"Стерва" для Ледяного Дракона (СИ)

— Ты чокнутая!
— Да, и заметь, ты со своим дружком в этом постарался. Так что давай, помогай сестре. А то пойду с глазами в кучке, растрепанными волосами по деревне и всем буду говорить, что сошла с ума.
— Ты не сделаешь!
— Почему? Я замуж не хочу. И раз ты не хочешь зарабатывать на выкуп для себя, то и ты жениться не собираешься. Можно куролесить, приключения себе искать, сколько пожелаешь.
— Я хочу жениться!
— Тогда надо начинать работать! А то тебе дом строй, деньги на выкуп зарабатывай.
— Как дом строй?
— Да, для начала на бане потренируешься! А потом и дом себе смастеришь. Но это все планы на будущее. Сейчас надо отшлифовать вот этот гребень так, чтобы он был гладким, как ледяная пластина.
— И все?
— Нет, конечно! Потом обсудим завтрашние дела. Ты читать-то умеешь?
— Конечно! — с обидой ответил брат.
— Ну, вот. Ты шлифуешь гребень, я пишу тебе задачи. Потом обсуждаем.
Брат было видно, что в душе психовал так, что готов был разнести в пух и прах всю мастерскую, но вместо этого пытался перебирать инструменты в поисках подходящих.
— Ты здесь бывал?
— Конечно! Я же парень. Отец меня еще совсем мальцом сюда принес. И я рос у его ног, играл в молотки. Потом сам мастерил себе игрушки.
— Прекрасно! Что с гребнем?
— Сейчас сделаю, — вытащил большой камень, небольшие напильнички и какие-то грубые тряпочки из большого ящика Негорад.
Честно, не ожидала, что этот повеса сможет разобраться в инструментах и что-то сделать руками. Приятно удивилась этому. И даже мелькнула гордость, как за настоящего брата, который превзошёл ожидания, возложенные на него. Но долго размышлять об этом не стала, взяла лист бумаги, карандаш и стала накидывать список дел на завтра.
«Стерва»
— Держи! — как раз, когда я закончила список, протянул мне гребень брат.
— Неплохо, — привычно не нахваливая, приняла работу, — а у тебя руки тем концом вставлены, — осмотрев хорошо предмет, констатировала я, — Почему применять их не хотел?
— Я и сейчас не хочу. Это ты заставила.
— Вот и зря, дело, которое ты делаешь, любить надо, гореть им.
— Я эти делом не занимаюсь! — продолжал стоять на своем брат.
— Не занимался! — поправила настойчиво, — Раньше, когда ты был беспечен, неопытен и глуп, ты не занимался своим делом, не развивал его и не пытался встать на ноги. Но сейчас, когда в дом постучалась беда, ты прозрел и стал подумывать о своей жизни здраво и серьезно.
— Что ты говоришь? Какая беда?
— Обычная. Самая обычная беда в моем лице. И деваться некуда. Придется засучить рукава. И вот для чего: подбить окна тут, замазать все щели и трещины, перебрать инструменты — сделать перепись для чего нужны, в каком состоянии, подмести, убрать пыль, прочистить дымоход, чувствуешь, печь дымит. В общем, подготовиться к труду самим и помещение. Кстати, у тебя нет друзей, кто хотел бы поработать?
— Нашла дураков!? Кто же хочет работать?
— Вот видишь, какие друзья у тебя. Не друзья, а так, одна видимость. Подумай, нужны ли они.
— Совсем спятила? Мы с рождения дружим!
— У тебя теперь времени не будет на ерунду.
— Кто тебе сказал, что я буду помогать?
— Я сказала. И не помогать, а работать.
На этой неприятной для брата теме я встала, погасила печь, и пошла к выходу, прихватив гребень.
— Рукастый, засранец, — пробубнила себе под нос, разглядывая работу.
В доме нас уже ждала мать. Она тут же подбежала ко мне, стоило только зайти.
— Что? Где Негорад?
— Съела его! — почему-то огрызнулась я.
Женщина посмотрела на меня укоризненно. Помотала головой и пошла в помещение, что принято называть кухней. Я поплелась за ней.
— Вот, — положила на кухонный стол гребень, — ты можешь гордиться своим сыном, даром что недоумок, мог бы быть толковым мастером.
— Стефа! — рассердилась мать, — нельзя быть такой высокомерной, грубой и категоричной.
— Женщинам наших земель не престало быть такими? — спросила с обидой и претензией.
— Вообще, любому человеку, в любом месте и в любое время не престало быть таким, — поставила на край стола тарелку с чем-то хозяйка и отошла от стола, скрестив руки на груди.
 
— Ты его защищаешь, — с раздражением бросила я.
— Конечно! Он мой сын.
— А я?
— А ты не сын, ты дочь, а ведешь себя как отец.
— Гены проснулись от удара по голове, — решила объяснить перемены в моем поведении, что так пугали мать.
— Не лучшее, что могло произойти.
— Откуда ты знаешь? Ты даже не знаешь, что будет дальше. А уже расстраиваешься. Ты научилась заваривать чай, в твоем сыне обнаружились таланты, а твои золотые руки завтра обретут славу. И это всего за один день. То ли еще будет! — потерла руки в задорном предвкушении я.
Мать в это время разглядывала гребень, гладила его. Расчесывала кончик ее косы.
— Мам, а в кого мы с Негодяем такие светлые? — обратила внимание на ее красивые темные волосы.
— Ты решила называться иначе, но Негорад ни о чем подобном не просил, так что будь добра, — пожурила меня женщина, а светлые вы в отца. Он был почти белым.
— От седины? — вспомнила, что он был старше.
— Нет, просто волос был такой светлый, что от солнца светился. Вот и вы унаследовали. Зачем ты брата напрягала? — помотала гребнем Кремлина.
— Не сломается, не переживай. Нужен завтра будет, чтобы волосы хорошо расчесать, потому что не получится мыть их и маслом мазать. Сушить долго. А нам на рынок надо. Или где там у нас все покупают? Сегодня заплетешь меня специальным образом? Сладкое что-то есть у нас?
Дальше мы спокойно поужинали. А точнее поели в гробовой тишине, так как вернулся Негорад и всячески пытался продемонстрировать свое несогласие, усталость, обиду и много других негативных эмоций по поводу моих затей. Кремлина поначалу тоже вздыхала и сочувствовала, а к концу, видимо, устала. И после окончания трапезы отправила в приказном порядке старшего ребенка спать, будто ему мало лет и он неразумен.
— Когда вы будете жить мирно? — вздохнула женщина, завивая на веревочки мои пшеничные волосы, — и зачем мы устраиваем на твоей голове бардак?
— Это не бардак, это маркетинговый ход. Завтра ты будешь набирать заказы на гребни. Или край — послезавтра.
— Но гребни и так продаются.
— Да, но теми гребнями только волосы выдирать. А этим можно расчесаться.
— Твоя правда. Он очень удобным стал. Но пока не понимаю, как твои веревки в волосах помогут нам продавать гребни?
— Завтра, моя дорогая мамочка, все будет завтра! А сейчас спать! Я безумно устала, — поймала руку женщины и поцеловала, прижимая к щеке, ловя ее нежный и в то же время растерянный взгляд в зеркале.
Уснула я тогда быстро. Можно сказать, провалилась в сон.
  
Глава 11
 
Радигост
— Властитель, — вошел ко мне в кабинет дядя.
Я точно знал, что сейчас пойдет речь о том, о чем я бы не хотел говорить. Мой старший родственник делал так всегда. Для начала пытался расположить меня к себе, выказать максимальное почтение и согласие с моим статусом, с тем, что в этих Землях принимаю решения только я по праву рождения. Но только он всегда не учитывал тот факт, что такое работало только с нашими соседями. Это они, так же как мой дядя имели чувства, в их груди билось горячее пылкое сердце, которое зачастую затмевало разум. А вот со мной это плохо работало. Разве что на заре моей юности.
— Ты опять забыл, Леонорий, что я — не ты. У меня нет мании величия, — начал было я привычный ответ на его подхалимство.
Но в этот самый момент вспомнился прошлый вечер, когда Стехана испугалась меня в обличии дракона. «Что это было, если не тщеславие?» — мелькнула мысль. «Надо встать на колени» — вспомнились слова, что я сказал девушке. А ведь никто не вставал никогда передо мной на колени. Зачем мне это от нее?
— Она есть у всех, даже у тех, у кого сердце спит. Когда-нибудь оно у тебя проснется. Как у твоего деда. Да и отец твой под конец своей жизни тоже был не так холоден. Ты думаешь, как они погибли с твоей матерью?