверное, я ожидала, что произойдет нечто странное, но ничего. Все существа в капюшонах остаются на своих местах, застыв в молитвенной позе, а Яник останавливается прямо передо мной, улыбаясь свысока, как дьявол. Я помню, что Солон рассказывал о нем, что он превращенный вампир, и в голове возникает вопрос, как часто он поддается своему безумию.
Возможно, я это сама узнаю.
— Хорошо, — говорит он, закрывая глаза и вдыхая глубже, когда страх пронзает меня насквозь, отчего пульс бешено бьется. — Хорошо, что ты в таком состоянии. В страхе.
Он лезет в карман куртки и достает нож, похожий на клинок мордернеса, только этот не светится синим.
— Ты знаешь, что это такое, да, Ленор? — говорит он, протягивая его мне. — Ведьмин клинок. Клинок убийцы. Я подумал, что, поскольку ты ведьма, предположительно могущественная, возможно, твоя энергия активирует клинок.
Он подносит его прямо к моему лицу, размахивая влево-вправо, взад-вперед. Мои глаза прикованы к каждому движению.
— Ничего? — спрашивает он через мгновение. — Что ж. Мне нужно, чтобы ты его зажгла.
— Нет, — говорю я сквозь стиснутые зубы.
— Ты не можешь? Или не хочешь?
— Если я активирую клинок, ты воткнешь его мне в грудь и убьешь меня.
Он одаривает меня недовольной улыбкой.
— Но если ты активируешь клинок, значит, у тебя есть сила, которую Скарде хочет от тебя получить. В твоих же интересах зажечь его. А иначе…
Я проглатываю страх, подступающий к горлу, на вкус как желчь.
— А иначе что?
— Что ж, — говорит он, пропуская лезвие между пальцами, — даже если это лезвие не сможет убить тебя без сияния, я могу найти другие способы повысить уровень твоего адреналина.
В мгновение ока он проводит ножом по моей шее, кровь брызжет дугой на его лицо, боль вырывается из моего горла.
— Знаешь, — злобно говорит он, а я кричу, хватая ртом воздух. — Кое-что скажу, — он наклоняется, его лицо близко к моему, как будто он рассказывает секрет. — Все говорят о способах, как убить нас, вампиров, но знаешь ли ты, что есть вещи похуже смерти?
Он подносит лезвие к моему уху, и я пытаюсь отдернуть голову, кровь продолжает стекать по моей шее и груди.
— Возьмем, к примеру, мочку твоего уха, — я чувствую острый холод лезвия. — Нежная маленькая штучка. Я могу отрезать ее, будет больно, но не до смерти. А если отрезать тебе пальцы?
Он обходит спинку стула, а я пытаюсь дышать сквозь боль, желая, чтобы рана на горле зажила. Ужас внутри меня повсюду, как живое, растущее существо.
Я чувствую прикосновение лезвия к кончикам пальцев за спиной, затем острый край скользит по моей раскрытой ладони. Яник глубоко вдыхает.