Вор вне закона
По пещерам сновали солдаты, таскали огромные ящики.
— Это ребята из сорок пятого инженерно-саперного полка. Пещеры взрывать будут, — пояснил Крюкову капитан. — В каждую пещеру загрузили до двухсот противотанковых мин. Только фигня это все. Я ведь до службы инженером был. Гляди — сверху тридцать метров скалы. Тут надо в потолке шурфы сверлить метра по два в глубину и забивать взрывчаткой. Тогда все обвалится. А так — взрывом из пещеры все как из пушки выметет. Будут чистенькие-гладенькие, только без ворот. Приходи и новую базу закладывай. Лучше прежней.
Капитана вызвали на командный пункт. Вернулся он хмурый.
— Вот что, Крюков, собирай своих "раздолбаев" и на погрузку. За нашими полетим. Вторую роту выручать надо.
Над головой уже лопатил винтами воздух низко зависший вертолет.
* * *Вертолеты огневой поддержки прошли на бреющем полете, поливая огнем местность вокруг плато, на котором отбивались наши десантники. И все же когда транспортник пошел на посадку, с соседней возвышенности, оставляя дымный след, небо прочертила ракета.
— "Стингер", мать его!
Вертолет тряхнуло так, что Крюков решил: "Кранты котенку". Но они не упали.
Прбитый осколками салон окрасился кровью. Капитан Куценко лежал без признаков жизни.
Крюков не пострадал. разорвал перевязочный пакет и остановил кровотечение из плеча капитана. Оставшиеся на ногах бойцы оказывали раненым товарищам первую помощь.
Крюков пробрался в кабину пилотов.
— Слышь, командиры, как у вас?
Кабина вертолета также была сильно посечена осколками. Пилот в правом кресле не подавал признаков жизни. Другой отозвался.
— "Правак" убит, меня немного зацепило. Попробую посадить. А у вас как?
— Капитана моего сильно задело, — ответил Крюков. — Теперь я за старшего. Постарайся зависнуть вон над той высоткой. Мы с ребятами отожмем духов к зеленке и подержим, пока раненых погрузят.
Над горами прошли вертолеты прикрытия, поливая огнем противника. Наконец пилот сумел подвести свою тяжелую машину к нужному месту. Крюков со своими бойцами спрыгнул вниз. Навстречу бежал салабон с перепуганным лицом и лычками младшего сержанта, только недавно прибывший из учебки.
— Ты кто? — спросил Крюков. — Где у вас тут старший?
— Младший сержант Афиногенов, — доложил он. — Командир отделения. Из тех, что еще в строю, я самый старший. Остальные — кто убит, кто ранен.
— Капитально вас тут зажали, — оценил ситуацию Крюков. _ а куда же союзники подевались?
— Афганцы ушли пробиваться своим ходом.
— А вы что же?
— У нас много раненых, — пояснил Афиногенов. — И из числа афганцев тоже. Только похоже, из тех кто ушел, никого в живых не осталось. Окружили их внизу и пулеметами покосили.
— Ладно, заноси всех раненых в вертушку, — велел Крюков. Мы прикроем.
Крюков лежал за большим камнем. Ствол его пулемета раскалился чуть не докрасна, да и патроны подходили к концу. Но и погрузка раненых закончилась. Он оглянулся и увидел как сержант Афиногенов машет ему. Крюков на прощанье выпустил длинную очередь и перебежками устремился к вертолету.
Возле машины суетились бойцы с носилками.
— Некуда класть, — развел руками Афиногенов.
— А это что? — Крюков пнул ногой большой ящик, лежавший на полу салона..
— Да эта гребаная переносная ленинская комната, ее так и не распаковали.
— Выкидывай ее на хрен
— Шут убьет, — испугался Афиногенов.
— Скажешь, я приказал, — и Крюков рванул за край ящика.
Вертолет благополучно достиг аэродрома. Уже на подлете раненый капитан Куценко повернул голову и едва слышно сказал Крюкову.
— Если выберусь живым, добьюсь, чтобы тебе "Героя" присвоили.
На летном поле их встречали все те же афганский генерал и полковник Кареев. Только теперь позади них крутился майор Шут. Крюков доложил о потерях, о количестве спасенных людей и единиц вооружения.
— Капитан Куценко тяжело ранен, командование ротой принял сержант Крюков, — закончил он свой доклад.
— Молодец, сынок! Спасибо тебе! — полковник Кареев смахнул незаметную слезу. — Сам, лично тебя к "Герою" представлю. Сегодня же!
— А переносную ленинскую комнату эвакуировали? — встрял из-за его спины майор Шут.
* * *Совещание в штабе подходило к концу. Последним как всегда выступил майор Шут. И сразу взял быка за рога.
— Сержант Крюков представлен к ордену "Героя Советского Союза", — прокаркал он. — Прекрасно! Сегодня Крюков оставил противнику переносную ленинскую комнату, а завтра бросит в бою знамя полка. А вы все знаете, что бывает с воинской частью, утратившей свое знамя. Так что я считаю — Крюкова под трибунал надо отдать, а не к ордену представлять!
"Героя" Крюкову так и не дали. Его наградили орденом "Красной Звезды".
ГЛАВА 10. СЕДОЙ
Сразу после убийства наводчика Семы Волоха залег на дно и затихарился. Загадка семиной смерти висела тяжелым камнем. Менты своего стукача убить не могли, Фома тоже. Он к тому времени уже сидел. Призрак терялся в догадках. Он выжидал, но поскольку на нем эти события никак не отразились, постепенно возобновил свою деятельность с удвоенной осторожностью.
От людей он узнал, что Пашу Яхонта менты все же замели — подбросили ему наркоту. Никола Писарь попал было на кичу вместе с ним, но отбоярился. Он заходил время от времени к Призраку, навещал оставленный общак. В таких случаях Волоха просил Лешку прогуляться. Лешка не обижался и шел в кино. Он понимал, что воры должны залезть в тайник под его окном и взять из чемодана или положить в него общаковые деньги.
Постепенно возобновилась и Лешкина учеба на скокаря. Призрак заставлял его самого искать объекты кражи, а также делать всю остальную работу. Сам только контролировал и подстраховывал. Постепенно он стал приучать Лешку к деньгам, вернее к их разумному употреблению.
Призрак учил:
— Грамотный вор должен производить впечатление культурного человека. Ты должен одеваться как артист и уметь найти общий язык с профессором. Поэтому никаких татуировок, никакого блатного жаргона. Это для набушмаченных фраеров.
Лешка купил себе джинсы "Lee" и остроносые ковбойские сапоги. Хотел отрастить волосы до плеч, но Галина Ивановна предупредила, что если он не подстрижется, то помощи на выпускных экзаменах может не ждать. Это был удар ниже пояса и Лешка вынужден был подчиниться.
Вечерами он шлялся по "Бродвею" или "Пешков-стрит", как тогда называли улицу Горького, терся в центральных кабаках. Но иногда менял "Интур" и "Националь" на "Метлу" или "Ангару", что на "Калине". Здесь народ собирался попроще, можно было для души, аккуратно, без опрокидывания столиков и битья посуды помахать кулаками в вестибюле или в сортире.
Лешка не любил гудеть в одиночку и всегда приглашал кого-нибудь из случайных приятелей, любителей выпить на холяву.
Как-то вечером Лешка двигался по подземному переходу — "Трубе" — под Манежной площадью. Направлялся он из ресторана "Москва" в "Националь". Неожиданно его внимание привлекла громкая матерная брань и возмущенное восклицание. Он обернулся. Двое крепко подвыпивших работяг приставали к девушке.
— Что, сучка, рыло воротишь? Не нравятся пацаны с "Пятого троллейбусного"?
Лешка двинулся к ним.
— Эй, гегемоны! Хиппи задрищенские! А ну быстро завяли и свалили отсюда!
— Сам вали, козел!
Один из молодых пролетариев размахнулся и постарался заехать Лешке в глаз. Не попал. Лешка не стал дожидаться продолжения и нанес резкий удар поддых сначала одному, а затем и другому. Пацаны с "Пятого троллейбусного" как-то сразу утратили боевой пыл и присели за колонной, пытаясь глубоко вздохнуть. Это им удалось далеко не сразу.