Моя любимая заучка (СИ)

— А ты чего хочешь?
Пиздец, походу опять мимо.
Лиза стушевалась на миг, но дерзко вскинула подбородок и подошла ближе, почти уткнувшись в диван.
— Я первая задала вопрос.
Мы тут в игры что ли играем? Как же сложно давался этот разговор.
Громов сделал шаг вперёд, и теперь их разделял только диван.
— Я хочу, чтобы ты стала моей, Ромашова.
  
Глава 43
 
— Я хочу, чтобы ты стала моей, Ромашова.
Сказал тихо. Выдохнув так, что даже стало легче. Будто сбросил стальные оковы, всё время державшие его. Скинул тяжёлый груз, и стало легче.
Потому что он сделал это. Сказал ей прямо в глаза. В её такие красивые глаза.
И она его услышала. Поняла, обдумывала. Так как стояла с открытым ртом и молчала.
Она стояла близко, но перед ними существовала преграда в виде кожаного дивана. Её глаза заметались из стороны в сторону, а руки задрожали. Даже невооруженным взглядом, при слабом свете было видно, что её затрясло.
Единственное, что сразу бросилось в глаза, когда она подошла ближе, это худоба. Она похудела, и довольно сильно. Щёки впали, а скулы выделялись сильнее, чем раньше.
Он окинул её с ног до головы и понял, она стала ещё тоньше, чем была.
Не дожидаясь ответа, он выпалил:
— Ромашова, ты вообще что-нибудь ешь?
Она недоумённо встретила его взгляд:
— Что?
— Ты похудела.
— А…
Лиза как будто сразу же забыла, что он ей говорил. Она схватилась за голову, и с губ сорвался стон. Покачнулась, а одна нога подкосилась в коленке. Громов сразу же понял, что что-то не так, и в миг обогнул диван и подхватил её под руки.
— Что за фигня, Ромашка? Тебе плохо?
Она обмякла в его объятиях, и глаза закрылись.
— Эй!
Что, блядь, происходит?
— Ромашова!
А она словно уснула, всем весом навалившись на него.
В груди нарастала паника. Он стоял и держал её на весу, абсолютно не понимая, что делать. И некому подсказать, они здесь одни!
Ничего лучшего не придумал, как уложить её на диван. Он аккуратно подложил под голову небольшую диванную подушку и выпрямил тело, откидывая ноги за край дивана.
Стоял и смотрел. Что делать то, блядь?
Взял стакан с водой со стола и выплеснул ей в лицо.
Руки дрожали, на миг ему показалось, что она умерла, настолько она была неподвижна. Но через мнговение она глубоко выдохнула, испустив стон. Будто вынырнула на поверхность из пучины глубокой воды.
— Ты меня до усрачки напугала!
Она резко села на диване и простонала, запуская руку в волосы:
— Меня тошнит!
И свесилась с края дивана.
Она что, блюёт? Видимо да, так как зазвучали рвотные позывы, и возле дивана расползлась небольшая лужица. Ну пиздец. Это у неё на него аллергия началась?
Громов налил ещё один стакан воды и наклонился к ней, приподнимая голову:
— Выпей.
Ромашова откашлялась и взяла в руки стакан. Сделала пару глотков и откинулась на подушку, прижимая руки к глазам:
— Как же стыдно…
— Ромашова, тебя от меня тошнит?
Ну больше ничего лучше не придумал, вот как промелькнула такая мысль, сразу и озвучил.
— Что? Нет. Просто как-то стало плохо в момент. Внутренности сжало. Такого раньше со мной не происходило.
Громов смотрел на неё озабоченно. Она часто дышала и не отрывала руки от лица.
— Тебе стало лучше?
Она оторвала руки от лица и посмотрела на него жалобно:
— Вроде бы да. Но голова кружится. Мне кажется, что передо мной два тебя.
— Может в медпункт тебя отнести?
— Нет. Если не сложно, то в мою спальню, пожалуйста.
— Хорошо.
Громов аккуратно взял её на руки и понес, стараясь не сильно раскачиваться при движении. Пока нёс, понимал, она стала слишком лёгкая.
— Ромашка, тебе нужно нормально есть. Ты почти ничего не весишь.
Она прижималась к его шее, слабо обхватив плечи руками и только вздохнула:
— Нет аппетита. Это ты виноват, Громов.
Не укоряет, просто констатирует факт.
— Я всё исправлю. Обещаю.
А она лишь прижалась на миг к нему крепче. Но всего лишь на миг, видать силы совсем её покинули.
Пока они шли по коридорам, немногочисленные студенты удивлённо таращились на них. Да вообще плевать, кто и что подумает.
 
Он взбежал вверх по лестнице и зашёл в женскую спальню.
Рыжая, сидевшая в короткой ночной рубашке, вытаращилась на них так, будто увидела приведение. Но, окинув взглядом Лизу, поняла, что что-то не так, и быстро подбежала к ним:
— Что случилось?
— Её стошнило, и она грохнулась в обморок, — бросил Максим, укладывая Лизу на кровать. Взгляд на миг задержался на цветах.
Даша озабоченно села рядом с Лизой потрогала ей лоб ладонью.
— Лиз, ты как?
Ромашова цветом лица стала почти такой же, как Громов. Бледная, будто из неё выкачали всю кровь. Лежала на боку с закрытыми глазами и часто дышала.
— Рыжая, — рявкнул Максим, присаживаясь с другой стороны от Лизы, — Почему она нихуя не жрёт?
Даша подняла на него голову, оторвав обеспокоенный взгляд от подруги:
— Я как-то не придала этому значения. Заметила, конечно, что она сильно похудела, но списала на нестабильное эмоциональное состояние. Которое, на минуточку, вызвал ты. Потому что до тебя у неё все было нормально!
Громов вздохнул и оглядел комнату. Кровать, на которой они сидели, находилась недалеко от входа возле окна, а кровать подруги напротив. Два письменных стола, пара шкафов и ещё одна дверь, скорее всего в ванную. Обычная девчачья спальня. У него была почти такая же, только раза в два больше, но их и проживало трое.
— Даш, раз вы так близки, позаботься о ней, — Громов протянул руку и коснулся головы Лизы, нежно проведя по мягким волосам, — Проследи, что бы она хорошо завтракала, обедала и ужинала. Слишком часто она стала пропускать трапезы.
Даша сидела, натянув на коленки ночную рубашку, рыжие волосы были собраны в пышный пучок на голове, а на лице ни грамма косметики. Непривычно было видеть её такой, и ему показалось, что он вторгся в её личное пространство. Чего делать совсем не хотел и не собирался.
Рыжая тяжело вздохнула:
— Конечно, теперь я буду внимательно за ней приглядывать, раз она начала падать в голодные обмороки. Но я прошу тебя, Максим, перестань трепать ей нервы.
Громов поднялся с кровати:
— Я уже пообещал ей. Думаю, мне пора идти.
И круто развернулся, уже собираясь покинуть спальню, как услышал тихое:
— Максим...
Он остановился в дверном проёме и обернулся. Ромашова привстала, облокотившись на локте, и смотрела на него. Взгляд тяжёлый, глаза болезненно блестели.
— Останься со мной, пожалуйста.
Остаться? Здесь? Он недоумённо уставился на неё:
— Ромашова, с тобой будет Даша.
— Пожалуйста.
Рыжая с минуту помолчала и вскочила, сгребая в руки одежду и сумку:
— Я уйду к Глебу. И оттуда сразу пойду на завтрак и занятия. Все равно уже оставалась у него. Единственное, придётся немного помучиться из-за храпа Ромы, но ничего, переживу. А ты останься с ней.
Прошуршав ещё у себя в шкафу, рыжая с сумкой и кучей вещей в руках выпорхнула из спальни, аккуратно прикрыв за собой дверь.
  
Глава 44
 
Они остались одни и слабый свет бросал игривые тени на стены, отчего казалось, что комната была живой.
Ромашова села в кровати, упёрлась ладонями о покрывало и вскинула голову, заглянув Максиму в глаза:
— Мне уже получше. Но мне нужно в ванную. Ты останешься со мной?
Смотрела как-то жалобно, с надеждой.
Максим молча кивнул.
Естественно он останется, рыжая ведь убежала. Это конечно пиздец как необычно, ночевать в спальне Ромашовой, но какая разница? Боря знает, что у него должна была быть встреча в кабинете, и если он не придёт ночевать, то вряд ли поднимет панику.
Ромашова встала с кровати, залезла к себе в шкаф и достала пижаму.