Хозяйка магического экспресса
– Но у Рози есть Маркус, – вяло возражаю я, сняв Кропалька с плеча и рассеянно поглаживая его.
– Пф-ф-ф, Маркус, – фыркает Миранда. – Ты сама видишь, они еле держатся на ногах. Я уж не говорю про внешний вид. Нет, Маркус хорош, когда играет в одиночку. Но им нужна ты, Агата.
Я молча киваю, давая понять, что услышала друзей. И снова бросаю взгляд на того, кто приносит в мою жизнь одни неприятности. Только сейчас у этой проблемы светящиеся надеждой голубые глаза и совершенно пленительная улыбка.
Нехотя поднявшись, я подхожу к столику, уже зная, что скажу. Фаст вскидывает на меня взгляд и напряжённо улыбается. Надо же, мне всё же удалось заставить его понервничать!
– Гратта Агата, – радостно зовёт меня Рози, – смотрите, папа умеет пускать искры!
– И пыль в глаза, – дополняю я, переводя взгляд с девочки на её «отца». – Четыреста тысяч империтов и четыре вагона армелита – и я в деле.
Кропалёк в этот момент снова «прыгает» порталом на руки Рози, а Фаст ссаживает её с колен и смотрит на меня. От этого взгляда хочется поёжиться, но я держу себя в руках.
«Ты самостоятельная и сильная, на тебе огромная ответственность за команду и поезд», – твержу я сама себе.
– Четыреста тысяч империтов и три вагона, – сузив глаза, поправляет меня Маркус.
– Четыреста тысяч, три вагона – и ты не пристаёшь ко мне, – озвучиваю я окончательные условия.
– И я не пристаю к тебе, – кивает хитрец и, лукаво улыбнувшись, добавляет: – Пока ты не захочешь.
Боги всех миров, на что же я подписалась?!
Глава 3
Бытовые причуды
– Доброе утро, Миранда! – говорю я, входя в столовую ранним утром.
Я люблю это время, когда пассажиры ещё не проснулись, а с кухни уже ароматно пахнет ванилью и сдобой. Это какой-то особенный момент – между ночным бездействием и дневной суетой. Миг, наполненный умиротворением и ожиданием чего-то нового.
«Миг, который ты вечно тратишь на отчёты!» – мелькает в голове, и я со вздохом кошусь на увесистую папку под мышкой. Что поделать, если ты хозяйка маленького, но гордого межмирового экспресса?
– Агата, солнышко, тебе как всегда? – Мири появляется в проходе кухонного закутка, вытирает руки о передник и проходит за стойку.
Я киваю и присаживаюсь за любимый стол в конце вагона. Отсюда удобно наблюдать за всеми пассажирами, которые вскоре заполнят небольшое помещение столовой. И окно здесь самое большое во всём вагоне. Помню, я долго донимала Руперта расспросами, почему все вагоны нашего «Торопыги» такие разномастные, пока он не признался, что часть из них собирал сам, а часть покупал на свалках, восстанавливал и присоединял к составу. Так было дешевле.
У дяди Рупа была странная тяга к восстановлению вещей, которые все выкидывали, считая их бесполезными или вышедшими из строя. Иногда мне казалось, что и нас, свою команду, он подбирал по тому же принципу. Все мы были в какой-то мере изгоями – по большей части беспризорники. Или беглецы. Или как я – просто выигрышная комбинация.
Хмыкнув своим мыслям, я приступаю к проверке отчётов. Столбцы цифр и наименований мелькают перед глазами, заставляя меня всё больше хмуриться. Последнее время мы с трудом сводим концы с концами. Армелит исчезает из миров, и цены на него неуклонно растут. Магдвижитель «Торопыги» слишком стар, а потому потребляет больше руды, чем положено, сжирая тем самым все мои накопления. Если тенденции на рынке останутся прежними, скоро мы будем работать в убыток, и придётся осесть на какой-нибудь станции. Превратить «Торопыгу» в очередной отель-ресторан-бар. Или во что там сейчас превращают списанные в утиль поезда?
– Милая, всё хорошо?
На стол передо мной опускается поднос с двумя чашками капучино и яичными сэндвичами. Миранда присаживается напротив и с тревогой смотрит на меня, пока я откладываю дела и, втянув кофейный аромат, устало перевожу взгляд в окно.
– Ничего такого, что могло бы побеспокоить тебя, Мири, – отвечаю я, не желая ещё больше тревожить подругу. – Всего лишь отчёты, всего лишь занудные графики и схемы. Тебе и девочкам хватает продуктов? Я пока не добралась до ревизии холодильников.
– Да-да, ещё на три рейса точно хватит. Хотя надо внести поправку на наших новых пассажиров.
Я бросаю взгляд на довольно улыбающуюся пухляшку. Больше всех сегодня ночью увеличению нашего состава радовалась как раз Миранда. Добрая душа, что бы я без неё делала?
– Подай мне расчёты сегодня к обеду, надо будет докупить необходимое уже в Лодброке, – говорю я и помечаю это дело в блокноте. – Надо, наверное, ещё и вещей для Розмари купить. Маркус не особо об этом заботился.
Последнее я говорю скорее для себя, но понимающая улыбка Миранды подсказывает: я выдала себя с головой. Как бы ни хотелось этого признавать, но судьба малышки меня действительно тревожит. И пропала я ровно в тот момент, когда на меня уставились испуганные голубые глазки девочки.
– Кстати, о наших гостях… Где ты их разместила? – Мири откидывается на спинку диванчика и как ни в чём не бывало принимается за кофе.
– В голубом вагоне. – Я позволяю себе ехидную ухмылку и тут же прячу глаза, видя, как хмурится помощница.
– Агата! Но ведь там совсем маленькие купе! На одного человека! – Мири всё-таки взрывается праведным гневом. – Как тебе не стыдно, юная гратти!
И она замахивается на меня полотенцем, в то время как я, хихикая, прикрываюсь папкой.
– Я знаю Маркуса, он не позволит малышке Розмари спать на полу, – сквозь смех говорю я.
– Это не отменяет того, что твой поступок отдаёт ребячеством и застарелой обидой. Агата, ты постоянно подчёркиваешь свою взрослость и самостоятельность, а тут повела себя как подросток!
Воспитательный процесс прерывает Кропалёк, с громким хлопком появившийся прямо на столе. Малыш осматривается и тут же суёт нос в пиалу с орехами фисшью. После армелита это второе, за что фуршунь готов биться до последнего вздоха. Маленький обжора.
– Стараюсь соответствовать твоему ви́дению. Сама же вечно меня «гратти» называешь.
Мне хочется показать подруге язык, чтобы ещё больше подтвердить её слова, но всё же я сдерживаю себя. Хватит уже идти на поводу той Агаты, что проснулась во мне при появлении Маркуса.
– Однако ты зря переживаешь за Розмари.
– Откуда такая уверенность в том, что девочка провела ночь в комфортных условиях? – недоверчиво прищуривается на меня Мири.
– А вот сейчас и узнаем. – Я киваю на Кропалька и пододвигаю его к себе.
Фуршунь недовольно фырчит и даже пытается отбиваться, цепляясь лапками за пиалу. Но куда ему против меня! Особенно когда мне нужно узнать, как прошла ночь в маленьком купе в самом отдалённом вагоне «Торопыги».
Зверёк сдаётся и обречённо глядит мне в глаза, посылая мыслеобраз. Именно тот, какой я и ожидала увидеть. Крохотное помещение, в котором нашлось место только узкой койке и небольшому столику, погружено в предрассветные сумерки. Как я и предполагала, Розмари спит на кровати, вольготно развалившись звездой. Что бы ни думала сейчас про меня Миранда, но, перед тем как заселить незваных гостей в это купе, я распорядилась принести туда лучший матрас из наших запасов. У меня счёты к Маркусу, и незачем малышке страдать из-за того, что её так называемый папа – то ещё жульё и проходимец.
Сам объект моей маленькой пакости спит на полу, поджав ноги и укрывшись своим же пальто. И вот этот вид не приносит мне никакого удовлетворения. Я с досадой понимаю, что вместо ощущения свершения хоть и маленькой, но всё же мести я чувствую угрызения совести. Почему-то мне становится жаль Фаста, будто он не ночь на полу провёл, а оказался выброшен на свалку жизни. И от этого внутри как-то… гадко, что ли? Будто бы я надавила на и так больное место. Внутри начинает свербеть от чувства вины, и это ещё больше портит мне настроение.
Права Миранда: ребячество всё это. Пора бы уже забыть обиды на этого эгоиста и вести себя, как и положено деловой гратте. Тем более у нас очень выгодная для меня сделка.