"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

— Но тело же так и не нашли, — кровать скрипнула; значит, второй слез с нее. — Я все равно расскаж…
И вдруг, что-то глухо стукнулось, потом шмякнулось. Фален с трудом боролся с диким искушением, открыть хотя бы один глаз. Дальше кто-то приглушенно застонал и выругался, потом несколько раз хлопнула дверь опочивальни и послышался топот удалявшихся по коридору слуг.
— Наконец-то, — тяжело выдохнул Фален и сел. — Чуть не сдох. Как же я пить хочу. Просто, ужас какой-то…
Взгляд его несколько раз прошелся по комнате, но снова и снова упорно останавливался на том самом кувшине, стоявшем почти у самой кровати. Кувшин, как змей-искуситель, притягивал к себе взгляд, всем своим видом обещая невообразимое блаженство. Фален с трудом сглотнул вставшей в горле ком.
— А мне ведь, все равно придется пить это дерьмо, — прошептал он. — …
До него, вдруг, только что дошло, что шаморцы, услышав о королевском золоте и о самом ожившем короле обязательно придут к нему. Они, наверняка, захотят все узнать у него самого. И сможет ли он тогда сохранить тайну?
— Надо выпить все, что там есть, — он схватил полный кувшин и подтянул его к себе. — Сейчас забытье для меня настоящее спасенье… Правда, а проснусь ли я потом когда-нибудь…, — он со смесью ненависти и отчаяния посмотрел на плескавшуюся в широком горлышке кувшина воду и поднес его к губам. — К черту! Ольстер навсегда!
Прохладный напиток хлынул в горло, неся иссушенному жаждой телу избавление, а голове — долгое и тяжелое забвение. И в эти мгновения, роняя кувшин с чуть горьковатым содержимым на пол Фален даже не подозревал, какую сильную волну он поднял своим бормотанием и к каким событиям они привели в дальнейшем.
… Те двое слуг, стали невольными свидетелями и участниками спектакля, еще только неслись по коридору, пихаясь локтями и стараясь один другого задержать. Их потуги и красные пыхтящие рожи всех на пути пугали своим видом, заставлял вообразить невесть что.
В конце концов их забег окончился громким падением в небольшом зале, где с удобством и комфортом расположился отвечающий за охрану королевского пленника сотник-шаморец. Надо было видеть, как при этом шуме взлетел вверх с одной из дворцовых девок, с которой только что забавлялся. Со спущенными штанами и мечом в руке он сначала с удивлением, а потом и со злобой вызверлся на валявшихся перед его ногами слуг. А девка, не понимая, что к чему, в испуге забилась в угол зала и там что-то тихо верещала.
— Ах, ты кусок лошадиного помета! — не думая долго, сотник со всей дури пнул ближайшего служку — конопатого мужичка. — Удавлю обоих! — мечом, плашмя заряди второму, с женским тонким визгом распластавшемуся на полу. — Урвик, шакалья погань, где ты? Раздавлю! — новый удар ногой вновь достался первому слуге, который лишь жалобно вскрикивал, даже не думая закрываться. — Урвик, где тебя носит?! Что это за черти?! Убрать это дерьмо с глаз моих и высечь!
И вбежавший легионер, что был денщиком сотник, не говоря ни слова, схватил обоих слуг за волосы и поволок по каменному полу к выходу. Те же, видя что сейчас с них начнут лоскутами снимать кожу, задергались и заорали, как резанные.
— Господин, господин! — кричали они, стараясь перекричать друг друга. — Господин, ваша милость! Я слышал про золото! Нет, это я слышал! Ваша милость, его величество знает про казну! А-а-а-а-а! — чуть глуховатый легионер, не обращая на вопли слуг, продолжал уверенно тащить их к выходу. — Казна, господин! Королевское золото, ваша милость! — словно попугаи ревели слуги. — Он говорил про Роланда! Господин…
И когда их тушки начали скрываться в проходе, до подтягивавшего штаны сотника вдруг дошел смысл их воплей. Какие штаны?! Какие завязки?! Шаморец уже сам заревел на весь дворец:
— Урвик! Стоять! Назад! — он кинул на пол меч и, чертыхаясь, подтянул наконец штаны. — Урвик! Тащи эту слизь обратно!
Через несколько мгновений оба слуги вновь влетели в зал, только уже от пинков Урвика.
— На колени, гниды, — испуганно кланяясь, слуги встали на колени. — Кто там что говорил? Ты? — сотник резко нагнулся и схватил за ворот ливреи конопатого мужичка, смотревшего на него как кролик на удава. — Что ты там заикался про золото? Ну?
 
Тот дернулся в его руках, аж ткань треснула.
— Я, ваша милость! Я говорил! — захлебываясь от страха, быстро — быстро заговорил он. — Седни убирались в опочивальни, а Его Величество занедюжил. Ворочался, сильно вспотемши был. Бормотал что-то. А я чищу покрывало-то, — зверское выражение лица сотника явно поторапливало слугу, отчего он зачастил еще сильнее. — И слышу тут такое, что испужался сильно… Золото, золото, говорит Его Величество. Мол, королевскую казну, спрятать нужно…
Хватка шаморца уже ослабла и он медленно опустил ворот ливреи, позволяя слуге вздохнуть нормально.
— Говорит он, что золото-то надо припрятать в замке. Помнишь говорит, как в детстве в замковом подвале лазили, прятались от слуг…, — а второй слуга тем временем, утвердительно кивал после каждого слова первого. — А потом что-то бормотать, шептать начал. Ничего не понятно стало. Я же, что… Понимаю, что в беспамятстве он и врать-то не будет…
Когда же говорливость слуги завершилась, то подключился его товарищ — невысокий пухлый колобок с маленькими ручками.
— Я тоже знаю, ваша милость, я тоже знаю! — на коленях пополз он к сотнику, словно побитая собачонка. — Еще про короля было сказано! Вот! Про короля Роланда, что мол он жив-живехонек и в том замке сидит да казну свою бережет».
Вот тут-то глаза сотника округлились еще больше. Узнать в один момент сразу две новости, это надо постараться! Да, еще какие это новости оказались?! Королевская казна нашлась! Сокровищница со всем золотом и серебром, накопленным Роландов за все эти дождливые годы! Роланд, в добавок, жив! Настоящий король Ольстера жив! Это же просто поразительные новости! Все это читалось на его лице, как в открытой книге.
Сотник вдруг бросается к двери и уже на выходе кричит Урвику:
— Этих не трогай! Я к командующему.
Отступление 31
Южные предгорья Турианского горного массива. Земля клана Сломанной Секиры
Четвертый гонг бронзового колокола, отмечающего вечернюю часть суток древнего города, прозвучал уже давно. Опустели узкие штреки, покинутые усталыми рудокопами. Медленно остывали огромные горны, в которых последние дни без устали ковалось обоюдоострые секиры, массивные панцири и прямоугольные щиты.
Однако, оказалось… не все покинули полутемные подземные переходы, мрак в которых едва разгонялся чадящими лампами. Кто-то все же тихонько, серой мышкой, крался от поворота к повороту, то и дело останавливаясь и с тревогой вслушиваясь в темноту. Это была невысокая, закутанная в темный плащ, гнома.
— Тир, — негромко позвала она, добравшись до условленного со своим возлюбленным места. — Тир, это я, Кора.
Ее едва слышный голос уносился в даль коридора тягучим эхом, отчего она всякий раз вздрагивала и еще сильнее куталась в плащ.
— Тир, где ты? — она сделал несколько шагов в сторону — туда, куда свет светильника едва доставал. — Ты меня слышишь? — голос ее снова и снова безответно убегал в темноту, заставляя ее еще больше нервничать. — Тир?
В этот момент со сторону рудных штреков, откуда еще несколько часов назад раздавались удары кирок и лязганье вагонеток, послышались легкие шаги. Через мгновение в темноте стала вырисовываться крупная фигура в плотном кузнечном фартуке.
— Кора, Кора, я здесь, — последний десяток шагов юноша уже бежал, пока, наконец, не заключил девушку в объятия. — Кора, как же я соскучился…
— Почему ты так долго? — гнома с тревогой вглядывалась в глаза юноши. — Я уже думала, что ты не придешь… Знаешь, как мне здесь было страшно одной.
Тот улыбнулся и нежно провел рукой по ее густым волосам.
— Моя маленькая… Извини, но меня задержал твой отец. Ты же знаешь, что Кровавый забрал почти всех из нашего клана. Из мастеров осталось лишь несколько гномов, а остальные, как и я подмастерье… Хотя, знаешь, — снова улыбнулся он. — Твой отец похвалил меня и сказал, что, если так пойдет, то скоро я тоже стану мастером. Ты понимаешь, моя маленькая, — юноша схватил ее ладошки и крепко прижал к своей груди. — Тогда я смогу попросить твоей руки. И тогда мы будем вместе…