Всадник ищет Амонну (СИ)

Фергус замахнулся мечом и почти коснулся острием моего лица, пусть я и успел увернуться вовремя.
— В твоем подчинении было самое большое количество милитаров в Объединённых Землях, когда произошел переворот. Это так?
Я принял правила тренировочного боя и медленно двинулся в сторону, не сводя с противника взгляда.
— Разве это вопрос? — Фергус сделал выпад, но промахнулся.
— В мое отсутствие они последуют твоим приказам? — я попытался выбить меч из крепкой руки удивленного демона.
— Вероятно, — он прищурился, размышляя. — Что ты задумал?
— Я хочу, чтобы в нужный момент ты перенял на себя командование.
Удары меча, один за другим обрушились на Фергуса, который прекрасно отбивал все новые атаки. Я не хотел встречных вопросов, но их было не избежать. До испарины на лбу мы нападали друг на друга, пока первые лучи рассвета не стали слепить глаза.
— В какой момент я должен это сделать? — немного сбившимся голосом потребовал Фергус.
— Ты поймешь, — я поставил меч на место и вернулся в центр площадки.
Капитан милитаров Сауткросса фыркнул и небрежно бросил свой меч на землю.
— Тироль в порядке? — поинтересовался он.
— Да, — я сжал зубы, не желая говорить об отце, и сменил тему. — Совет начал уничтожать информацию о полуострове сразу после переворота. Почему?
— Полуостров… — Фергус присел на землю рядом со своим мечом и принялся натирать лезвие, — Ты же в курсе, как именно пострадал твой отец?
— В курсе, — сердце замерло, выжидая, что еще скажет Фергус.
— Я не был вхож в его дела, но кое— что для себя понял. В те дни все произошло не совсем так, как гласит признанная версия событий.
Горячая волна окатила спину, пока Фергус говорил. А признанная версия событий была следующей: Совет героически остановил кровопролитное правление наместника самого большого города Объединённых Земель. Подонка казнили таким образом, как это делают с демонами.
— После того, как Совет Красных Кресел сверг узурпатора, кто— то должен был его убить. И, как ты сам понимаешь, это не так легко…
— К чему ты ведешь? — я терял терпение.
— Твой отец бросил вызов Дамиану, жестокому и сумасшедшему подонку, который столько лет топил Объединённые Земли в крови.
Ничего не ответив, я безмолвно перематывал в голове отрывки воспоминаний, событий и слов… Я был уверен, что Тироля ранили в ходе столкновений, от которых он так оберегал свою семью. Меня.
— Продолжай.
— Он бросил вызов и проиграл, — еле слышно произнес Фергус. — Дамиан был уверен, что убил его. И только чудом твой отец остался жив.
Удивительно, но огонь внутри молчал. При этом внимательно слушал и тлел. Под тонкой коркой бурлила горячая лава, которая в любой момент проснется и затопит собой все.
— Что Совет? Что они сделали? — я сосредоточенно смотрел вперед, туда, где из— за прямой линии воды поднималось солнце. Уродливая цепочка событий тех дней уродливо складывалась в одно.
— Никто не смог его убить… — Земля на площадке потрескалась, выпуская дым и высокие желтые языки огня. Я медленно повернулся к Фергусу, который застыл на месте, будто раздумывал, стоит ли ему договаривать. — Поэтому с ним заключили сделку.
Теперь замолчал я. Дальше можно было не слушать. Полуостров вместе с населением отдали красноглазому подонку, который чуть не убил моего отца. Дважды. И это сделал Совет Красных Кресел! А ведь я знал. Догадывался. Подозревал, что Совет замешан в том, что случилось с отцом.
  
Глава 13
 
Пока в городе был траур и милитары помогали Фергусу усмирить ликующий город, я всё своё время проводил на боевых площадках, осваивая необычные мечи из коллекции местного капитана.
Потому что мне хотелось только одного: крушить и уничтожать.
И сейчас, стоя под проливным дождём, я методично рассекал смертоносным лезвием, снося набитые манекены. Некоторые из них горели, рассыпались и тлели. А от той энергии, которая выливалась наружу, нагревалось даже оружие.
Я отбросил меч и тряхнул головой, разбрызгивая вокруг себя капли дождя, словно дикий пес. Тренировка окончена, нужно привести себя в порядок. Только как бы я ни старался усмирить огонь, что взывал к мести и справедливости, ни о каком порядке в моих мыслях не было и речи.
 
Взывал огонь и к кое чему еще… Демоница не выходила из головы, как бы я себя ни отвлекал. Ни чужая цитадель с новыми обязанностями, ни тренировки по нескольку раз в день не помогали избавиться от наваждения. Тихого, сладкого, всепоглощающего. Наваждения, от которого я не могу и не хочу отказываться.
Сегодня последний день траура, а значит, мы возвращаемся домой. Я заметил, как необычно повел себя огонь в ответ на эту мысль. Обычно свернувшийся кольцом на животе, будто дремлющий змей, сейчас он нетерпеливо переливался под кожей, пульсировал в руках и груди, словно второе сердце. Он тоже желал Аврору.
Вернувшись с тренировочной площадки обратно в цитадель, я наткнулся на милитаров прямо у дверей в свои покои. Адриенн, Витан и Флор коротко поздоровались, и, замолчав, начали переминаться с ноги на ногу, что было на них непохоже.
— В чём дело? — я положил ладонь на дверь своего временного кабинета, намереваясь толкнуть.
— Наместника похоронили, — Адриенн ухмыльнулся и добавил: — Упрямый старик слишком долго топтал землю. Говорят, он отправился к чертям прямо из под немолодой кухарки.
— Это всё? — лениво поинтересовался я.
Власть принадлежала старому Винсенту Разору условно, и то, что он изредка противился политике Наймарра, всегда было пустым звуком. Я то понимал, кто на самом деле провоцировал старика на конфликты. И для чего.
— Вместо него делами временно заправляет вдова, — продолжил Адриенн.
— Евгеника справится, у неё хорошая хватка.
Я помнил историю демоницы, которая с радостью выскочила замуж за престарелого наместника ради власти, которую наконец получила.
— Ещё бы, — Витан покачал головой. — Она приказала взять её с собой в Наймарр, когда узнала, что мы отправляемся обратно.
Теперь я понял, что меня ждут новости поинтереснее похорон старика.
— Что значит приказала? Ей не запрещено перемещаться, но милитары не извозчики знатных дам, — подметил я, наблюдая за их реакцией.
— Она требовала встречи с Советом. Добрую сотню раз повторила, что теперь она одинокая вдова, которой нужна помощь. И…
— И?
Я знал ответ. И в любой другой раз был бы им доволен, но не сегодня.
— Она у тебя. Ждёт. И отказывается выходить.
Всё это время я так и держал руку на двери. Теперь, сжав ладонь в кулак, толкнул её вперёд с куда большим усилием, чем планировал. С милитарами я ещё разберусь. Они не должны были пропускать Евгенику в цитадель ни при каких условиях, но нужно было быть идиотом, чтобы не понять, почему они так поступили.
В нос ударил сладкий цветочный запах, и моё тело тут же налилось приятной тяжестью, потому что прекрасно знало, что будет дальше. Лантерны мирно горели, освещая просторный кабинет, в центре которого стоял письменный стол. Рядом были расположены кресла для гостей, а коричневая дверь справа вела в спальню.
Одно из кресел было занято.
Из под траурной вуали смотрели красивые влажные глаза. На бледном, словно полотно, лице выделялись яркие коралловые губы, о которых я знал всё… Темно красные волосы, которые я столько раз сжимал пятернёй, едва доставали до середины тонкой шеи… Наблюдая за тем, куда я смотрю, гостья приглашающе провела по ней тонкими пальчиками.
— Соболезную, — сухо бросил я, зная, с каким именно расчётом она выходи́ла замуж.
— Это очень мило, — она легко поднялась с кресла, блистая точёной фигурой в облегающем чёрном платье. — Почему ты ещё не проведал меня? — Она сняла маленькую шляпку, откладывая её на стол, и уверенно улыбнулась. — Я ждала, — уточнила Евгеника, ожидая моей реакции, и не зря.
Я подошёл. Молча положил руку ей на затылок и медленно опустил на шею. Большим пальцем прошёлся по щеке и нижней губе игриво приоткрывшегося рта вдовы. Она поместила тонкие руки на мою грудь и потянулась вверх, к плечам, одновременно прижимаясь всем телом.