"Стерва" для Ледяного Дракона (СИ)

— Я чего-то не знаю? — удивился, и тут же переключил внимание от несносной девчонки к собственным родственникам.
— Да, я бастард. И если бы твоя мать не узнала, что твой отец пошел по стопам твоего деда, и не воспылала гневом, то у тебя тоже мог быть брат не совсем Ледяной дракон, ну или сестра.
— Ты хочешь сказать, что отец изменил матери?
— Твой отец тоже смог полюбить.
— Мать узнала?
— Да, и решила расправиться с соперницей, обратилась в дракона, и… — запнулся рассказчик.
— Слушай, если ты решил поведать мне историю, то говори нормально, не заставляй меня выуживать у тебя все по фрагментам.
— Твой отец почувствовал неладное, отправился к любимой и застал твою мать как раз за расправой. Ярость и боль затмили его разум. Он сцепился в серьезном бое в небе с твоей матерью-драконицей. Силы были равны. И они оба погибли.
— Но, — тут уже запнулся я, — а как же история про вторжение иноземных драконов? Они погибли, защищая наши Земли! — начал кричать на Леонория.
— Это легенда для всех. Чтобы не было паники. И так говорят о том, что род Ледяных Драконов проклят. И это проклятие перенеслось на Земли, на соседей, поэтому такой кризис сейчас.
— Кто говорит? — заорал что есть мочи.
— Народ, соседи, да все.
— И в чем же проклятие? Не знаю. Никто не может точно сказать. Но согласись, есть закономерность.
— Какая?
— Как только ваше сердце оттаивает, как только в нем поселяется любовь, так Дракон умирает. Род твоей матери прерван, род твоего отца тоже.
— Он не прерван! Я! Слышишь, есть я!
— Ты единственный Дракон. Это слишком мало.
— А ты?
— Я бастард.
— И что? Ты тоже дракон.
— Наполовину.
— Нет, ты на половину Ледяной. Но то, что ты Дракон неоспоримо.
— Я не продолжу род, — в голосе дяди сквозила боль и отчаяние.
— Это еще почему?
— Я бастард, бастард, — орал так, что стены тряслись в каменном замке.
Пыл и удаль моего родственника каждый раз утверждали безоговорочную драконью сущность. Но я понимал, что Ледяные Драконы остались в прошлом, а кланы других Драконов слишком тщеславны, чтобы родниться с бастардом. Он не сможет официально взять в жены драконицу.
— Пришло время определяться. И ты должен понимать, что не только твое счастье зависит от брака, но и судьба рода, твоих Земель.
— У меня еще есть время! Я не готов.
— Ты должен спасти от голода своих людей, продолжить род и укрепить границы. Женитьба на Зимане будет спасением.
— Чьим? — опять заорал, что есть мочи, так как подобные перспективы злили меня и ввергали в отчаяние.
— Это будет выгодно всем.
— Я так не считаю.
Чтобы закончить разговор, решил выйти на балкон. Внутри бушевало странное чувство. Я понимал, что приближается время выбора своей супруги. Но был к этому не готов. Я совершенно не представлял, как может существовать рядом со мной кто-то женского пола. И что эта кто-то будет еще и некрасивой. Мы, Ледяные Драконы, были обделены чувствами, нам не были свойственны пылкость, влюбленность, страсть, но разум, расчетливость, выгода, чувство прекрасного были развиты в нас хорошо. И если я не люблю свою избранницу, то хотя бы чувство восхищения я должен испытывать.
— Что происходит? — обратился я к дяде, который, как и всегда, не хотел отступать от намеченного, и вышел на балкон вслед за мной, но стоял поодаль.
— Народ волнуется. Я говорю, время очень опасное. Нужны кардинальные меры. Подготовка к свадьбе, ожидание наследников — все это развеселит людей, вселит в них надежду на будущее. Они будут уверенны в своем Господине. Будут знать, что власть его незыблема. Что род продолжается.
— Грядет голод, а ты про свадьбу говоришь! Пир во время голода? С ума сошел?
— Это государственное событие. Радость, а на нее не жалко людям ничего. Вот увидишь, как преобразятся наши люди, когда будут готовиться к торжеству.
— Это исключено. В голодный год такое устраивать я не буду. Вот решим проблемы с продовольствием, и буду думать о себе.
— Ты только о себе и думаешь! Так Властитель себя вести не должен, — взвился дядя.
 
— Я все сказал. Ты знаешь, что мое слово непоколебимо. Узнай, что происходит в деревне. И доложи мне. Живо! — нашел, чем занять родственника, чтобы отвлечь от моей личной жизни.
«Стерва»
Утром, проснувшись достаточно рано, начала приводить себя в тот порядок, который считала нужным. Надела на себя нарядное, благодаря вчерашним стараниям матери и моим идеям, платье. Уложила брови, подвела их коричневым мелком похожим на восковой. Он нашелся на столике с зеркалом, который я очень тщательно исследовала в то утро. Постаралась распушить ресницы. Распустила волосы, уложила их красивыми волнами, чуть прихватила каким-то грубым гребешком.
— Вот и расчёска пригодится, — положила отшлифованный гребень в карман.
В зеркале отражалась очень интересная девушка. И оценивая ее целиком, можно было честно и прямо казать, что она была красоткой.
— Кто устоит? Никто. А кто захочет быть такой же? Самые умные, а чуть погодя и остальные подтянутся, — подмигнула самой себе в зеркале.
Я постепенно стала привыкать, что эта молодая, красивая, но еще не до конца сформировавшаяся как женщина, девушка — я.
— Дочка, — в дверном проеме появилась мать, — ты проснулась? Завтрак готов. Можем поесть и выдвигаться.
— Да, надо раньше закончить дело с базаром, потому что на сегодня у меня много дел.
— Давай, помогу тебе заплестись! — прошла внутрь комнаты женщина.
— Я уже все сделала! — спокойно, но максимально уверенно оповестила я.
— Как же? — Кремлина разглядывала с недоумением мои локоны.
— Это моя прическа. Так я пойду сегодня на базар.
— Так не подобает ходить!
— Почему же?
— Так не принято!
— Кем?
— Не принято, и все тут, — стала настаивать женщина.
— Вот у кого не принято, те пусть и не ходят. Я голодна, и тороплюсь. Давай не будем припираться. Просто посмотри на меня не предвзято. Красиво же?
Кремлина осмотрела меня, обошла вокруг. Отошла подальше, приблизилась, потрогала волосы, потом пригляделась к бровям.
— Ты выглядишь, как иноземка.
— Ничего. Пусть привыкают, — улыбнулась мягко женщине и направилась в кухню.
Там я быстро позавтракала. Удивительно, но завтрак сегодня был куда более приятным, а главное традиционным — яйца. Перекусили с матерью и отправились на базар.
Как и обещала взрослая родственница, было максимальное внимание моей персоне. Меня разве что руками не трогали, чтобы разобраться, живая я и не мерещится ли им это.
— Я говорила, что люди будут взволнованы.
— Ничего, пусть поволнуются. Это не вредно, — доставая из кармана гребень, стала чуть приводить в порядок волосы.
Молодые красавицы, как завороженные следили за моей рукой с гребнем. Они поражались, что он не застревает у меня в волосах, а расчёсывает их. Затем мы зашли в просторный павильон. Там очень приятно пахло древесиной и льном. На длинных прилавках лежали ткани, ленты, всякие ленточки. На стене весели, как халаты на крючке платья нижние и верхние. Все они были одного фасона, цвета и качества материала, из чего было сшито изделие.
Молодые девушки, которые находились в здании не сразу обратили на меня внимание. Поэтому пришлось снять шкуру, которая была накинута поверх платья, над которым трудились мы с Кремлиной.
— Ах, — послышался, наконец, первый восторженный вздох.
— Стефа, — обратилась ко мне шепотом мать, — Что нам надо здесь?
— Это не нам, дорогая мама надо, это нужно этим молодым девушкам, — почти сквозь зубы процедила я и опять достала гребень.
— Смотри, — самые смелые стали говорить друг с другом громче, — у нее волосы как у лошади грива, блести, — не самые лестные для меня комментарии начались, но что поделаешь, если ассоциации такие рождаются у потенциального клиента.
— И не застревают в гребешке, — отозвалась подружка тихо.