Зачетная алхимия. Приручить дракона
– Так куда идти? – излишне оптимистично спросила я, делая вид, что кирпичепада за дверью не услышала.
– По лестнице на первый этаж, – ответил Рохт и позволил мне идти первой. А сам шел на пару шагов позади. Не иначе как бдел, чтобы я куда-нибудь не туда не свернула, еще чего лишнего не натворила и никаких стен в довесок не разнесла.
Так мы и добрались до лаборатории, где нас уже ждал мастер-артефактор. Ему удалось вытащить записи из кристалла. Причем их было несколько. И все, на первый взгляд, абсолютно не подозрительные. А на второй…
Одна из четырех отличалась. Вот на первой Нар смотрит прямо на зрителя и улыбается на фоне академии. Что ж, видимо, мелкий от радости решил запечатлеть себя любимого. На второй – изображение списка зубодробительных формул, выведенных на доске. Это, похоже, кто-то не успел переписать в тетрадь лекцию. Зная братца, могу утверждать, что наверняка он был занят чем-то другим, более важным: местью, шкодой или флиртом. Но чтобы ради этого пропустить свои любимые расчеты телепортов… Кажется, я начала понимать, зачем Нар приобрел столь дорогой артефакт связи со встроенным кристаллом записи.
Третье изображение – какой-то адепт и девушка. Причем эти двое под деревом явно не аналитической алхимией занимались. Скорее, вещами более приятными и простыми. Например, размножением. И по всем признакам это была не теория, а практикум. О последнем красноречиво свидетельствовали приспущенные штаны и задранные юбки.
– Что это? – с интересом глядя на снимок, подслеповато прищурившись через очки, спросил эксперт и почти носом уткнулся в зависшее в воздухе объемное иллюзорное изображение, на котором были отчетливо видны все детали.
Но если меня и дракона заинтересовали лица участников, то артефактора, кхм, нижние части тел. Вернее, тела, девичьего. Там, где были чулки и край кружевного белья.
– Полагаю, интим, – холодно отозвался ящерюга.
Его голос при этом был таким ледяным, что не просто охладил любопытство эксперта, а еще немного – и напрочь бы заморозил артефактора, аж до чахотки.
– В первую очередь, это компромат, – фыркнула я на это замечание.
Рохт на это не преминул заметить:
– Интересные у твоего брата увлечения…
– Нормальные у него увлечения, – вступилась я за Нара. – Чтоб ты знал, компромат вообще полезная вещь! Он значительно ускоряет любые переговоры и является залогом хороших и прочных партнерских отношений…
– Это твое личное мнение? – на всякий случай уточнил законник.
– Вообще-то, это один из пунктов свода правил нашей семьи… – ответила я. – Если точнее: можешь собрать черное досье – собирай! Пригодится.
Дракон посмотрел на меня так, что стало понятно: с кланом Бертрандо он в будущем не планирует иметь никаких дел. Никогда! Ни с кем!
– А ты не думаешь, что именно из-за этого изображения у твоего брата неприятности? – вкрадчиво поинтересовался законник.
– Навряд ли, – ответила я. – Куда подозрительнее мне кажется последняя проекция. – И я кивнула на четвертую иллюзию, парившую над столом.
Там снова был Нар, а с ним еще один адепт. Рыжий вихрастый малый. На фоне витрины. Они оба стояли почти в полный рост и широко улыбались.
Но я смотрела не на младшенького, а за него. На витрину, в стекле которой отражалась девушка. Красивая своей яркой, я бы даже сказала, тяжелой красотой. Блондинка с пухлыми губами, высокой пышной грудью, которую блузка обтягивала так, что пуговички на ней готовы были вот-вот сорваться в полет и расстрелять случайного прохожего. Нижний противовес у красотки тоже был впечатляющим. На такой чашку кофе поставь – не упадет.
– Что тебя в ней смутило? – насторожился Рохт. – Этот рыжий? Ты его раньше видела?
– Да, пару раз. Это одногруппник брата, кажется. Но меня не он зацепил. А отражение. Девушка… она какая-то вся слишком.
Дракон наклонился к изображению. Почти как артефактор недавно. Разве что носом не уткнулся в иллюзию, и после нескольких секунд Рохт мрачно вынес вердикт:
– Да, такое ощущение, что она на охоту вышла…
Я не успела спросить: «За кем охотиться-то?» – как ящерюга уже начал крутить иллюзию, рассматривая на ней мелкие детали: край вывески, первые буквы названия улицы на углу дома…
Глядя на Рохта, я задала совершенно другой вопрос:
– Знаешь это место?
– Кажется, да. Похоже на торговый дом, что на улице Трех Сиреней.
– Наведаемся туда? – тут же уточнила я.
– Да, поехали, – кивнул мне дракон и забрал кристалл, обратившись уже к артефактору со словами: – С меня та самая бутылка ормирского джина, занесу, как и обещал.
– А… – начал было эксперт, но было уже поздно: мы с ящерюгой неслись по лестнице вниз.
Едва только я и Рохт оказались на улице, как прыгнули в его машину и помчались на ту самую улицу.
Сиреней на ней, к слову, не было вообще. Зато людей и нелюдей – хоть отбавляй. Эта улица буквально бурлила. Так что машину пришлось оставить в самом ее начале и влиться в водоворот. Над нашими головами мелькали вывески торговых домов. А мы сами стремительно шли мимо кабаре, театров, жилых домов – с мраморными колоннами и лепниной, маленьких закусочных и помпезных ресторанов… Я бы сказала, что здесь царил дух рынка. Только толчея и суета были с гламурным блеском, подсвеченные даже днем яркими огнями.
В такой круговерти легко встретить кого-то, как и потерять. Поэтому я неотрывно следовала за Рохтом, который, как волнорез, рассекал шумную толпу. И вот мы наконец оказались у той самой витрины, где еще вчера днем, если верить матрице записи с кристалла, был мой брат. А сегодня – никого или…
Краем глаза я увидела ту самую девицу, что была в отражении витрины. Сейчас она флиртовала с каким-то парнем. Он же, судя по количеству артефактных колец на пальцах, был либо чародеем, либо тем, кто жить не может без магии.
– Рохт, кажется, это она… – И я указала взглядом на блонди.
Она, словно что-то почувствовав, повернулась, посмотрела на нас и…
– Вот дрянь! – выдохнула я и сорвалась с места прежде, чем сама поняла, что делаю.
А все потому, что за долю секунды до этого рванула прочь эта белобрысая кикимора!
Глава 5
Мое тело, привыкшее, если тебя догоняют, убегать, а если от тебя пытаются удрать – поймать, сработало на рефлексах. Только не я одна была такая. Рядом со мной вихрем пронесся дракон. Еще и крикнуть успел:
– Давай справа!
Я лишь кивнула и помчалась в обход, свернув в подворотню. Здесь царили полумрак и сырость, а в воздухе витал запах сточной канавы.
Рядом с ногой пискнула крыса – это я прищемила ей ботинком хвост. Но прежде чем голохвостая тварь успела цапнуть меня в ответ, я уже успела умчаться дальше, взяв разбег для мусорной кучи. По ней, наваленной у стены тупика, как по трамплину, я промчалась вверх, оттолкнулась от чего-то твердого и взмыла в воздух. Руки сами собой ухватились за кирпичную кладку, что перегораживала проулок.
Позади раздался мат. Так, кажется, что-то твердое было головой бродяги, заснувшего в куче отбросов. Сейчас же он возмущался тем, что кто-то посмел врезать ему по затылку.
– Простите, – пропыхтела я, переваливаясь через стену.
Как только оказалась с другой ее стороны, отпустила вытянутые руки и приземлилась на брусчатку. Боль стрельнула в щиколотку, но я, наплевав на это, побежала вперед. Когда я была уже почти у поворота, из-за него выскочило что-то белобрысое, на ходу сбрасывающее иллюзию.
Какого?..
Оказалось, назвав девицу кикиморой, я ей польстила. Это была баньши. Когда личина спала, я увидела ноздреватую серую кожу, короткий нос-впадину, безгубый, словно вырезанный на блине-лице рот.
Тварь мотнула башкой, втянула своими носопырками воздух и, словно почуяв меня, повернула голову. Мы встретились с ней взглядами, и тварь раззявила свою пасть, полную клыков, готовясь заорать. Но прежде чем она успела издать первый звук, я рыбкой нырнула за бочку, которая стояла для сбора дождевой воды, и зажала уши руками.