Маска: история Меллисы де Бриз (СИ)

Меллиса улыбнулась с пониманием. Теперь она уяснила для себя, почему Лоранс не получила до сих пор дворянства. Ей доставляет удовольствие повелевать титулованными особами, не принадлежа к ним. И Меллисс быстро сообразила, что подобное удовольствие доступно и ей. Тем более что для красоты можно назваться любым титулом. Ее прошлое некому злобно обсуждать за ее спиной, пожалуй, кроме дю Гартра. Но если они станут сообщниками, граф, наверное, будет молчать.
И вот Меллиса уже добросовестно изучает сеть мелких агентов всемогущего кардинала. Она и представить себе не могла, что их столько!
"Это только в Италии, — объясняла Лоранс, — и некоторые во Франции. Здесь, близ Парижа. Это мои войска, я их маршал и полководец. Заметила, здесь только женщины…"
Меллиса заметила. Она и ранее слышала от Лоранс объяснения по поводу невидимой армии, ведущей войну собственным секретным оружием.
"От великих царицы Савской и Клеопатры, с самых древних библейских времён женщины ведут эту великую военную кампанию, узнавая чужие секреты и пряча свои. Но, кажется, Монсеньор первым догадался поставить их силы на службу государственным интересам.
Я не говорю о Данаях, Есфири, Юдифи или Далиле, речь об организованной сети, из которой не выскользнуть никакой дичи. В особенности, если упомянутая дичь — мужского рода. Ведь каждая женщина, в отличие от мужчины, это не солдат или полководец, а весь военный гарнизон сразу: с командиром, солдатами и тяжёлыми пушками! Ведь полагаться нам приходится только на самих себя".
О таких военных кампаниях Меллиса хорошо знала. И знала, что самое тяжёлое сражение — это борьба двух женщин. Дуэлью тут не обойдётся. Это затяжная политическая борьба двух держав. Есть такое странное выражение (и как только мужчины додумались до него!?) — "театр военных действий".
Меллиса вынуждена была признать, что эта сцена как раз для нее. Лоранс не долго убеждала свою юную компаньонку. Сказала один раз твёрдо и дала возможность думать об этом самой. Позже, когда Меллиса принялась разбирать ее бумаги (хотя и терпеть не могла всякого чистописания и канцелярских счетов, но старалась на совесть), Лоранс по ходу дела объясняла ей весь механизм сложнейших интриг.
По сути, механизм оказывался простым до чрезвычайности. Главным и решающим был верный прицел на сильную или слабую сторону человеческой натуры.
— Ох, ты бы хоть писца наняла, — иной раз вздыхала Меллиса, но понимала, что в тайных делах случайным людям нет места. И срывала свое раздражение и усталость на адресате.
— Кто эта вдова Шарантон? — спрашивала она. — Спасения от этих вдовушек нету! Вот еще одна — де Лион, и еще какая-то вдова. Или "сестра Магдалены", что за бред? Я уже пять или шесть штук этих сестёр насчитала! Сколько можно писать им, я же не почтовая станция!
— Ты — нет, — улыбнулась Лоранс, — но я — да. Их хозяйка в отъезде, потому письма попали к нам. Мой особняк, а вернее, этот письменный стол в салоне мадам Арманд, в некотором роде и есть почтовая станция. Не понимаешь? Я расскажу.
Меллиса слушала, чуть приоткрыв рот и не выпуская перо из пальцев. Увлеклась.
Она узнала, что мелкие агенты, соглядатаи, приставленные к неблагонадёжным людям, подкупленные слуги — это далеко не все нити в сети слуг кардинала. Есть более значительные люди, их тоже немало. Среди мужчин их ядро составляют в основном бедные наследники дворянских семей, и младшие сыновья, получающие жалование на службе у кардинала. Иногда встречаются ловкие плуты, сумевшие выдвинуться благодаря острому уму и умению держать язык за зубами (за хорошую плату, разумеется). А женщины… Каждая история — особая, и дамы подобрались из самых различных слоёв общества.
Есть молоденькие дочери самых славных семейств, получившие покровительство по наследству. Они всего только слушают, кто о чём говорит, и с кристальной честностью монастырских воспитанниц докладывают о том.
Есть чудовища-отравительницы, прожженные страстями насквозь и, как муха в паутине, погрязшие во дворцовых интригах. Теперь, в своём нынешнем возрасте они заняты отмаливанием грехов и готовы на всё, ради их искупления, как прежде шли на всё, чтобы их совершить. Методы их со временем нисколько не изменились, просто служат для других целей, выгодных Монсеньору.
 
* еще и Людовиком Справедливым.
22(3)
Есть ярые честолюбицы, идущие к вершине по трупам соперников и соперниц, и есть несчастные запутавшиеся создания, которые оказались пойманы на крючок собственной слабости и, возможно, единственной, случайной ошибки. А есть люди со способностями, которых надо просто уговорить или соблазнить, (а то и заставить) оказать помощь в щекотливых делах, которые им удастся провернуть лучше, чем кому-либо. Часто эти люди свободны и сами не бегут к кардиналу, умоляя о покровительстве. Потому долго приходится изучать их, прежде чем удастся поймать в "союз". Часто непрочный и временный. А иногда и навек.
Если же говорить только о женщинах, еще лучше о тех, с кем в работе постоянно встречалась Лоранс, то наберётся несколько личных знакомств и три связанные для удобства группы. Их участницы подобраны тщательно и надолго. Каждая, получая задание, действует на свой страх и риск, применительно к своим силам. Тогда уж она подкупает слуг, заводит романы или делает еще что-нибудь, что сочтёт нужным, лишь бы успешно выполнить поручение Монсеньора, пришедшее к ней от старшей наставницы. О помощи, награде или изменившихся обстоятельствах сообщается в письмах.
Вот эти-то письма день и ночь разбирала и писала под диктовку Меллиса в те дни, когда не была занята поездками к портным, ювелирам или походами в галантерейные лавки и на рынок с Жаннетой или другой девушкой, Анной-Луизой.
Письма были от самых разных особ. Схожей оказывалась только подпись. А сведения, почерки и печати были совсем разными, как разными, вероятно, были их обладательницы. Лоранс создала сама и контролировала жизнь участниц группы "Маска". Большинство писем от них шло из-за границы Французского королевства. Из Испании, Англии… Немало из итальянских городов-государств.
Еще существовали "Вдовы" — многочисленнейшее собрание кающихся грешниц под вуалью. Преимущественно, титулованных, и поголовно способных на изощрённые заговоры и сведущих в ядах. Их никто и никак не мог сосчитать, даже их "крёстная мать" — маркиза де Шаро, дама-благотворительница, пользующаяся влиянием при дворе, не знала всех участниц большого движения своих "вдов" по Франции. Они подписывались не именем, а названием города или местности, где каждая из них находилась в данный момент: "вдова Шарантон", "вдова Лион", "вдова Монпелье", "вдова Анжу"…
Меллису забавляли письма с корявым почерком и грубыми ошибками от "сестёр Магдалены". Точно так же, как многочисленные вдовушки, они слали письма своей хозяйке и покровительнице мадам де Сольм, но если той не оказывалось на месте, письма приносили в особняк Лоранс. Три дамы-наставницы имели эту общую договорённость, и каждая знала, либо, что отвечать "соседкам", либо, куда переслать их письма.
"Сестры Магдалены", а вернее, "сестры" мадам де Сольм, были единственной группой, участницы которой по большей части прежде были знакомы друг с другом. Они все, (а было сестер не то девять, не то десять) находились в свое время в одном общем заведении — исправительном доме для падших женщин при аббатстве святой Магдалены. Баронесса де Шато-Легран, мадам де Сольм оказывала действенную помощь заведениям такого рода. Она также слыла щедрой благотворительницей и блюстительницей морали. Однако в делах подкупа, соблазна и мелкого воровства ее "сестрам" не было равных. Продолжая грешить, (но грешить ради высоких политических целей) "Сестры Магдалены" приносили куда больше пользы, чем сидя взаперти и пытаясь выучиться шить и ткать, к чему ни у одной из этих бойких девиц не было ни малейшей склонности. Простой труд и суровые условия жизни дальновидная мадам заменила на более привычные для них посильные занятия, и сии заблудшие овцы моментально стали вернейшими дочерьми великой державы.