"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

— У-у-у-у-у-у! — Тимур уже без всякого приступа тоже присоединился к этому кличу. — У-у-у-у-у-у!
И легионеры дрогнули… Первые ряды начали медленно пятиться назад. Кто-то из них пытался повернуться и дать полноценного деру, но плотная масса солдат не давала им этого сделать.
— Мастер! — кто-то пытался докричаться до Тимура. — Мастер! Они уходят…
— Чего орешь! Бесполезно это, — говорил уже кто-то другой. — Не видишь что он делает?
— Что? — голос первого вдруг почти стих. — Что он делает?
— Дуболом! — насмешливо проговорил второй. — Он же ма…, — последнее он произнес уже шепотом. — Понял теперь?
Тимур все же услышал, как ему кричали. Он закивал в ответ головой. Горло окончательно пересохло и говорил он с трудом.
Внизу его уже поджидали Кром, Грум и Тальгар, как то странно смотревшие на парня. И если во взглядах братьев-гномов с трудом, но читалось опасение, густо замешанное на недоумении, то во взгляде вождя Торгов — безусловное восхищение…
— …, — он тут же упал перед Колиным на одно колено. — Господин, любой может призвать Великую мать волчицу, но только зов торга по крови она сможет услышать…, — в его глазах плескалось что-то невероятное. — Я услышал её! — он с силой ударил себя по широкой груди. — Я услышал ее ответ! Великая мать волчица ответила тебе, господин!
До Тимура начало доходить, что своей выходкой он неосторожно коснулся какого-то из верований торгов. Однако, он даже не успел толком подумать об этом, как…
— Господин…, господин…, господин…, — коленопреклоненный вождь словно спровоцировал настоящую лавину: лучники по его примеру начали падать на одно колено. — Господин…, господин…, господин…
Тальгар же поднял головы и тихо произнес:
— Они все знают, господин… Они должны были все узнать, господин…
  
9
 
Королевство Ольстер Около трехсот лиг к югу от Гордума Приграничная с Шаморским султанатом провинция Керум Ставка шаморского войска.
Войско в полной тишине широким полукругом застыло перед высоким деревянным курганом. На слегка покрытых падающим снегом бревнах, остатках телег и фургонов, переломанных лавках лежали плотно уложенные тела бессмертных. В ярко начищенных доспехах, сжимавшие в руках массивные щиты и короткие мечи, они казались спящими и при первых признаках опасности готовыми сразу же ринуться в бой.
— О-о-о-о-у-у-у-у-о-о-о-й, — издавал протяжные горловые звуки стелющийся перед курганом шаман в длинных мешковатых одеждах, широко развевающихся при каждом его движении и превращающих его в большую черную птицу. — О-о-о-о-у-у-у-у-у-о-о-о-й-й…, — закрывающая его лицо большая раскрашенная харя из веток, рогов и черно-белых перьев, подчиняясь заунывному ритму, то взлетала вверх, то снова опускалась вниз. — О-о-о-о-о-о-у-у-у-у-у-й-й…
Ближе всех к курганы с павшими воинами стоял сам Сульдэ с багатурами из алой сотни. Его лицо, как и лица остальных застывших в молчании шаморцев, было окрашено четкими полосами черного и белого цвета, символизирующими горе.
— О-у-у-у-у-о-о-о-й, — продолжал завывать шаман, потрясая зажатым в руках ожерельем из выбеленных временем костей животных. — О-о-о-о-о-у-у-у-у-у-у-о-о-о-о-о-й!
Губы командующего атакующей ордой Великого Шамора еле заметно двигались. Он что-то непрерывно шептал, глядя на верхушку кургана из нескольких сотен тел.
— Великое Небо… бесконечным покрывалом простирается над нами — его тихое бормотание словно перекликалось с унылыми завываниями беснующегося шамана. — … посылая нам благодатные свет и тепло днем, покой и спокойствие — ночью, — губы привычно шептали слова древней молитвы из далекого — далекого детства. — Великое Небо… одаривает и защищает…
— О-у-у-у-у-о-о-о-й, — разошедшийся шаман начал впадать в экстаз, раскручиваясь безумным волчком. — О-о-о-о-о-у-у-у-у-у-у-о-о-о-о-о-й!
Сульдэ снова и снова тихо повторял молитвенные формулы, но привычный способ привести мысли в порядок сейчас помочь ему был не в силах. Он шептал, но не понимал смысла; смотрел вперед, но не видел…
 
События последних дней, особенно последних часов, оставили его в полном смятении, причиной которого отнюдь не были понесенные шаморцами потери. На своем веку Сульдэ терял и гораздо больше воинов в сражениях и приграничных столкновениях, отползая потом словно раненный зверь зализывать раны в крепости в глубине страны. Он помнил, как после одного из особенно кровопролитных сражений с армией фанатиков Живого Бога Империи Регула атакующая орда Шмора потеряла почти две трети своего состава. Тогда погибшие и надрывающиеся от стонов воины лежали на поле битвы в несколько слоев…
— О-у-у-у-у-о-о-о-й, — наконец, падая на землю шаман испустил последний вопль, и несколько его учеников, одетых в такие же одежды, подошли к кургану с факелами.
Неотрывно смотря на пламя, которое с жадностью голодного пса принялось лизать сложенные бревна и переломанные доски от повозок, Сульдэ ни как не мог понять, что же все-таки происходит на самом деле… Опытный, проведший сотни и сотни битв и сражений, он сам и не заметил, как оказался в невидимом плену привычных шаблонов, ранее всегда приводивших Шамор к победе — «тяжелая пехота господствует на поле боя», «фаланга бессмертных уступит только железной стене гномов — гоплитов», «метательное оружие малоэффективно против защитного доспеха полностью экипированного бессмертного» и т. д. Именно эти стереотипы, сформировавшиеся на протяжении нескольких столетий после Великой войны, и определили и облик шаморской армии, и тактику ее действий превратившись в непреложные постулаты. Они вбивались в солдат и офицеров месяцами и годами непрерывным и изнуряющих тренировок, заставляя их тяжеленные доспехи стать второй кожей, а плотный строй турии единственной семьей. И сам командующий строго и неукоснительно придерживался всех этих принципов, стараясь ни на шаг не отступать от них. Благодаря этому последние пятьдесят лет фаланга бессмертных Великого Шамора верно и последовательно давили армии своих соседей, откусывая от них кусок за куском. Это произошло и с самым крупным пиратским баронском, крупные морские шайки которого долгое время наводили настоящий ужас на жителей портовых городов султаната; и с Империей Регула, которая выстояла лишь потому, что отгородилась от воинственного соседа тысячами и тысячами жертвовавших собой фанатиков Живого Бога; и с многочисленными племенами торгов, посмевших участвовать в заговоре против Великого султана… И вот пришел черед еще одного соседа, с которым Шамор связывала давняя и уже казалось бы забытая вражда, — Ольстера, с которым все пошло совсем не так!
— О-у-у-у-у-о-о-о-й, — валявшийся все время, пока пламенем занимался курган, шаман вдруг вскочил с земли и снова затянул заунывный поминальный мотив. — О-о-о-о-о-у-у-у-у-у-у-о-о-о-о-о-й!
Стоявший совершенно неподвижным, словно застывший в камне, старый полководец снова и снова возвращался к недавним событиям, которым сразу не придавал такого значения, как в этим минуты. Сульдэ вспоминал уничтожение отряда фуражиров, которое из-за смерти сына было им практически не замечено.
Последовавший за этим разгром тысячи Борхе также был им недооценен. Примененным тогда странным металлическим шипам и стрелам с наконечниками из гномьего металла Сульде удивился, но воспринял лишь в качестве непонятных, редких и чрезвычайно дорогих игрушек, которые вряд ли смогут изменить главное.
Еще позже случилось странное бегство короля Роланда из укрепленного лагеря и увод им своих всадников-катафрактариев. Старик прекрасно помнил удивительной красоты брошенный шатер короля, с еще свежими фруктами и едва теплым мясом на столике; в спешке брошенных брошенные повозки и фургоны с продуктами и амуницией… И вновь все это прекрасно укладывалось в заученные им привычные шаблоны и схемы — «одни убегает, а второй догоняет», «кавалерия, даже тяжелые катафрактарии, в нападении и обороне слабее организованной фаланги бессмертных».