"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

Пока Полина тусила на Кубе, я успел отправить письмо по известному адресу. До 24 февраля времени оставалось не так уж и много, но хватит на принятие спасительного решения. В этот день на первом советском подводном ракетоносце «К-19», прозванным на флоте за аварийность «Хиросимой» (до этого на нём случались инциденты в 1961, связанные с выходом из строя реактора, и в 1969-м, когда подлодка столкнулась с американской субмариной), во время боевого дежурства субмарины в Атлантике на глубине свыше ста метров вспыхнет пожар, который унесёт жизни тридцати подводников. Пожар начнётся в 9 отсеке, однако вахтенный матрос, вместо того, чтобы немедленно объявить тревогу, начал будить ответственного за загоревшийся прибор, предназначенный для дожига угарного газа. А за несколько дней до этого лопнул трубопровод системы рулевого управления, масло из гидравлики просочилось на нижний уровень и воспламенилось как раз от этого раскаленного электроприбора. Этот факт особенно сильно врезался в память, когда я читал о трагедии на каком-то интернет-портале. Может, авторы статьи где-то и ошиблись, но в том, что катастрофа случилась именно 24 февраля и причиной её стал пожар – подтверждали и другие источники, включая Википедию. Почему я должен игнорировать возможность спасения людей? Надеюсь, те, кому предназначалось письмо, сделают правильные выводы и оперативно среагируют.
А вскоре Мешавкин пригласил меня к себе. В честь выхода первого номера журнала прямо в редакции решили устроить междусобойчик между причастных, включая членов редколлегии, в том числе тех, чьи произведения вошли в этот номер. Я приехал с сумкой, в которой лежала закуска в виде каталки финского сервелата, баночки красной икры и полкило сыра «Пошехонский». А ещё внутри позвякивали три бутылки «Столичной» и бутылка рома. Пригодилась, я посчитал этот повод достойным для того, чтобы пустить кубинский алкоголь в дело.
Пистолет, кстати, с собой сегодня не брал, ещё не хватало по пьяни его где-нибудь посеять. Спрятал в погребе, куда Полина без надобности лишний раз не полезет, вообще предпочитала меня туда отправлять, если что-то понадобится. И не просто в погреб, а под досочку, там я давно сделал себе что-то вроде тайника, о котором не знал никто, кроме меня. Там и мои папки с «хрониками» хранились.
Посиделки затянулись дотемна. Я покинул кабинет главреда около 11 часов вечера, похвалив себя за предусмотрительность, что не приехал на «Москвиче». Потому что в таком состоянии, в каком я находился, распрощавшись с продолжавшими праздновать соратниками, да ещё зимой, за руль лучше не садиться. Нет, я уверенно держался на ногах, но реакция всё равно не та, а случись что на дороге – прав лишат как пить дать. Хорошо ещё, если не собью никого, а то ведь какой-нибудь идиот сам под машину бросится, а я в любом случае останусь виноват.
Полина ещё не спала, встретила меня на пороге, окинула критическим взглядом, хмыкнула:
– Я думала, будет хуже.
– Могло быть, – покладисто согласился я, целуя жену и стягивая с себя пальто. – Это я ещё рано ушёл, там такие зубры… Они до утра, чувствую, отмечать первый номер альманаха собираются.
– Есть-то будешь?
– Ты что, в меня больше не влезет. Форму надо блюсти.
– Зачем? У тебя чемпионат в июне, кажется…
– Ты хочешь, чтобы я раскормился до центнера, а потом долго и мучительно возвращался в прежний вес? Ну уж нет! У меня есть шанс поехать на Олимпийские Игры, и я его должен использовать на все сто. При всей моей любви к твоим пирожкам, – добавил я, снова чмокая её в щёку. – А теперь в душ – и спать… Или?
Я вопросительно уставился на Полину. Та хмыкнула:
– Ладно, так уж и быть, ненасытный. Только французское бельё надевать не буду, так обойдёшься.
– Без белья ты мне ещё больше нравишься, – сострил я, и тут же получил шлепок пониже спины.
Когда альманах появился в розничной продаже, я, конечно же, конкретно закупился. И для себя, и для родни, и для знакомых. Хомякову, например, вручил, Ельцину опять же, подкараулил его на выходе из здания Обкома КПСС… Обещал прочитать и с домашними поделиться, особенно дочки у него читать любят.
 
Выпросил у Мешавкина авторские экземпляры Стругацких, заверив, что вручу им лично. А заодно попрошу расписаться на моём. Вот тогда-то, с автографом мэтров, мой экземпляр будет представлять настоящую библиографическую редкость. Причём я договорился с Аркадием Натановичем, что подъеду, когда в Москве окажется и его брат. То есть в первой декаде февраля, аккурат через 10 дней после начала розничной продажи альманаха. Местом встречи снова должен был стать ресторан Центрального дома литераторов. Надеюсь, в этот раз мы не пересечёмся с Тарковским и Кончаловским. Особенно с первым, мне пришлого раза хватило за глаза. Хотя, конечно, я сам перед собой немного лукавлю. Душу всё-таки грело воспоминание, что я вот так, запросто, пил водку с великими режиссёрами. Уж Тарковского и сейчас можно таковым назвать, хоть я к его творчеству отношусь довольно критически.
На этот раз Стругацкие заранее забронировали столик в «Дубовом зале», и не на шесть, а на семь вечера. Я заявился с портфелем, в котором лежали 10 авторских экземпляров альманаха для братьев и один мой. Так-то авторских по 5 экземпляров дают, но тут братьев двое, да еще живут в разных городах, вот я с оказией и привёз. Но доставать не спешил, только когда сели за стол, с торжественным видом извлёк из портфеля стопку пахнувших типографской краской журналов. По ходу дела зацепил пальцами рукоятку лежавшего на дне портфеля ПМ, там же покоилось аккуратно свёрнутое разрешение на его ношение. Если бы в это время на внутренних авиарейсах проводился доскональный досмотр багажа, то это разрешение как раз бы и пригодилось.
– А ничего так, нарядно, – прокомментировал Аркадий Натанович, медленно перелистывая страницы. – Правильно, что вас во вступлении упомянули, молодец главред. И по тексту, надеюсь, ничего не поменяли и не вырезали в последний момент. Это я уже дома более детально просмотрю.
– Всё, как в последней вашей вычитке, – заявил я.
– Верю на слово… Как тебе, Боря?
– Мне нравится, – кивнут тот, не отрывая взгляда от содержимого журнала. – Кстати, это дело можно и отметить.
– Собственно, ради этого тут и сидим, – хмыкнул Аркадий Натанович, и повернулся ко мне. – Гонорар мы вчера переводом получили, оба в один день, так что гуляем с него, сегодня мы с Борисом угощаем. Это я на всякий случай предупреждаю, чтобы вы, Женя, не смотрели на цены.
– Аркадий Натанович, неужто вы думали, что автор звучащих по всей стране песен испугается ресторанных цен? – не без доли пафоса заявил я. – Могу позволить себе и за вас заплатить. Но если уж…
– Вот именно, если уж. Сегодня повод угостить человека, который всё это, – Стругацкий-старший шлёпнул альманах на стол, – и затеял. Единственное, опасаюсь, как бы в следующих номерах продолжение повести не кастрировали.
– Вот за это и будет первый тост, – подал голос Борис Натанович.
То, что за первую часть повести гонорар они должны были получить, я знал ещё перед вылетом из Свердловска. И даже примерную сумму – порядка пятисот рублей на двоих, исходя из объёма опубликованного куска. По итогу выйдет около полутора тысяч, причём чистыми. По нынешним временам неплохие деньги. А если ещё и книгой повесть выйдет, то там, глядишь, расценки будут ещё выше. Но это на уровне моих предположений, и вообще не фиг в чужой карман заглядывать, в своём тоже кое-что водится.
Между тем нарисовался предупредительный официант. На этот раз не тот, что обслуживал нас в прошлый визит, ну так он тут, думаю, и не один. Да ещё и зал другой, может, у них в каждом зале по своему официанту. Или по два. Точно, минимум два, вон и второй к другому столику подошёл. Но что интересно, официанток я пока не замечал, видимо, обслуживать писателей женщинам по какой-то причине не доверяют.
В этот раз стол был более презентабельным, хотя и «простых» блюд типа картошки с селёдкой тоже хватало. М-да, как это всё троим съесть и выпить?