Грешный (СИ)

Последних в большом помещении обнаружилось трое. Уже упомянутая нашей спутницей верховная жрица Дамира и две её ближайших соратницы: «красная» Чили и «жёлтая» Жайла. Они стояли вплотную друг к другу в паре метров от трона, перекрывая дорогу, словно ещё надеялись не пропустить законную королеву к символу её власти в Ларанте. Всю троицу накрывал плотный кокон магозащиты.
— Всё-таки ждали, — усмехнулась Ирсайя, когда у них между пальцами заискрились яркие огоньки. — Малыш, не спеши! — вскинула она предупреждающе руку. — Мне они не опасны.
Тигрокот недовольно ры́кнул, но подчинился. Клацнул когтями по мраморным плитам и спрятал их в расположенные на лапах «подушечки».
Мне прятать ничего не понадобилось. Лук висел за спиной, меч из ножен я не вытягивал, но руку с эфеса пока убирать не стал. На всякий пожарный…
— Вы и вправду решили проверить, как действует ваша клятва на верность? — изогнула бровь королева.
Жайла, стоящая слева от «чёрной», дёрнулась в сторону, огоньки в её пальцах погасли.
— Всем сдавшимся гарантирую жизнь, — буднично сообщила Ирсайя.
— Сдаюсь, — вздохнула волшебница в жёлтой маске и шагнула из кокона.
— Дура, — процедила сквозь зубы Дамира.
— Я тоже сдаюсь, — скороговоркой проговорила «красная» и последовала примеру подруги.
— Две дуры, — уточнила верховная.
Королева махнула сдающимся жрицам рукой, указывая, куда идти и что делать.
Спустя полминуты обеих вывели из тронного зала «под белы рученьки» стражники Предгорного храма, а к нам присоединились Фарьяна, Гринша и десяток бойцов, вооружённых луками и арбалетами. В целом, довольно разумно. А то ведь, кто знает, что там в загашнике у этой змеюки Дамиры. Ведь, как известно, от загнанной в угол крысы можно ждать всё, что угодно.
— Боишься, сама не справишься? — презрительно бросила «чёрная», когда стрелки разошлись вдоль стен и взяли оружие наизготовку.
— Ну, почему же не справлюсь? Справлюсь, — пожала плечами Ирсайя. — Просто я тут подумала… А не дать ли тебе ещё один шанс?
— Шанс? — сверкнула глазами Дамира. — Шанс сдохнуть не от волшбы, а от стрел?
— Нет, — покачала головой королева. — Шанс сдохнуть в бою. Сражаясь. Как истинной жрице, а не приговорённой к виселице преступнице.
— Сражаясь? — верховная откинула назад голову и громко расхохоталась. — Ну, нет. Подобного удовольствия ни тебе, ни твоим лакеям я не доставлю.
— Почему?
— Потому что в таком бою меня будут убивать, как преступницу, а не как жрицу. Потому что ты будешь смотреть на это, как на весёлое представление, и наслаждаться, а я… Я даже камень в тебя швырнуть не смогу, не то что заклятье.
— А если я сниму с тебя клятву? — вкрадчиво поинтересовалась Ирсайя. — Если я разрешу тебе сойтись со мной в поединке? По-честному, без чьей-то поддержки. Лишь ты и я. И каждая поставит на кон свою жизнь.
— Только жизнь? — прищурилась «чёрная».
— Тебе этого мало?
— Достаточно, — кивнула верховная жрица после недолгой паузы. — Что я должна для этого сделать? Сказать, что согласна?
— Да. Но это во-первых.
— А что во-вторых?
— А во-вторых, ты откроешь мне имя предателя, из-за которого умерла моя приёмная мать королева Сирта. И расскажешь, что за причины толкнули его на это предательство.
— Ну, да. Конечно. Я расскажу, а ты никакую клятву с меня не снимешь. Знакомая история, не находишь?
Ирсайя нахмурилась:
— Ты судишь всех по себе. И это твоя основная проблема. Но так уж и быть. Я дам тебе ту гарантию, от которой ты не откажешься.
Она резко вскинула руку и сжала пальцы в кулак.
— Я, королева Ирсайя, дочь Сирты, обещаю верховной жрице Дамире, что если она расскажет мне, кто и зачем предал прежнюю королеву, я тут же освобожу её от священной клятвы на Камне вечного времени, а после сойдусь в поединке один на один… Слово королевы Ларанты!
На неуловимо короткий миг фигура Ирсайи окуталась сине-белым огнём. Пространство вокруг отозвалось тихим звоном невидимых колокольчиков.
— Ты удовлетворена? — посмотрела бывшая пленница на Дамиру.
— Вполне, — наклонила та голову. — Но с условием. Кроме тебя мой рассказ никто не услышит.
  
— Принимается. Но тоже с условием. Ты будешь рассказывать не словами, а образами. Мыслеобразами, которые увижу лишь я и никто другой. Надеюсь, ты не забыла, как это делается?
Верховная фыркнула:
— А ты не такая простая, как кажешься. Растёшь понемногу. Хвалю. Но только тебе это не поможет. Я сделаю, как ты говоришь. Твои псы останутся здесь, но они ничего не увидят и не услышат. И когда ты исполнишь обещанное, они тебе не помогут. А я… хм… я тебя просто убью. Слово жрицы!
Она тоже, как и Ирсайя, вскинула руку, и та полыхнула призрачным пламенем.
— Лови свои мыслеобразы!
На несколько долгих секунд и королева, и жрица замерли изваяниями.
Я словно бы наяву видел, как между ними дрожит волшебное марево. Ещё не борьба, но уже что-то близкое…
— Мерзость! Какая мерзость, — выдохнула королева, очнувшись.
— Я выполнила, что обещала, — насмешливо бросила «чёрная». — Теперь твоя очередь… пресветлая и непорочная.
— Великое вечное время, к тебе обращаюсь… — голос Ирсайи звучал негромко, но мне кажется, все вокруг чувствовали, что он буквально звенит от ярости. — Сними со жрицы, рекомой Дамирой, ту клятву на верность властительнице Ларанты, что она когда-то дала на Священном камне. Я больше не нуждаюсь в её обещании не причинять мне физический вред. Мне не нужна её клятва, не нужна её верность, не нужна её служба. Потому что она мой враг. Мой и всего королевства.
О том, что клятва снята, я догадался по внезапно сгустившемуся в помещении мраку и проступившему на стенах и мебели инею. Тронный зал как будто бы окатило морозной волной. Для мира вечного лета это выглядело весьма необычно, в диковинку.
«Вр-р-ремя! Умр-р-рает»', — донеслось до сознания.
Я огляделся.
Малыш был прав. Время вокруг действительно умерло. Точнее застыло. Как патока или даже янтарь.
Сам тхаа замер в полупрыжке с оскаленной пастью. Арбалетчики, лучники, Гринша, Фарьяна — все они были живы, но только не в этом остановившемся настоящем. Здесь и сейчас, «в моменте», они выглядели как персонажи музея мадам Тюссо́ — восковые фигуры, расставленные хранителем согласно сюжету, на паузе, в случайном стоп-кадре.
А впрочем, нет. Время здесь всё-таки двигалось. Но только по-разному. Со своей уникальной скоростью для каждого, угодившего в его сети.
Малыш, например, пока я осматривался, сместился в пространстве сантиметров на пять, и шерсть на загривке слегка колыхнулась. У Гриншы чуть-чуть оголилось запястье. У Фарьяны прищур у глаз изменился. У стрелков… Нет, стрелки возле стен остались стоять, как стояли. На не умеющих колдовать столь мощная магия воздействовала на порядок сильнее, чем на жриц или тхаа.
Что удивительно, эта хреновина действовала и на меня. Правда, уже на порядок слабее. Но всё-таки действовала, зараза такая. Тем же примерно макаром, как это было, когда после выкупа у работорговцев Ирсайя пыталась взять меня под контроль и шарахнула магией времени не по мне, а по тому, что вокруг. К счастью, получив нужный опыт, я теперь знал, как бороться с этой напастью. Принцип простой и, наверно, такой же древний, как все миры во Вселенной: «Не можешь предотвратить — возглавь!»
Ну, я и «возглавил» — встроился, заставив себя реагировать на внешние раздражители, в ведущий поток, от которого, словно круги по воде, расходились все прочие, накладывающиеся друг на друга и, благодаря резонансу, замедляющие течение времени всё больше и больше.
В общем и целом, у меня это получилось. Остальным, в этом плане, не повезло. Столкновение двух таких чародеек, как моя венценосная спутница и Дамира, породило такой откат, что даже хранительница Святилища и свирепый хозяин ларантийских лесов справиться с ним не смогли. А я смог. Поэтому и наблюдал сейчас за схваткой Ирсайи и «чёрной», можно сказать, в режиме реального времени.