"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)
Темнея лицом, Иван Васильевич несколько минут рассматривал валявшиеся монетки с причудливой арабской вязью. Все молчали, понимая, что наступило затишье перед бурей. Наконец, царь заговорил:
— Что скажешь, князь Ядыгар? Правду ли, что ты восхотел православного царя колдовством извести?
С тяжелым вздохом, я поднял глаза на ожидающего в нетерпении царя и начал рассказывать. Точнее я только открыл рот, как вдруг тишину морозного воздуха прорезал резкий звук охотничьего рога, сразу же за которым разнесся истошный вопль:
— Татары! Татары!
Оба мы тут же вскочили на ноги и начали крутить головами. Врага мы увидели одновременно. Это были сотни полторы-две всадников в характерных остроконечных мохнатых шапках, с улюлюканьем начинавших разбег со стороны видневшегося на горизонте леса.
— Поганые…, — лицо царя мгновенно пошло красными пятнами. — Откуда они взялись? — он перевел на меня растерянный взгляд. — Тут же на сто верст никого не должно быть. Неужели измена? — и взгляд его, устремленный на меня, был настолько характерный, что этого нельзя было не заметить. — Иуда завелся…
«Измена?! Очень может быть, хотя какая, к черту разница! Поздно сиськи мять, отсюда нужно как можно скорее валить». Видимо, эта же мысль посетила и одного из царских рынд, подскочившего к нам с уже оседланным жеребцом.
— Великий Государь, поспешать надо, — нервно облизывавший губы, рында осторожно подсадил царя на коня. — Оврагом еще можно пройти, если сейчас пойдем… Останемся — сомнут.
Мы, действительно, находились в мешке. Со спины нас подпирал глубокий овраг, выходивший к быстрой и глубокой речке. С двух других сторон было чистое поле, на котором от скачущих во весь опор всадников уже было не уйти. Оставалось лишь жаться к небольшой рощице деревьев, где мы сейчас и обретались.
Однако, не все забыли про меня. Вставший вместе со всеми князь Курбский вдруг остановился напротив меня. С глазами, налившимися кровью, как у дикого зверя, он уставился мне в лицо.
— Ты! Ты! — оскалился он на меня, затыкав в мою сторону рукой. — Изменник! Своих людей подговорил на Великого Государя напасть! Думал, никто не узнает?!
Я аж окаменел от брошенных мне в лицо обвинений. В такой момент слова о предательстве могли с легкостью закончиться сабельным ударом в живот.
— Ты, паскудник! Ты желаешь царской поги…, — договорить ему помешал мой кулак, врезавшийся в зубы Курбскому; смачно, с хрустом и чавканьем, приложился я, сбрасывая его с лошади словно куль с мукой. — … Сам ты урод!
И глядя на ошалевшего царя и подошедших к нему нескольких ближних дворян, я криво улыбнулся.
— Чтобы языком своим поганым не мел того, чего не знает… А сейчас, смотри государь, какой я изменник!
Я спрыгнул со своего коняги и, с лаской потрепав его по холке, резким ударом кинжала вскрыл ему горло. Дернувшийся жеребец, с шеи которого хлынула кровь, едва не снес меня с места.
— Чего встали? Укладывай своих жеребцов рядом! — размазывая горячую кровь по лицу, закричал я на оторопевших людей рядом. — Все равно уйти не успеем, а так хоть за укрытие сойдут.
Пока царь и его сопровождение решали, что делать, пришедшие со мной уже тянулись ко мне. Повелительно рявкнувший на шедших рядом с ним стрелков, мой верный Иса первым зарезал своего коня. Жалобно захрипевший жеребец свалился рядом с моим, положив начало самодельному редуту. Через несколько минут от приближавшихся всадников нас уже отделила линия укреплений из еще теплых лошадиных туш, растянувшихся почти на тридцать шагов.
— Ты! — я выцепил из общей кучи людей худого татарчонка, с испугом глядевшего на исходящие паром лужи крови возле наших ног. — Держи заморское огниво и бегом снопы с сеном поджигай! — я показал ему вытащенную из кармана здоровенную зажигался с простейшим кремневым замком и несколько раз ею щелкнул, высекая яркие огонек пламени. — Бегом! Бегом!
Тот, дрожа всем телом, схватил брошенную ему зажигалку и побежал в сторону возвышающихся по всему полю снопов сена. «Хоть бы парочку успел зажечь, пока не зарубят… Глядишь дым от сырого сена нам и поможет».
— А вы, черти полосатые! — заорал я уже на переминающихся с ноги на ногу бывших дружинников, которых и днем и ночью муштровал последние несколько недель. — Что в штаны наложили?
Мои мушкетеры явно боялись, хотя внешне это особо и не было заметно. Видимо последние изнурительные тренировки с новым оружием не прошли для них даром. «Б…ь, красавцы! Стоят! Обосрались, а стоят! А сейчас ни капли сомнения в голосе!».
— Мушкет к ноге! — заревел я первую команду из десятка команд, которые уже две недели вдалбливал им в головы. — Бегом! Курок взвести! Патрон куси!
Исполняя доведенные до автоматизма движения, мушкетеры со стороны напоминали человекоподобные механизмы, синхронно выполнявшие одни и те же действия. Раз! Десять мушкетов прикладами ударяются о мерзлую землю. Два! С хрустом отводятся назад массивные металлические курки. Три! Из наплечного подсумка достаются крупные бумажные кулечки и кусаются за заднюю часть!
— Не спать! Не спать! Сыпь на полку! Сыпь в ствол! Пулю в ствол! — с металлическим звоном свинцовый кругляш валиться внутрь мушкетного ствола. — Пыж в ствол! Забить шомпол! — одиннадцать правых рук одновременно вдалбливают внутрь ствола скомканную бумажку, оставшуюся от надкусанного кулька и выступавшую в роли пыжа. — Шомпол в сапог!
Я уже ни на что не обращал внимания! Ни на раскрывшего рот царя, ни на отхаркивающего изо рта кровь Курбского, ни на какого-то рванувшего в овраг дворянчика. Все мое внимание сейчас занимала лишь надвигавшаяся сквозь пелену густого желтоватого дыма людская туча.
— Приготовиться!
Десять здоровенных мушкетов, висевших по пять шесть килограмм, встали на вертикальные палки-упоры и уставились в сторону всадников.
— Ждать!
Примерно полусотня всадников в богатых доспехах вырвалась вперед. Вот я уже ясно различал смуглые лица, искривленные в крике рты, хрипящие морды лошадей.
— Огонь!
Десять выстрелов тут же слились в один единый громовой хлопок. Поднявшееся над нами густое белое облако дыма ветром тут же снесло в сторону.
— Мушкет к ноге! — вновь кричал я, с напряжением всматриваясь вперед. — Курок взвести! Патрон куси!
Поле перед нами медленно затягивалось дымом от разгорающихся снопов сена. Плотная желтая и удушающая пелена дыма протянулась за сотню-полторы шагов от нас. Поднимающийся ветер рвал клубы дыма на части, открывая вид израненных бьющихся лошадей, неподвижно валявшихся тел.
— Б…ь, попали. Мы попали, — еле слышно зашептал я, не веря своим глазам. — Почти за сотню шагов…
Однако, из желтой пелены уже показались новые десятки всадников с вытащенными вперед пиками. Кое-кто на скаку натягивал луки, готовясь пустить стрелу.
— Сыпь на полку! Сыпь в ствол! Пулю в ствол! — мотнув головой, опять я начал кричать. — Бегом, волчьи дети! Бегом! Пыж в ствол! Забить шомпол! Шомпол в сапог!
И вот снова десять стволов легли на подставки, а приклады оказались крепко зажаты руками.
— Приготовиться!
Я молил Бога или Богов, чтобы они дали нам возможность выстрелить еще пару раз. Лишь тогда у нас мог появиться шанс отбиться от них…
— Ждать. Ждать.
Эти уже проскочили пол сотню шагов! В лежавшие перед нами лошадиные туши воткнулось пару стрел. Все! Ждать уже больше было нельзя!
— Огонь! Огонь! — не выдержав заорал я несколько раз. — Огонь!
Бах! Бах! Ба-а-ах! Боже, что это был за залп! По всадникам словно ударили десятком кувалд! У лошадей вырвало целые куски плоти, оставляя хрипящих и фонтанирующих кровью животных биться о землю. Разогнавшиеся тридцатиграммовые свинцовые шарики выкидывали из седел всадников с оторванными руками, ногами. Уцелевшие всадники, ошалело что-то вопят, стали разворачивать коней.
— Не спать! Мушкет к ноге! Курок взвести! — я взобрался на одну из конских туш, откуда было лучше видно поле боя. — Быстрее! Они еще живы! Патрон куси! Сыпь на полку! Сыпь в ствол! Пулю в ствол!