Великий Раскол (СИ)

Кот действительно казался озадаченным. Он отступил на несколько шагов и замер посреди тоннеля, прямо в том месиве, что устроил. Похоже, иначе как на длинных когтях на таком полу, залитом скользким месивом наверно и не устоять.
Румми стоял слегка присев на все четыре лапы, и рассматривал неожиданного противника, склоняя голову-то в одну, то в другую сторону. Он даже убрал хвост немного назад, наверно чтобы не отвлекал.
А туша неотвратимо лезла, иначе не скажешь, по полу вверх. Цепочка её глаз казалось, нацелилась прямо на кота. Ниахара оставалась на месте до момента, как тварь плюнула. Резкий скачок в сторону и на месте, где Румми стоял, что-то зашипело, потянуло желтым дымом.
– Почти концентрированная кислота. – С горечью пояснил Лланхи для капитана. – Съедает всю органику. Не думаю, что ниахара справится с этим монстром.
– Для Румми кислота всего лишь неприятная проблема. Сам видел. – Лютимир кивнул, не отводя глаз от разворачивающихся событий. – Но вот чего я еще не видел, это тварь, с которой ниахара не может разобраться.
– А лувва?
– Лувва сильный противник, способный добраться до кота, особенно молодого. Но если честно, и только. После схватки в замке Рэндом, прошло много времени. Румми ненавидит этих тварей и не раз уже разбирался с ними.
Румми тем временем ушёл ещё от двух плевков, выжидая пока противник приблизится. Впрочем, хорошо зная повадки своего спутника в Бездне, Лютимир готов был чем угодно поручить, что кот ещё и выстраивает сценарий предстоящего боя. По крайней мере, Иллис утверждала, что это он делает регулярно. Только не так, как человек. Не последовательностью или логикой. А как бы образами. Причем в затруднительных случаях делится ими со старшей, и обязательно со знаком вопроса. И ожидал ее реакции.
Потом кот присел на задние лапы и отвел хвост.
– Ну, все, началось. – Произнес Лютик про себя. – Похоже на этот раз этот ворчун нашел себе развлечение по душе.
Ниахара прыгнула. Лланхи сильно сомневался в том, что эта кошка сможет что-то противопоставить грунжи. Монстр в четыре метра в поперечнике и пропорционально сложенная кошка, пусть и бронированная, но в холке едва не дотягивающая до пояса взрослого человека. Уж слишком несопоставимы были размеры противников.
Но ниахара прыгнула. Молча, без своего рева и лишних движений. Ее когти еще в воздухе заметно удлинились, и впились в морду прямо над пастью, под костяной бляхой. И появившийся на хвосте диск начал своё круговое движение.
Четыре расположенные спереди глаза брызнули гнилостно-розовой жидкостью. Из раз заявленной под котом пасти раздался вопли боли. Монстр резко подался назад, попытался встать на задние лапы, явно пытаясь достать до близкого потолка. Но Румми не дал ему и это сделать. Его хвост, превратившийся в загнутый коготь, глубоко ушел в глазницу одного из боковых глаз и…
Лютик и сам присоединился к удивленному выдоху зрителей. Даже он никогда не видел у кота такого приема. Румми использовал свой собственный хвост для управляемого прыжка и маятником ушел вдоль этой головы, с точкой опоры в глазнице. Заодно намеренно располосовав морду в месте первой посадки. Сразу, как когти всех четырех лап погрузились в шкуру противника уже справа гигантской головы, хвост был освобожден. На его конце снова появился диск, устремившийся к уцелевшим боковым глазам.
Что при этом испытывал монстр, можно было догадаться по его воплю. Возможно, при других обстоятельствах, тварь и предпочла бы отступить. По крайней мере, его первое инстинктивное движение показалось зрителям именно таким. Но эмоции волны всегда подавляли у тварей ту часть рефлексов, что отвечала за чувство самосохранение. А быть может, грунжу просто некуда было отступать. Позади напирала волна.
Боль и угроза потерять остатки глазного ряда заставила монстра откинуться назад, насколько позволяли размеры тоннеля и резко мотнуть толи головой, толи всем телом, отбрасывая противника в сторону. Румми не удержался. Когти прорезали напоследок кожу, и вышли из зацепок. Уже в воздухе ниахара извернулась и приняла удар о стену штольни всеми четырьмя лапами.
 
Лланхи даже сморгнул, не поверив своим глазам. Там, куда прилетел кот, не было крепи. Прочная скала, в которой проходил восстающий, не нуждалась в ней. Но ниахара не отскочила от стены, как можно было бы предположить. Кот замер на ней, глубоко погрузив в камень все свои когти. Разве что на мгновение опустил хвост, опираясь им в пол для устойчивости.
Но этого мгновения хватило монстру. С неожиданной для такой туши скоростью, он сделал выпад. Видно отсутствие полного ряда глаз сыграло с ним неприятную шутку. Грунж явно целился перехватить висящего на стене кота поперёк туловища пастью. Но потеря координации не позволила ему это сделать. И тварь всей массой пришлась костяным носовым выступом прямо посередине спины своей жертвы, вминая её в скалу. Послышался глухой стук и всхлип вместе с вырвавшимся из пасти ниахары воздуха. С кровли, с глухим стуком на спину грунжа посыпалась каменная крошка.
Маленький для такой огромной головы мозг монстра, оказался сообразительным. И допущенный промах хищника не смутил. Прежде, чем кто-то из зрителей успел выдохнуть, чудовищная пасть сомкнулась на свисающем до пола хвосте. Кот был оторван от скалы и завис на собственном хвосте в чудовищной пасти.
Быть может, когда-нибудь потом, защитники подземелий и будут веселиться, вспоминая эту сцену. Но в этот момент им смеяться не хотелось. Бой теперь происходил уже в паре десятков метров от первой линии обороны. Так что бойцы хорошо разглядели изумленно округлившиеся глаза кота, с которых толи от удара, толи от боли, были сняты защитные щитки.
Впрочем, тварь недолго раздумывала над сложившейся ситуацией и уже начала разворачиваться к противоположной стене, явно намереваясь испытать на прочность голову гота.
Румми не стал ожидать встречи со скалой. Он извернулся и с силой всадил когти одной передней лапы там, куда смог дотянуться, затем подтянул вторую. А задние лапы уже яростно затеребили морду Твари.
Лютик с удивлением увидел, как пушистая при любых обстоятельствах шерстка, покрывавшая хвост, вдруг встопорщилась и вроде как даже выросла. Грунж снова судорожно дернулся и попытался раскрыть пасть.
Свободный конец хвоста змеей обвился вокруг челюсти, насколько хватило длины, и сжался. Это наверно оказалось последней каплей для обезумевшего от боли животного. Пасть с визгом раскрылась, демонстрируя окровавленные губы и язык. Кончик хвоста соскользнул по морде, оставляя в шкуре кровавую борозду и сдирая за собой целый ее лоскут.
Румми с трудом удержался на раскучивающейся морде, вогнав когти всех четырех лап, куда только смог. Его освобождённый из пасти хвост еще раз крутнулся и нанес удар в уцелевшие глаза с пострадавшей правой стороны, заставляя тушу замереть на секунду неподвижно. Только после этого Румми воспользовался моментом, отцепился и откатился на несколько метров от начавшей бесноваться твари.
У зрителей вырвался слаженный выдох. Ниахара поднялась на лапы после падения, но не спешила нападать. Румми кружился на месте, внимательно отслеживая каждое движение противника и заметно припадая на переднюю правую лапу. Щитки на его спине, в месте, куда пришёлся удар грунжа, как-то странно задвигались. И Лютимир не знал, что это означает.
Он, уже не скрываясь, поднес браслет связи ко рту.
«Иллис?» – Послал запрос Лютимир, одновременно пытаясь просчитать варианты прикрытия кота.
«Лют, я не знаю, что у вас там происходит, но Румми в бешенстве». – Донесся приглушённый голос по связи. По тональности Лютик понял, что принцесса сохраняет скрытый тип общения. Видимо она по-прежнему не желает привлекать внимание окружающих. – «Я никогда не видела его в таком состоянии и совершенно не контролирую его. Ему больно, и он очень зол. Чтобы у вас там ни происходило, Румми требует не вмешиваться».
«Иллис, он, похоже, ранен».
«Спина и лапа. Я чувствую. Ещё что-то с хвостом. Но ему трудно управлять щитками и только. Когда они с луввой в Рэндоме сцепились, хуже было. Так что все нормально».