"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

– Товарищи Стругацкие, – попросил я после второй рюмки, – пока все в ясном уме, распишитесь на моём экземпляре.
– Да не вопрос! – развёл руки в стороны Аркадий Натанович. – Ручка у меня с собой есть, давай свой журнал.
Через минуту на фронтисписе перед вступительным словом главного красовалось пожелание: «Нашему доброму другу и талантливому человеку Евгению Покровскому от братьев Стругацких!». А чуть ниже два росчерка, один принадлежал Аркадию, а второй Борису. Ну вот, теперь в моей домашней библиотеке появился самый ценный экземпляр. Не помять бы…
В этот момент краем глаза заметил, как входная дверь открылась, впуская компанию из четверых человек. Опаньки, а лица-то знакомые. Прежде всего я опознал Евтушенко и шедших чуть позади Высоцкого и Марину Влади – урождённую Екатерину Марину Полякову-Байдарову. А ещё один, суровый мужик возрастом лет под пятьдесят, невысокий, но с квадратными плечами, был мне незнаком.
Первым моим порывом было вскочить и кинуться к вошедшим. Евтушенко ладно, мы уже с ним давно, можно сказать, скорешились. Ну как давно – прошлым летом. А вот Высоцкий… Даже не будучи фанатом его творчества, что удивляло многих моих современников, я отдавал должное гениальности Высоцкого. Я воспринимал его прежде всего как актёра. В этом плане он уже себя проявил в фильмах «Я родом из детства», «Служили два товарища», «Хозяин тайги» и, конечно, в ставшем культовым фильме «Вертикаль», песни Высоцкого из которого по сути стали альпинистским фольклором. И дай бог, будет «Место встречи изменить нельзя».
Но я всё же сдержался. Ну удостоюсь я рукопожатия, и что дальше? Месяц руку не мыть? Смешно… Лучше вообще сделать вид, что меня здесь нет, тем более я сижу к ним спиной. Но где там! Оказалось, что Высоцкий знаком со Стругацкими, и вскоре, оставив Марину ждать его за столиком, уже стоял возле нашего, пожимая писателям руки. Ну и мне заодно, благо что братья не преминули меня представить, правда, почему-то коллегой.
– Жень, ты чего это, тоже в писатели решил переквалифицироваться? – спросил подошедший с Высоцким Евтушенко.
– Да нет, составлять конкуренцию мэтрам пока не планирую, – усмехнулся я. – Привёз авторские экземпляры нашего уральского альманаха, где в первом номере опубликованы первые главы новой повести этого замечательного тандема.
– В журнале, что ли, пристроился?
– Можно сказать, и так, только на общественных началах. В редколлегии не состою, но в сборе материала принимал непосредственное участие.
– Женя принижает свои достижения, – вклинился в диалог Аркадий Натанович. – Начнём с того, что идея журнала была его, да и нас с Борисом он смог убедить опубликовать в новом, никому не известном альманахе свою новую повесть. Его главный редактор упоминает тут во вступительном слове.
Стругацкий постучал согнутым указательным пальцем по обложке.
– А глянуть-то можно на этот альманах?
– Да бога ради…
Евтушенко, усевшись на свободное стул-кресло, принялся с интересом его листать.
– А мне дадите глянуть? – спросил Высоцкий.
Теперь они вдвоём синхронно листали альманах, один сидя, второй продолжая стоять, так как свободного пятого стула поблизости не наблюдалось. У меня даже возникло желание уступить Высоцкому место, но он ненамного меня старше, откажется, а то и обидится, а я буду выглядеть глупо.
Прошло минут пять. Первым со вздохом положил издание на стол Евтушенко, за ним, сообразив, что пора бы и честь знать, Высоцкий.
– А ничего так, симпатично, – прокомментировал он.
– М-да, соглашусь. – кивнул Евтушенко.
– Презентуем вам от щедрот наших, – хмыкнул Аркадий Натанович и вручил им по экземпляру.
– Ну спасибо, почитаю на досуге, – удовлетворённо кивнул тёзка. – Жень, а поэтов почему не печатаете?
Я пожал плечами:
– Да у нас вроде прозаический журнал, причём определённой направленности.
– Ну и что? Вон у Роберта немало стихов о покорении космоса, тоже своего рода фантастика.
– Не совсем то, – поморщился я. – Это, если можно так сказать, сборник фантастической и приключенческой литературы, не подразумевающий поэзии ни в каком виде. Разве что в тексте какой-нибудь герой продекламирует свои или чьи-то стихи. Ну или четверостишие, к примеру, может быть в виде эпиграфа.
 
– Ну, дело хозяйское, – вздохнул поэт. – Со своим уставом, как говорится…
В этот момент меня озарила идея.
– Жень, у нас в Свердловске начала работу студия, созданная по типу студии грамзаписи фирмы «Мелодия». Оборудование современное, импортное. Наши, уральские музыканты уже записываются, да и я сам на пробу кое-что записал из собственного песенного творчества, но не для широкой, скажем так, публики, – не удержался я от небольшой саморекламы, да ещё в присутствии Высоцкого.
– Предлагаешь нам песни записать на вашей студии? – не без иронии в голосе спросил Евтушенко.
– Не песни, а стихи. И не только тебе. Было бы здорово, если бы в Свердловске высадился этакий культурный десант: ты, Вознесенский, Рождественский, Ахмадуллина… Да и Владимир Семёнович был бы кстати, – покосился я на Высоцкого.
– Можно просто Володя, не такой уж я и старый, – хмыкнул тот.
– Договорились, – улыбнулся я. – Можно вообще устроить поэтический вечер для горожан, а потом съездить на студию. Или перед выступлением, как удобнее вам самим будет, со студией как-нибудь договоримся. А в перспективе такую запись можно было бы выпустить и на виниле.
– А что, идея-то неплохая, – оживился Евтушенко, и в его глазах вспыхнули искорки заинтересованности. – На пластинках меня ещё не было. Думаю, многие согласятся, тем более Свердловск – не последний город страны, не глухая провинция. У вас же население почти миллион?
– В 67-м стали миллионерами.
– Вот-вот. Володь, поедем? Давай, отдохнёшь от Москвы. У тебя немало хороших стихов, на творческом вечере вместе с нами продекламируешь, и заодно ещё под гитару что-нибудь исполнишь. Бывал когда-нибудь в Свердловске?
– Да приходилось как-то, – поморщился тот, словно вспомнив о чём-то не очень приятном.
– И как?
– Да так, – уклончиво мотнул головой Высоцкий.
В той моей жизни я помнил, что Владимир Семёнович был в нашем городе дважды, но оба раза в 1962 году, когда его толком ещё никто и не знал. И впечатления о Свердловске у него остались не самые радужные, считал, что вокруг радиация и люди мрут, как мухи [155]. Понятно, что и в этой реальности он бывал в столице Урала, с теми же впечатлениями, и не факт, что горит желанием побывать в Свердловске снова.
– Ясно, – кивнул Евтушенко. – Ну может в этот раз понравится больше. Едешь?
– В принципе не против, – пожал тот плечами. – Только надо время согласовать, сам знаешь, у меня то съёмки, то спектакль, то репетиции… А наш Атаман не любит, когда актёры пропускают репетиции.
– А что за Атаман? Любимов, что ли?
– Ага, он когда-то исполнил роль Олега Кошевого в «Молодой гвардии», а куренные и кошевые атаманы были в войсках запорожских казаков. Вот я как бы и обыгрываю этот факт.
– Вон оно что… Ладно, бог с ним, с Атаманом-Любимовым, скажешь, когда у тебя окно появится. А я своих поэтов соберу… Слушай, Жень, пойдём я тебя с нашими познакомлю. А то они вон смотрят на нас, гадают, что это за парень со Стругацкими сидит, и с которым сам Евтушенко общается, как со старым товарищем.
Он рассмеялся собственной шутке и, подхватив меня под локоть, потащил к своему столику. Я не особо и упирался, успел только оглянуться через плечо, скорчив виноватую мину. Аркадий Натанович понятливо улыбнулся. Высоцкий шёл следом.
– Знакомьтесь! Мой тёзка Евгений Покровский, – представил меня Влади и незнакомому мужику Евтушенко. – Известный поэт, композитор, ещё и боксом занимается. Даже на международном уровне что-то выиграл.
– Очень приятно, – кивнула мне Влади.
– Вадим. Вадим Туманов, – представился суровый мужик, крепко стиснув мою ладонь.