"Фантастика 2023-197". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Церемония чествования императора, ритуала Пробуждения избранных и подношения даров продлится до обеда. Затем состоится парад, когда император проедет по главным улицам столицы, а вечером – пиршества для знати; ярмарка и аттракционы для народа…
Ныне совершится давно задуманное. В числе семей, выбранных для ритуала Пробуждения, займёт почётное место и род Шуон-чи. Император постановил следовать древнему правилу: «Одна рука карает, другая – милует». С подачи иситар-сита, разумеется.
– «Истинное правление отмечено великодушием», – преклонив колено перед наггер-апа, Эшесс повторил изречение давно почившего прародителя императора – Великого Нагга-философа.
– Я приму твой совет, дабы возвеличить правление, – благодушно отозвался император, возложив ладони на голову дитя, и погладив жалом свой растущий живот.
На деле же Эшесс преследовал собственные интересы. Вернее, отдавал последний долг Шэгши. В свой сэптим император самолично вдохнёт жизнь в яйцо убитого им донора, сам того не подозревая. Шинари – нанула [47] Шэгши согласилась подложить яйцо вместе с двумя своими. Эшесс принёс яйцо в дом Шуон-чи и лично сообщил Шинари горькую весть.
Вдоволь наплакавшись и накричавшись, она злобно прошипела:
– Я найду этого ублюдка ссаламина, кем бы он ни был, и натравлю на него нассар-нола…
– Бойся вершить самосуд, – предупредил Эшесс, – если хочешь жить. Мы сами найдём его, а император накажет, по законам Империи.
– Ты не понимаешь! – из глаз Шинари брызнули ядовитые слёзы. – Он сломал…Нет! Уничтожил Шэгши… Она не просто была моей нанулой. Нас пробудили в один сэптим. Мы одновременно вылупились из яиц, росли вместе… Я уверена, этот подлец обманул бедняжку, соблазнил. Она была такая доверчивая… Или вынудил угрозами! Иначе, Шэгши рассказала бы мне.
– А если она любила его? – тихо откликнулся Эшесс. – И не хотела неприятностей им обоим.
Шинари свирепо уставилась на него, утирая слёзы.
– А почему же он не защитил её?! Не отомстил?! – подозрительно оскалилась змейка, так непохожая на бедную возлюбленную заламина-нагги. – Зачем ты сохранил яйцо? Разве не тебя послали всех изничтожить…
– Я – иситар-сит, – с достоинством ответствовал Эшесс. – Долг перед наследником вынуждает меня исправлять ошибки императора. Да, я счёл разумным сберечь точную копию Шэгши, как единственную нагари из потомства, в залог вашей преданности будущему императору… Скоро наггеши родится.
Глаза Шинари заинтересованно расширились, слёзы мгновенно высохли.
– И, ежели ты, – продолжал заламин, – Шинари из рода Шуон-чи обязуешься сохранить в тайне мой визит и вырастить нагари своей нанулы, как собственное дитя, то… Обещаю, в ближайший сэптим императора твой клан удостоится милости пробуждения. Я сам позабочусь об этом.
И ни слова о том, что он предупредил Щитора, и нассар-нола удалось спасти часть нассаримов из кладки Шэгши.
Эшесс задействовал все прошлые связи и раздобыл термостойкую растительную краску – замаскировать яйцо Шэгши расцветкой Шинари. Краска устоит перед термическим дыханием и не причинит вреда зародышу. Потом, конечно, облезет и рассыплется, но её хватит ровно на столько, чтобы никто не догадался…
– Иситари-сит… Г-господин?… – отвлёк заламина от раздумий негромкий запинающийся голос.
Эшесс обернулся и увидел совсем юного шадди, нерешительно топчущегося чуть поодаль.
«Сколько ему? Сэптимелей одиннадцать-двенадцать?»
Младший единокровный, последнее дитя С-Рэшаша перед явлением наследника. Очевидно, что после него Великий Нагг очищался впустую… Нежеланные воспоминания накрыли Эшесса…
«Доминик!»
Всё-таки заламин сильно привязался к мальчишке и долго оплакивал его сердцем… Второе сердце будто умерло тогда, вместе с ней, оскорбившей и предавшей его любовь… Иситар-сит стряхнул воспоминания как росу с листа и спросил переминавшегося с ноги на ногу шадди:
– Чего тебе?
– Пора облачаться, господин, – испуганно напомнил тот.
Эшесс хмуро глянул на внушительный манекен с тяжёлыми одеждами: отделанной жемчугом накидкой, поясом и нагрудными лентами, расшитыми золотой нитью с измариллами. Обязательное облачение иситар-сита для церемонии… Вот уже несколько сэптов Эшесс выполнял обязанности иситар-заламина императора, но лишь сегодня на церемонии Великий Нагг объявит об этом всем…
 
«Роскошное одеяние».
Заламин-наггир знал, какое оно тяжёлое, из-за вплетённых в ткань металлических пластин и колец. Когда-то сам помогал облачаться Зерассу…
– Принеси, – велел Эшесс заламину-шадди.
Подросток робко приблизился к манекену, совсем теряясь на его фоне, какой-то мелкий и хрупкий даже для своего возраста…
«Н-да… А С-Рэшаш, похоже, вырождается».
Это рано или поздно случалось со всеми наггами.
– Как тебя зовут? – спросил Эшесс, когда ребёнок тонкими руками потянул на себя наряд, пробуя снять его с манекена.
– Тонишш, заламин-наггир…
«Наверное, я ошибся с возрастом. Ему сэптимелей девять, не больше».
– Принеси, Тониш! – распорядился принц-заламин.
Надлежало понять, чего стоит этот изнеженный шадди.
Ребёнок кое-как стащил облачение, тут же уронив ленты, пояс… Торопливо подобрал и, еле удерживая накидку, поволок её к старшему, замирая от ужаса. Заламин-наггир имел право и наказать за неловкость…
– Подними, – равнодушно приказал Эшесс.
Тониш сгрёб тяжёлое облачение в охапку и упал, зацепившись за ленты. Эшесс вздохнул и направился к нему, а шадди, парализованный ужасом, уставился на иситар-сита, стоя на коленях. Заламин-наггир приблизился и взглянул на единокровного сверху вниз. Тот боязливо сжался под суровым взглядом.
«Ясно. Никто до сих пор не забрал этого задохлика от адзифы-моа, – догадался Эшесс. – Пора исправлять ситуацию. Переселить его в казармы для заламинов-шадди?… Затравят неженку… Ладно, сам буду его тренировать»
– Я позову придворных, – сконфузился Тониш. – Они…
– Не нужно!
Эшесс рывком поднял ребёнка с колен, ухватив за ворот кафтана.
Тониш-шадди дёрнулся в испуге, жало вырвалось из штанов и метнулось к заламину-наггиру.
«Есть реакция! – удовлетворённо подумал Эшесс, перехватывая тонкое, слабое и пока неопасное остриё малыша. – Значит, ещё не всё потеряно».
Жало обмякло, и шадди завопил, что есть мочи, норовя вновь упасть на колени:
– Простите, господин! Смилуйтесь! Пощадите!
Эшесс залепил ему звонкую пощёчину. Тониш умолк и зажмурился, приготовившись к отрубанию жала, как минимум.
– Запомни, – веско сказал иситар-сит. – Ты – заламин-шадди императора и элитный пол. Никогда и не перед кем не извиняйся и не проси пощады. Ты понял?!
Ребёнок испуганно закивал. Он бы заплакал, но заламины не плакали, слезами. Эшесс отпустил его.
– С этой минуты, ты – мой жалоносец на церемониях. Сегодня же вечером переберёшься ко мне. Уяснил?
Тониш кивнул, теперь гораздо уверенней, живее, но, по-прежнему не веря своей удаче. Так стремительно взлететь из порядком надоевшего адзифирата в покои самого иситар-сита, которого он раньше едва знал и мог лицезреть только издалека…
– И вот ещё. Ступай к себе и принарядись. Пусть адзифи-моа подберёт тебе наряд. Будешь сопровождать меня на празднике.
Личико шадди осветила детская улыбка:
– Я увижу самого наггер-апа?! – и тут же испуганно поправился. – Великого Нагга…
– Разумеется, – усмехнулся Эшесс, не сомневаясь, что родитель не часто выказывал благоволение к заморышу. – Не просто увидишь, а станешь подавать ему дары.
Ребёнок заулыбался, но спохватился и нерешительно переступил, поглядывая на кучу на полу.
– А с этим что? Мне поручили…
– Ступай, – раздражённо бросил иситар-сит. – Сам разберусь… Марш отсюда! И не опаздывай на церемонию.
– Я приду вовремя, – серьёзно кивнул Тониш и убежал, распираемый от гордости, торопясь поделиться радостью с моа…
Оставшись в одиночестве, Эшесс подобрал одеяние, не спеша облачился пред огромным зеркалом в раме, сплетённой из золотых змей. Критически оглядел себя… Облик у него царственный, но тяжесть легла на плечи, сковывая движения.