Наши уже не придут 2 (СИ)

«Если бы лучше спланировал всё…» — мысленно посетовал Лавр Георгиевич.
У него осталась только одна надежда — Антанта.
Англичанам и французам не очень-то нравятся большевики, которые национализируют иностранные предприятия, лишают уважаемых людей собственности и уничтожают инвестиции, приносившие прибыль десятилетиями…
Такое не могло понравиться никому, поэтому Антанта уже прислала военных советников, которые привезли с собой первые партии оружия и боеприпасов. Выгрузились они, к слову, во Владивостоке, в обстановке секретности.
«Столыпин, сукин сын…» — вновь поморщился Лавр Георгиевич.
Этот бывший министр, до сих пор нежно обожающий бывшего императора, себе на уме. У него какие-то другие цели, с первого взгляда не разбираемые. Пётр Аркадьевич непонятен, а генерал Корнилов, как и любой военный, терпеть не мог всё непонятное.
Попытки наладить контакт со Столыпиным не привели ни к чему. Он упёрся в свою автономность в составе Российского государства, а его личная армия, насчитывающая девять с половиной тысяч солдат, не позволяет решить проблему «твёрдой рукой»…
«Не мешает поставкам оружия — и бог с ним», — подумал генерал Корнилов.
— Нам нужно отправить кого-то в Тобольск, — произнёс генерал Деникин. — Мои люди уже волнуются — провизия на исходе.
Шлиппе должен был прошерстить этот город на предмет запасов, но его батальон, как выяснилось, уничтожили ещё на подходе. Прямое неповиновение…
— Каппелю приказ — пусть берёт свою дивизию и отправляется в Тобольск, — приказал генерал Корнилов. — Повстанцев найти и развешать по телеграфным столбам. После этого пусть лично занимается поиском провианта. Если городская администрация начнёт оказывать сопротивление — сместить и назначить кого-то из наших. Никакой терпимости к неповиновению.
Тонкий ручеёк продовольствия поступает из Японии, но за это приходится платить золотом.
«Одно радует — будут танки», — подумал Лавр Георгиевич. — «Что бы там ни придумали эти жиды-большевики, но против танков они ничего не поделают. Немцы ничего не смогли, а эти уж тем более не смогут».
Война уже близка к завершению, что его обнадёживало. Британцы больше не будут нуждаться в большом количестве танков и оружия, поэтому легко передадут всё это Корнилову — договорённости уже достигнуты.
Ему известно, что у Антанты есть соглашение с большевиками — об этом сообщил генерал-майор Лионель Денстервиль. В день окончания войны начнётся отсчёт времени. Если Корнилов сможет удержать занимаемые территории, британцы признают Российское государство и, к сожалению, Советскую Россию, в фактических границах.
На самом деле, они признают все государства, которые будут существовать на территории России по истечению года с момента подписания мирного соглашения с Центральными державами.
«Подонки», — подумал Корнилов. — «Но большевики хуже».
Его единственная задача на следующий год — держаться.
Положение не такое уж и плохое: пусть нет военной промышленности и сельское хозяйство паршивое, но зато скоро будут танки, самолёты и оружие. Лионель обещает, что Корнилов получит всестороннюю поддержку от Великобритании и Франции — они не пожалеют никаких средств, чтобы Российское государство победило в этом противостоянии.
У Лавра Георгиевича есть надёжный генштаб, есть талантливые генералы, а также солдаты, готовые воевать.
«Не за царя, но за Отечество».
— Господин генерал от инфантерии, — вошёл в кабинет новый человек.
Вице-адмирал Колчак, командующий флота Российского государства, добровольно примкнувший к Корнилову всего четыре месяца назад.
Флот — это большая беда.
Есть линкор «Гангут», выведенный из Балтики незадолго до большевицкого переворота, но он повреждён — немцы не собирались выпускать его просто так. Нужен ремонт, но его не осуществить, так как «Дальзавод» не способен ремонтировать такие крупные корабли.
Также есть в их распоряжении эскадренный броненосец «Андрей Первозванный», уходивший из Балтики вместе с «Гангутом». Он тоже получил повреждения, но они оказались устранимыми.
  
А вот большевики…
Большевики получили в своё распоряжение весь Черноморский флот, а также большую часть Балтийского флота.
У них есть линкоры «Император Александр III», «Императрица Екатерина Великая» и «Император Николай I». Есть дредноуты «Севастополь», «Полтава» и «Петропавловск». Всё это — страшная сила, способная продемонстрировать любому недругу морское могущество России.
К счастью для Корнилова, все эти корабли заблокированы в Черноморье и в Балтике, поэтому не могут сейчас сняться с якорей и прибыть к Владивостоку. Но ведь война скоро закончится…
— Здравствуйте, Александр Васильевич, — приветствовал Корнилов Колчака. — С чем пожаловали?
— На «Дальзаводе» вновь стачки — рабочие требуют еды, — ответил вице-адмирал.
— Не наша беда, — покачал головой Корнилов. — Посмотрим, что сможет сделать Столыпин.
Большевики систематически поднимают бунты, чтобы хоть как-то навредить Российскому государству, но меры уже приняты — сформированы дивизионы смерти, единственная задача которых заключается в подавлении подобных бунтов.
Есть и другие политические силы, чинящие мятежи, но они слишком плохо организованы, чтобы устроить что-то серьёзное. Анархисты, например, пытались захватывать власть в городах только в самом начале, а теперь либо мертвы, либо сидят тихо.
Корнилов и сам не рад, что приходится топить города в крови, ведь это толкает подконтрольное население в объятия большевиков, но других путей он не видел.
— Но броненосец нуждается в ремонте, — произнёс Колчак. — А рабочие отказываются работать, пока не решится проблема с продовольствием. Во Владивостоке нечего есть.
— Я знаю, — ответил Лавр Георгиевич. — Мы должны снабжать едой, в первую очередь, армию. Если солдатам будет нечего есть, они разбегутся и тогда всё рухнет. Большевики усиливаются, у них большая армия — кто будет держать оборону, когда они придут?
— Можете не говорить мне об этом, господин генерал, — произнёс Александр Васильевич. — Я всё понимаю. Но нам нужен этот броненосец. И, к сожалению, мы должны считаться с мнением голодных рабочих.
— У нас нет лишней еды, — покачал головой Корнилов. — Пусть Столыпин сам разбирается.
Очевидно, что Колчак пришёл на этот разговор не просто так. Уже известно, что у него со Столыпиным есть некая связь — есть сведения, что вице-адмирал частенько захаживает в дом Приамурского генерал-губернатора.
Николай Львович Гондатти, бывший генерал-губернатор, убыл в Америку почти полгода назад, поэтому его резиденцию использует Пётр Столыпин, избранный городской думой временным и чрезвычайным губернатором Приамурья.
— Я вас понял, господин генерал, — ответил Колчак и козырнул в знак прощания.
«Нужно что-то делать со Столыпиным», — подумал Лавр Георгиевич. — «Не справится со стачками — будет поводом убрать его…»
*20 октября 1918 года*
Аркадия вызвали во дворец Кшесинской, лично к Ленину, на некий важный разговор. И разговор, действительно, был важным.
— И они хотят сказать, что делают нам большое одолжение? — нахмурился он.
— Наше участие в этих переговорах — формальность, — произнёс Ленин. — Но поучаствовать в них мы должны. В составе делегации я отправляю генерала Алексеева и тебя. Николай Николаевич уже уведомлён.
— Что мы будем там делать? — спросил Немиров.
— Поддержите Чичерина, — улыбнулся Владимир Ильич. — Генерал Алексеев подпишет мирное соглашение от лица Советской России, а твоей задачей будет разобраться, что случилось с Русским экспедиционным корпусом. Всех этих граждан нужно вернуть домой.
Французы всячески уклоняются от предметного разговора на тему экспедиционного корпуса. Весьма вероятно, что они видят этих солдат в качестве неслабого усиления корниловцев — этим любая живая сила в помощь.
— Я займусь этим, — пообещал Аркадий.