Черное солнце (ЛП)

Мама смотрит на меня со слезами на глазах, ее лицо искажается, затем она опускает взгляд на мою грудь и руку. Белое полотенце испачкано кровью, а порез на моей руке все еще заживает.
— Я никогда к этому не привыкну, — говорит она, качая головой.
Я открываю дверь, и она входит, как раз вовремя, видя, как Солон выходит из ванной. По крайней мере, он надел штаны.
— Абсолон, — говорит она ему, одаривая ледяным взглядом.
— Элейн, — таков его отрывистый ответ.
Долгую минуту они смотрят друг на друга, оба напряжены, словно шерсть встала дыбом, в глазах моей мамы светятся луны, в глазах Солона — смертельное презрение.
Потом мама вздыхает и протягивает пакет, набитый моей одеждой.
— Вот, — говорит она. И внезапно обвивает меня руками, прижимая к себе так крепко, что я едва могу дышать. Я смотрю на Солона через ее плечо, и он отводит взгляд.
— Принесу кофе, оставлю вас наедине, — говорит он, надевая свою белую рубашку и выскальзывая из комнаты так быстро, что никто из нас не успевает ничего сказать.
— Ох, моя малышка, — говорит она мне, все еще крепко обнимая. Я чувствую ее слезы на своей шее. — Как ты? Он причинил тебе боль?
— Мам, — говорю я, отстраняясь. Ее руки опускаются. Я приобнимаю ее за плечи. — Я в порядке. Честно. Он не причинил мне вреда и никогда бы этого не сделал.
Она качает головой.
— Я даже не знаю, как ты можешь находиться в одной комнате с этой тварью.
— Он не тварь, — резко говорю я. — Он мой.
Даже если он еще сам этого не знает.
Она пристально смотрит на меня, глаза блестят, когда она оглядывает меня с ног до головы.
— Ты так сильно изменилась, милая. Ты… ты всегда была красивой, но теперь ты… ты одна из них.
— Что это значит? — спрашиваю я, прищурив глаза.
— Это значит, что ты невероятно красива, милая. Из этого мира, — она делает глубокий, прерывистый вдох, на мгновение прикладывает руку к моей щеке, затем быстро убирает ее, когда чувствует, какая я холодная. — Тебе это идет.
— Ты не захватила свой клинок истребителя, надеюсь? — спрашиваю я, внезапно пораженная этой мыслью.
— Нет. Солон предупредил.
— Он был прав. Ты, вероятно, попыталась бы снова его убить.
Она вздыхает, на мгновение закрывая лицо руками.
— Нет. Я не хочу убивать его, поклялась, что не стану этого делать.
— Так ты говорила, когда заключала соглашение. Помнишь? Ты убила моих родителей, а он выдал тебе их местонахождение.
Она громко сглатывает.
— Я знаю… мне это все не нравится, я ненавижу это, ненавижу его, но знаю, что он нужен тебе. Он нужен тебе больше, чем мы. Мы больше не можем тебя защищать. Мы слышали о том, что случилось с Атласом.
Потом мама начинает говорить об Элль и о том, что та все еще числится пропавшей без вести, а я снова начинаю плакать, потому что боль свежая и реальная, как и чувство вины, будто большая темная наковальня внутри меня.
В конце концов я вытираю слезы и надеваю кое-что из одежды, которую она принесла, — широкие брюки в полоску с эластичным поясом и укороченный топ, не совсем в моем стиле, но это лучше, чем полотенце.
Затем Солон стучит в дверь и входит с двумя чашками кофе в руках. Сначала он протягивает одну моей маме.
— Тебе, — говорит он.
Она окидывает его беглым взглядом, ее кожу заметно покалывает от того, что она находится так близко к нему. Она выхватывает у него кофе и делает несколько шагов назад.
— Спасибо, — холодно говорит она.
Затем он протягивает мне чашку, одаривая улыбкой, от которой мое сердце поет.
— И тебе, моя дорогая.
Мама презрительно фыркает, а я бросаю на нее неодобрительный взгляд.
Она просто пожимает плечами.
— Посмотрите на себя, — презрительно говорит она.
Солон прочищает горло и поворачивается к ней лицом.
— Я пригласил тебя сюда не только ради одежды…
Мама поднимает руку, обрывая его.
— Прошу прощения? Пригласил? Мы платим за этот номер в отеле.
— Мам, — предупреждаю я.
— Все в порядке, — говорит мне Солон. Затем он одаривает ее умиротворяющей улыбкой. — Я пригласил тебя сюда, потому что хотел кое-что сказать.
 
— О боже, — она чуть не роняет кофе и в ужасе смотрит на меня. — Пожалуйста, не говори, что ты беременна. Или выходишь замуж.
— Нет, — огрызаюсь я. — Дай ему закончить. Хотя я и не знаю, что он будет говорить.
— Я знаю, кто отец Ленор, — продолжает он глубоким и серьезным голосом. — Настоящий отец. Я попробовал ее кровь, так что уверен. Это Джеремайс.
Лицо моей матери бледнеет, она прижимает руку к груди.
— Ты уверен?
Он кивает.
— У Джеремайса и Элис родился ребенок. Ведьмак и вампирша. Ленор — их дочь.
Она качает головой, обдумывая услышанное, затем плюхается на стул у письменного стола.
— Не могу в это поверить. Хотя, в этом так много смысла, — она смотрит на меня с чувством благоговения. — Знаешь, мы с твоим отцом часто задавались этим вопросом. Конечно, мы знали, что ты наполовину ведьма. Но в тебе было так много необычного.
— Например, что? — спрашиваю я, желая знать все.
— Например, — медленно произносит она, переводя взгляд с меня на Солона. — Когда мы… когда мы убили твоих родителей, — я не могу не вздрогнуть, когда она это произносит, — мы не знали, что ты была там. Мы подожгли дом, ты должна была сгореть в огне. Но нет. Мы услышали, как ты плачешь, и подумали, что спасать тебя уже слишком поздно. Но потом ты… ты прошла прямо сквозь огонь. Не останавливаясь. Пламя не причинило тебе вреда, не оставило ни единой отметины или ожога. Ты невосприимчива к стихии, Ленор.
— А сейчас? — тихо спрашиваю я. — С моей вампирской кровью. Огонь же убивает вампиров.
Моя мать смотрит на Солона.
— Ты знаешь что-нибудь?
Солон поджимает губы.
— Независимо от способа обращения, в ней все еще есть вампирская кровь, она просто дремлет. Но я не думаю, что вампирское в ней отрицает ведьмовское. Думаю, что они оба прекрасно работают вместе. Инь и ян.
Моя мать медленно кивает, а затем встает на ноги, делая шаг к Солону, но не подходя слишком близко.
— Так вот почему ты хочешь ее, да? Для твоего плана.
Я хмурюсь.
— Какой план? — спрашиваю я. Смотрю на нее, смотрю на Солона, и оба молчат. — Какой план?
Моя мама отрывает взгляд от Солона.
— Его план. Использовать тебя, чтобы уничтожить своего отца.
ГЛАВА 23
Прошла неделя с тех пор, как я узнала, что Абсолону нужна моя помощь, чтобы расправиться с его отцом, Скарде. Это был не совсем план как таковой, не тот способ, который выдвинула мама. Но как только это стало достоянием гласности и мы разговорились, то поняли, что, возможно, я захочу этим заняться. Я способна на это.
Конечно, мы с Солоном обсуждали это без присутствия моей мамы. В отеле он был непреклонен в том, что у него нет никакого плана и что он не будет использовать меня ни для чего, особенно не станет подвергать меня опасности, и я ему верю.
Однако потом это продолжало всплывать.
Потому что мои кошмары не прекращаются.
С тех пор каждую ночь мне снились Темный орден и Скарде, всегда во льду и снегу, всегда с пятнами крови, всегда заканчивалось моей смертью. Честно говоря, меня пугает, что Скарде знает о моем существовании и нашел способ проникнуть в мои сны. Может ли это быть правдой? Он — творение самого дьявола, так почему бы ему не обладать такой способностью?
Все, что я знаю — это то, что, каким бы нелепым это ни казалось — помочь Солону расправиться с отцом, я не готова к этому. Ну, это же будет настоящая война, не так ли? Я не боец, всего лишь наполовину ведьма, и в данный момент совершенно беспомощна против чего-то столь темного и грозного. Да, я дочь Джеремайса, но понятия не имею, что это значит.