Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

В начавшемся турне по Европе Англия была первой страной, которую намеревался посетить Делгадо. Однако, вылетев из Каракаса и пересев в Нью-Йорке на самолет, летевший в Европу, Умберто Делгадо в положенный час не сошел в лондонском аэропорту. В списке пассажиров прибывшего самолета Умберто Делгадо не оказалось.
* * *
...Самолет голландской авиационной компании КЛМ снижался. Загорелись сигналы: «Не курить», «Застегнуть привязные ремни».
«Господа пассажиры, — послышался из репродукторов голос стюардессы, — наш самолет идет на посадку. Через несколько минут мы приземлимся в аэропорту Престуик. Стоянка один час».
Ну что ж, за час можно отдохнуть, походить по залу аэропорта, посмотреть, что это такое за Престуик, а отсюда, кажется, уже недалеко и до Амстердама. Делгадо устал от перелета через океан, но держался бодро, предвкушая встречу с друзьями в лондонском аэропорту, куда он прибудет после посадки в Амстердаме. Конечно, ему хотелось лететь прямым рейсом из Нью-Йорка в Лондон, но уж так было составлено расписание, что друзья, приобретавшие для него в Рио-де-Жанейро билет, могли выбрать только рейс с пересадкой в Амстердаме и посадкой в этом неизвестно откуда взявшемся Престуике.
Как оказалось, от Престуика до Голландии лета было всего лишь минут тридцать. Когда Делгадо проходил полицейский контроль, его спросили, долго ли он пробудет в Голландии. «О, нет, — ответил Делгадо. — Я здесь транзитом, лечу в Великобританию».
— Но, сэр, вы только что прилетели из Великобритании.
— Как из Великобритании? Я лечу из Нью-Йорка, из Соединенных Штатов Америки.
— Да, но вы же делали посадку в Престуике.
— Что ж из этого?
— Но это же Великобритания! Это же международный аэропорт Глазго. А по крайней мере до вчерашнего дня Глазго считался столицей Шотландии. А Шотландия, насколько я знаю, входила в состав Великобритании. Что-то вы, мистер, путаете.
— Я? Генерал Делгадо и путаю! Мои люди мне купили билет и сказали, что я должен сделать пересадку в Амстердаме. При чем тут я?
— Могли бы поинтересоваться, зачем вам лететь в Амстердам, если от аэродрома Престуика каждые полчаса ходят самолеты на Лондон. А вы зачем-то даже запаслись въездной голландской визой.
— Но после Лондона я должен лететь в Амстердам! У меня назначены встречи! У меня дела!
— Вашу визу мы сейчас погасили. Она действительна лишь на одноразовый въезд в нашу страну. Придется вам в Лондоне побеспокоиться и снова запросить голландскую визу.
Взбешенный генерал, сочтя ниже своего достоинства продолжать препираться с каким-то полицейским чиновником, забрал паспорт и отправился искать телефон, чтобы соединиться с Лондоном и предупредить друзей о неожиданной задержке.
В Лондон Умберто Делгадо прибыл с опозданием на четыре часа. На следующий день, 22 ноября, к генералу прилетела жена из Лиссабона. Португальские власти поставили в ее паспорте штамп, согласно которому срок пользования паспортом ограничивался шестью месяцами.
В Англии генерал встречался с секретарем международного департамента лейбористской партии, одним из руководителей либеральной партии, и с другими не менее важными персонами. Конечно, Делгадо было приятно, что его, представителя оппозиции режима Салазара, так учтиво принимают. Но он так долго и упорно стремился в Англию не затем, чтобы выслушивать сочувственные речи. Ему нужна была конкретная помощь, реальная поддержка, в первую очередь финансовая. Но и лейбористы, и либералы, не говоря уже о представителях консервативной партии, старательно уклонялись от любых разговоров на столь щекотливую тему. Когда же Делгадо, отбросив всякие церемонии, задавал прямой вопрос: «Чем можете вы помочь «Национальному движению за независимость», которое я возглавляю?», собеседники сочувственно вздыхали, и ответ звучал примерно одинаково во время всех встреч:
«К сожалению, мы не располагаем достаточными средствами, и вообще не в наших традициях оказывать материальную поддержку оппозиционерам стран, с которыми у нас имеются дипломатические отношения».
 
Что же касается португальских политических эмигрантов, проживавших в Англии, то от них ждать помощи было бессмысленно, так как их положение почти ничем не отличалось от положения португальских политических эмигрантов, проживавших в Бразилии. И здесь, в Англии, эмигранты, имевшие накопления, так же, как в Бразилии, не горели желанием расстаться с ними.
По сути дела, европейское турне генерала не состоялось. Когда после Лондона он прибыл, уже второй раз за эту поездку, на аэродром Амстердама, полицейская эмиграционная служба сообщила Делгадо о распоряжении министра юстиции, запрещавшем генералу выступать с публичными заявлениями, давать интервью прессе, радио и телевидению. Спорить с представителями властей не имело смысла, и Делгадо принял единственно правильное решение — вернуться в Бразилию, отказавшись от посещения Швеции, Федеративной Республики Германии и Франции.
В первых числах декабря генерал вместе с женой прилетел в Рио-де-Жанейро.
«РАСКОНСЕРВИРОВАНИЕ» ЭРНЕСТО БИЗОНЬО
Вернувшись в Рио-де-Жанейро, Умберто Делгадо совершенно не представлял себе, на какие средства он будет существовать, так как денег, привезенных женой, при самой жесткой экономии хватило бы максимум месяца на полтора.
Помощь пришла совершенно неожиданно. Португальский коммерсант, практичный человек, владелец фирмы «Сешташ Амарал» Руи Амарал Лемош решил выгодно использовать имя Делгадо в рекламе своей фирмы, занимавшейся продажей фруктов и рождественских продуктовых наборов. Торговец был абсолютно далек от политики и, как говорили люди, знавшие его, «имел не больше трех извилин в голове», что, однако, не мешало ему преуспевать. Амарал предложил Умберто Делгадо должность директора по рекламе. Но, числясь служащим фирмы Амарала и получая приличную зарплату (не меньше, чем какой-нибудь преподаватель университета), Делгадо практически там не бывал. Генерал «сдавал в аренду» свое имя. Амарал даже предложил ему возглавить рекламную газету фирмы, но представители оппозиции категорически выступили против использования имени генерала для пропаганды рождественских наборов и консервированных супов.
После бесед с Энрике Галвао генерал воспрянул духом. Генерал полностью поддержал идею, способную, как утверждал Галвао, «потрясти мировое общественное мнение». В середине апреля 1960 года Делгадо получил письмо из Каракаса, где Энрике Галвао подробно рассказывал о ходе подготовки задуманной им операции.
В Португалии флагманом туристического флота считалось судно «Санта-Мариа», совершавшее круизные рейсы не только у берегов Европы, но и в Карибском море, у побережья Соединенных Штатов и северной части Южной Америки. Галвао писал, что в Венесуэле испанскими политэмигрантами создана организация, называющая себя «Испанский революционный директорат за освобождение». Члены директората заявляли, что их люди время от времени осуществляют террористические акты в Испании. В Латинской Америке директорат имеет более двух с половиной тысяч испанских «камикадзе». Энрике Галвао предложил директорату захватить в открытом море «Санта-Мариа», заявляя, что к ним присоединится по меньшей мере пятая часть команды во главе с самим капитаном, который, как утверждал Галвао, настроен антисалазаровски. Захватив судно, они пойдут к острову Фернандо-По в Гвинейском заливе, а затем португальцы, участвующие в операции, атакуют остров Сан-Томе. При подходе португальского флота, который, естественно, Салазар направит к Сан-Томе, чтобы расправиться с мятежниками, Галвао и его люди высадятся на континенте и попросят политического убежища в Гане. «Там, — писал капитан Галвао, — к ним присоединится генерал Делгадо, и на этом закончится первая фаза операции». Какова будет вторая фаза, операции, Энрике Галвао не писал, так как сам не имел об этом ни малейшего представления.
 
Несмотря на всю безрассудность и фантастичность этого утопичного и абсолютно неосуществимого плана, генерал Делгадо загорелся желанием принять в нем участие или, на худой конец, быть его идейным вдохновителем, предоставив конкретное исполнение капитану Энрике Галвао и его людям. Делгадо даже придумал имя операции — «Дульсинея», почему-то вспомнив даму «рыцаря печального образа».