Хозяйка магического экспресса
– А пассажиры как? Маркус, это всё пассажирские вагоны! Это мои клиенты, которых я обязалась перевезти в Арагер. Тебе легко говорить – сбросьте балласт, но ты-то с Розмари нас скоро покинешь, а у меня – репутация! Я этим зарабатываю! – Я наступаю на него, тыча ему пальцем в грудь.
Нахал хватает меня за руку и притягивает к себе. Какое-то время задумчиво смотрит в моё красное от негодования лицо, а потом на его губах появляется хитрющая улыбка.
– Репутация, говоришь? Ну, будет тебе репутация!
Он отодвигает меня со своего пути и подходит к пульту управления, пробегается взглядом по панели и щёлкает тумблером громкой связи.
– Уважаемые пассажиры «Торопыги», говорит Маркус Риглер Фаст, знаменитый пират и разбойник. Данным сообщением я объявляю сей экспресс своей собственностью. Стюардов прошу отцепить три хвостовых вагона. Нам этот балласт больше не пригодится!
– Ты что творишь?! – Кажется, за сегодня мы оба успеваем удивить друг друга своими выходками.
– Краду у тебя «Торопыгу». И, согласно кодексу межмировых перевозок, если у вас украли поезд, вы никому ничего не должны! Нет экспресса – нет стресса!
– Ты невозможный человек! – Я чуть ли не дымлюсь от гнева, но и не признать того, что в поступке Маркуса есть логика, не могу.
А потому лишь молча наблюдаю, как на схеме экспресса один за другим гаснут огоньки отцепляемых вагонов. И так тоскливо мне становится, будто от себя отрываю, из сердца выдираю. Я украдкой вытираю выступившую слезу, но это не остаётся незамеченным.
– Да не плачь ты, новые купим! – искренне недоумевает Маркус.
– Тебе не понять, это ведь всё Рупертом собиралось, это его наследство, – отвечаю я, поражаясь опустошённости, что сквозит в голосе.
– Тогда вернёмся позже и заберём. Или выкупим. Или снова украдём. Всё будет хорошо.
Иногда мне кажется, что оптимизм Маркуса – это не особенная черта характера, а просто признак клинического идиотизма. Проще говоря – слабоумие и отвага!
– Готово, – бросив на нас короткий взгляд, докладывает Освальд.
Я в ответ лишь киваю, не в силах произнести благословение на старт. Поверить не могу, что добровольно оставляю и пассажиров, и часть своего имущества. И самое болезненное – кусочек моего прошлого. Счастливого прошлого.
Машинист запускает движитель и резко, практически без разгона, пробивает проход в Межмирье. На какое-то мгновение я даже вздыхаю свободно. Удалось! Каким-то чудом и неожиданной выходкой Маркуса, но мы свободны. Да, без возможности заработать деньги, но зато не в казематах жандармерии.
Однако радость быстро гаснет, когда я замечаю след от вспышки справа по борту. А буквально в следующее мгновение «Торопыгу» встряхивает так, что мы с Маркусом летим на пол.
– Вот же ж черти подпространственные, – ругается Освальд у пульта. – Агата, это наш старый знакомый. Они как-то умудрились упасть нам на хвост! Идут на абордаж!
В этот момент нас снова трясёт, я слышу скрип и треск разрываемого металла и понимаю, что это не просто сцепки, это именно что абордажные когти! Жандармерийский экспресс просто разрывает на части моего «Торопыгу»!
– Стой, дурёха, меня хотя бы подожди! – кричит мне Маркус, когда я вскакиваю и стремглав бросаюсь в поредевший хвост пока ещё моего поезда.
Открыв переборку в рудохранилище, я пробегаюсь взглядом вокруг и на мгновение облегчённо выдыхаю: здесь всё цело. Но лязг раздираемого металла, что доносится с другой стороны, не внушает оптимизма. Пространство вокруг меня смазывает, я даже не замечаю, как пробегаю хранилище, затем столовую, в которой меня провожают испуганными взглядами помощницы Миранды. Лишь мозг, цепляясь за привычный анализ в попытке сохранить подобие спокойствия, отмечает, что и этот вагон относительно цел.
Но я бегу дальше, мне нужно добраться до последнего гостевого вагона, который теперь является нашим хвостом, – туда, где разместились Розмари с Маркусом.
– Гратта Хардисс, там гратта Миранда… – В момент, когда я пробегаю по спальному вагону моей команды, на меня налетает стюард Дерек. – Мы не можем её вытащить!
Что-то ответить работнику я не успеваю, просто понимаю, что сейчас это лишнее, каждая секунда на счету.
– Не волнуйся, сейчас всё исправим. – Маркус пытается зарядить меня своим спокойствием, но это не работает.
Это ему не впервой участвовать в подобных схватках, я же всегда стараюсь всё решать миром и дипломатией. Да и не могу я до конца осознать весь ужас сложившейся ситуации. В голове тревожным колокольчиком звенит лишь одна мысль: только бы успеть спасти Мири и малышку!
Дверь в тамбур перекосило и заклинило, и, пока я безрезультатно пытаюсь отодвинуть её, Фаст с ходу сносит её огненным шаром. Зануда в голове моментально выставляет ему счёт за порчу имущества, но я отмахиваюсь от этой мысли.
– Боги! – в ужасе выдыхаю я, заглядывая в вагон.
Точнее, в его подобие. Часть стены вырвана с мясом, обнажая межмирное пространство. Вокруг нас плавают осколки от люстр, деревянные щепки и обломки мебели, а в зияющую прореху виднеется атакующий нас поезд. Зловеще чёрный, с говорящей надписью «Хищник» на боку, он отполирован настолько, что на его поверхности отражаются разноцветные вспышки, проносящиеся в окружающем нас пространстве.
В десятке ярко-жёлтых «букашек» на борту вражьего экспресса я узнаю Рикарда Ремера. Командор, облачённый в специальный костюм, который позволяет находиться в Межмирье, ползёт по обшивке «Хищника». Ещё чуть-чуть – и мы снова сблизимся на расстояние прыжка, и тогда эти подонки ни перед чем не остановятся. Если с одним-двумя жандармами мы с Маркусом ещё можем справиться, то вот с целым отрядом, да ещё во главе с Ремером, – миссия самоубийственная.
– Помогите! – Крик Миранды возвращает меня в реальность, отвлекая от приближающегося противника. – Помогите-е-е-е!
– Они в вашем купе, – сразу же определяю я цель, отталкиваюсь от переборки и плыву в указанном направлении.
– Всё-таки умел Руперт создавать вещи, – проговаривает Маркус, намекая на то, что мы находимся в повреждённом вагоне, но всё ещё живы. – Он весь состав оснастил защитой от межпространства?
– Да, – киваю я, сосредоточенно подбираясь к нужному нам проёму.
И только касаюсь косяка, как оттуда выглядывает испуганная мордашка Розмари.
– Вы пришли! – радостно вопит девочка, а в её всклокоченных волосах от восторга верещит Кропалёк.
И если бы не ужасающая обстановка, я бы даже улыбнулась. Но времени веселиться нет, я снова молча киваю, подталкиваю малышку в сторону её «отца».
– Выведи их в столовую, а я помогу Мири, – бросаю через плечо.
– Я вернусь, – отвечает Маркус.
Да я и не сомневаюсь. По упрямству и желанию всё контролировать мы с ним равны.
Оставшись одна, я всё-таки влетаю в купе и замираю на пороге. Элементы обстановки плавают в невесомости, но каким-то образом обломки от шкафа зажали ногу Миранды между кроватью и стенкой, вернее, остатками переборки, поскольку когти «Хищника» нещадно прошлись по ней, оставляя уродливые разрывы.
– Рози в безопасности? – Подруга находит меня взглядом, а в её глазах я вижу тщательно скрываемую боль.
Я чувствую подступающую панику, как страх склизкими щупальцами перекатывается в животе и подбирается к горлу. С трудом сглотнув, я силой воли загоняю истерику глубже, на задворки сознания. Сейчас мне надо быть сильной, чтобы спасти Мири и мою команду, сохранить хоть какую-то часть «Торопыги». О том, что с минуты на минуту тут могут быть жандармы, я и вовсе стараюсь не думать.
– Рози с Маркусом, считай, почти в порядке. Но без твоей заботы это продлится недолго, – проговариваю я, подлетая и плечом пытаясь оттеснить внезапно тяжёлую доску. – Давай, Мири, помоги мне.
– Не получается, я уже и так и эдак, – печально произносит она в ответ, явно сдавшись и плюнув на любую попытку спастись. – Уходи, Агата, отсоединяйте вагон и уходите. Не дайте Рикарду добраться до малышки. И до тебя.
– Чушь не говори! – Внезапная вспышка злости на подругу придаёт мне сил. – Как ты вообще могла подумать, что я тебя оставлю? Да меня Освальд никогда не простит! И к тому же для кого я по всему рынку гречишный мёд разыскивала? Эту гадость, кроме тебя, никто не ест!