Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
Между Рио и Каракасом завязалась оживленная переписка. Но, как говорится, шила в мешке не утаишь, и слухи о какой-то операции, подготавливаемой капитаном Галвао совместно с генералом Делгадо, дошли до португальского посольства в Венесуэле.
7 января 1960 года в столице Республики Венесуэлы городе Каракасе вручил верительные грамоты новый чрезвычайный и полномочный посол Португальской Республики Маркуш Фонсека. Сотрудников посольства он обязал составлять подробные отчеты о всех событиях, происходящих в португальской общине, проживавшей в Венесуэле, в первую очередь о деятельности португальских политэмигрантов, самой крупной фигурой среди которых, естественно, был капитан Энрике Галвао.
В январе 1960 года из крепости Пениши совершила дерзкий побег группа руководителей Португальской компартии во главе с Алваро Куньялом. Директор ПИДЕ капитан Невиш Граса был уволен, и на его место назначен полковник Омеру Оливейра ди Матуш, известный среди населения под кличкой «Гиммлер», служивший ранее офицером в национальной республиканской жандармерии.
Через несколько месяцев после вступления на пост нового директора ПИДЕ ему на стол положили донесение от нового посла Португалии в Венесуэле. Должен сказать, что Фонсека направлял свои донесения в два адреса: в министерство иностранных дел и ПИДЕ. Однако донесения, поступавшие в политическую полицию, были более подробными. Омеру ди Матуш в общих чертах знал, что в Венесуэле капитан Энрике Галвао обсуждает с испанскими политэмигрантами какой-то план, цель которого нанести удар по престижу законных португальских властей и что идейным вдохновителем плана является генерал Умберто Делгадо, с которым Галвао поддерживает постоянную связь.
Подготовка операции «Дульсинея» велась очень медленно. Сначала Энрике Галвао намеревался сам возглавить операцию, без участия Делгадо. Но потом, взвесив все «за» и «против», пришел к выводу, что операция вызовет больший резонанс, если идейным руководителем объявят генерала Умберто Делгадо. 30 сентября Галвао направляет Делгадо письмо следующего содержания:
«Я, Энрике Карлуш Малта Галвао, назначенный генералом Умберто Делгадо генеральным секретарем «Национального движения за независимость» и специальным представителем этого движения в Венесуэле, заявляю торжественно, что генерал Умберто Делгадо доверил мне подготовку и руководство операцией, называемой «Дульсинея»... Я подтверждаю, что признаю генерала Умберто Делгадо единственным законным и действующим руководителем португальской демократической оппозиции, так как он был избран на этот пост португальским народом. Утверждаю Декларацию моей подписью и отпечатками пальцев».
Генерал Умберто Делгадо, читая и перечитывая текст Декларации, испытывал величайшее удовольствие. Наконец-то приближается настоящее дело, наконец-то его имя перестанет фигурировать в рекламных объявлениях фирмы «Сешташ Амарал», а появится на первых страницах всех газет мира, и миллионы людей снова станут говорить: «Генерал Умберто Делгадо полон сил и энергии, генерал Умберто Делгадо действует!» На этот раз режим Салазара получит такой удар, от которого, может быть, не оправится никогда.
Генерал был не прав, считая, что его предали забвению и вспомнят лишь, когда начнется операция «Дульсинея». В эти дни в Риме два человека неоднократно в своих беседах упоминали его имя. Этими людьми были новый военный атташе Соединенных Штатов в Италии Вернон Антони Уолтерс и итальянский подданный Эрнесто Бизоньо.
43-летний полковник Вернон Уолтерс сделал блестящую карьеру. Он уже был помощником военного атташе США в двух странах и сотрудником группы помощников президента Эйзенхауэра. Уолтерс находился в двойном подчинении: разведывательной службы Пентагона и Центрального разведывательного управления США.
Если же говорить о биографии Бизоньо, то она имела одно сходство с биографией Уолтерса: в ней не было ни одного светлого пятна.
Первые упоминания о существовании Бизоньо встречаются в сохранившихся документах гестапо времен оккупации Италии гитлеровскими войсками, когда в сентябре 1943 года немецкие фашисты создали на территории Италии марионеточную фашистскую республику, так называемую «Сало репубблика». По прямому указанию немецкого посольства итальянский фашист Марио Скаччиа сколотил сеть доносчиков для борьбы с итальянским антифашистским движением Сопротивления. Одним из первых добровольцев, вызвавшихся выполнять эту гнусную роль, был Бизоньо, тогда еще лицеист. Он принимал участие в облавах на патриотов в составе карательных отрядов, которыми командовали Полластрини и Бернаскони. Кроме того, Бизоньо составил и через итальянца Личио Джелли [17], отвечавшего за связь между итальянскими фашистами «Сало репубблики» и руководством эсэсовских частей в Италии, передал гитлеровцам список своих соучеников, которые, по его утверждению, придерживались антифашистских взглядов. Когда 4 июня 1944 года Рим был освобожден англо-американскими войсками, то через четыре дня Скаччиа и Личио Джелли явились к руководству американской стратегической службы (ОСС) и передали им полный список римской «пятой колонны». С этого момента они стали работать на американскую стратегическую службу. Бизоньо последовал примеру своих шефов. В архивах стратегической службы (перешедших потом, как и другие материалы подобных служб, в архивы ЦРУ) хранится копия распоряжения, подписанная лейтенантом Клаудио Бове, где говорится, что «итальянский гражданин Эрнесто Бизоньо оказывал содействие союзным войскам и дал согласие выполнять задания американской стратегической службы».
После войны Бизоньо предстал перед итальянским военным трибуналом в Риме, обвиняемый в сотрудничестве с гитлеровскими оккупантами. Бизоньо предъявил трибуналу бумагу, подписанную лейтенантом Клаудио Бове, но трибунал не счел наличие такого «документа» смягчающим обстоятельством, и Бизоньо сначала отправили в концентрационный лагерь в Терни, а потом перевели в воспитательную колонию, находившуюся около Болоньи. В начале 1946 года в Италии объявили амнистию, и Бизоньо вышел на свободу.
Бизоньо начинает заниматься для заработка сутенерством, а для души заводит связи с итальянскими неофашистами. В тот же период он вступает в контакты с «Рансеньман Женеро» (французская политическая полиция), и его зачисляют осведомителем с выплатой ежемесячного вознаграждения.
Перед отъездом в Италию Уолтерс, просматривая итальянские архивы ЦРУ, взял себе на заметку несколько фамилий итальянцев, выполнявших задание американских специальных служб в первые послевоенные годы, но контакт с которыми в последнее время не поддерживался. Среди них был и Эрнесто Бизоньо.
Вернону Уолтерсу за годы работы в военной разведке и ЦРУ множество раз приходилось иметь дело с типами, подобными Бизоньо. Общаясь с ними, он чувствовал себя как рыба в воде и знал, о чем вести разговор, каким тоном, что может интересовать подобных подонков, представлявших главную базу, основной источник информации для десятков и десятков Уолтерсов, орудующих в различных странах.
Уолтерс потребовал от Бизоньо возобновить «поставку» сведений, он попросил рассказать о близких людях Бизоньо и о знакомых, занимающих более-менее видное положение в итальянском обществе.
Господина из ЦРУ особенно интересовали иностранные политические эмигранты. Когда Бизоньо упомянул имя герцогини Марии Пиа ди Брагансу, Уолтерс не скрыл своей заинтересованности.
Герцогиня была противницей Салазара, жила в Риме, но претендовала на португальский престол, считая себя прямой наследницей последнего монарха. Она часто посещала Португалию и даже была там во время последних президентских выборов. Герцогиня считала себя большим другом Делгадо.
— Вы вхожи в дом к герцогине? — поинтересовался Уолтерс.
— Бывал у нее несколько раз. Она очень общительный человек, а у меня есть приятель Мариу ди Карвалью, тоже португальский эмигрант. Мариу однажды взял меня с собой и познакомил с герцогиней. Доходов у нее особых нет, видимо, имеются кое-какие сбережения, на них и существует.