Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
Евгений не останавливал ее, не стал успокаивать. Терпеливо ждал, пока пройдет вспышка истерики.
Наконец Домрина затихла, слышалось только тяжелое дыхание.
Евгений подал ей стакан воды.
Молча взяла, выпила.
— А теперь послушайте меня дальше, — произнес Евгений тихо, убедительно. — Припоминаете наш с вами разговор летом? Тогда я вам ничего подобного не сказал. Спросил, что меня интересовало. Вы ответили. Я вам поверил, и мы распрощались. Так?
— Так, — кивнула головой.
— Теперь же дело приняло другой поворот. Теперь у меня есть факты, свидетельствующие, что в тот раз, летом, вы сказали неправду, что детей-близнецов Ирине Гай, если можно так выразиться, организовали вы, а заодно подговорили вашего хорошего знакомого Игоря Владиславовича Елкина путем шантажа брать у нее большие суммы денег и тратить их на вас и на себя. Об этом он сам рассказал вчера вечером в этом кабинете, сидя на том же стуле, на котором сидите сейчас вы. Вот его показания, почитайте, — и протянул ей протокол допроса Елкина.
Домрина не взяла его в руки, отказалась читать.
— Это поклеп! Я не знаю никакого Елкина! Думаете, если я одинокая, так все обо мне можно говорить! Я буду на вас жаловаться, подам в суд!
Евгений прервал ее:
— Значит, вы все отрицаете?
— Отрицаю и буду отрицать! — Домрина явно вызывала в себе злость. — Обо мне еще никто подобного не говорил.
Евгений сочувственно развел руками.
— Мне тоже неприятно об этом говорить, но что поделаешь. Вы врач и должны меня понять. Врач, пока не поставит диагноз, не говорит больному, какая у него болезнь. Мы, следователи, тоже, пока не проверим факты, не говорим человеку, что он совершил преступление. Если же вы и сейчас все отрицаете, попробуем убедить вас давним, проверенным способом. Подождите одну минуту.
Он встал из-за стола и вышел. Мы с Домриной остались вдвоем. Она вздохнула устало и хотела, наверное, о чем-то спросить, так как повернулась ко мне лицом, но не успела — вошел Евгений.
— Сейчас, — бросил ей, направляясь к столу. — Сейчас все станет на место, чтобы вы не возмущались, не кричали, будто на вас возводят поклеп.
Я догадался, что он решил сделать, и приготовился наблюдать, какую реакцию вызовет это у Домриной.
Она тоже, наверное, ощутила что-то неприятное и только посматривала на нас с Евгением холодными глазами. С него на меня, с меня на него. Словно хотела загипнотизировать нас.
Но вот отворилась дверь, и, держа руки за спиной, порог переступил Елкин. В помятом костюме, расхристанной сорочке, заросший рыжей щетиной. Куда подевались за эти дни его наглость, показная интеллигентность.
Взглянув на него, Домрина в первое мгновение хотела было что-то сказать, но спохватилась, да так и окаменела с полуоткрытым ртом и широко раскрытыми глазами.
Евгений пригласил Елкина сесть на свободный около стола стул напротив Домриной и, когда тот сел, обратился к ней:
— А что вы теперь скажете, Домрина? Будете отрицать, утверждать, что не знаете этого гражданина, не верите, что он во всем сознался?
— Верю, теперь верю, — зло прошептала Домрина и уставилась на Елкина. — Так вот каково твое слово, негодяй, твоя клятва! Клялся, божился, что в случае чего возьмешь все на себя, обо мне не проговоришься и словом, а коснулось дела, так все вылетело из головы! Клялся в любви, а любил, как волк козу! Загубил мою молодость, мою жизнь! Так тебе и надо! Я теперь тоже молчать не буду, расскажу, чем ты еще занимался, чтобы судили тебя сурово, чтобы ты из тюрьмы и не вернулся!
Елкина этот поток слов явно возмутил, потому что у него даже лысина покраснела.
— Ну ты, говори, да не заговаривайся! — буркнул ей.
— А ты мне рот не закрывай! — повысила голос Домрина. — Хватит, натерпелась!
Это, по-видимому, и было как раз тем пределом, до какого Евгений решил допустить их в перебранке между собой.
Все стало понятным — Домрина с головой выдала себя.
И следователь своевременно постучал шариковой ручкой по пустому стакану на столе.
— Граждане, хватит пререкаться! Не забывайте, где вы находитесь.
Домрина и Елкин сразу же замолчали, словно воды в рот набрали, и демонстративно отвернулись друг от друга...
Когда мы с Евгением остались в кабинете вдвоем, он задумчиво сказал:
— Вот и конец делу Ирины Гай. Жизнь, как видишь, поставила все точки над «и».
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие к сборнику «Волчьи ягоды»
Леонид Залата. Волчьи ягоды
Соловьи для фонотеки
За Русалочьей скалой
Возвращение Панина
Водолазки
Происшествие у виадука
Операция «Пряжа»
Конец фирмы
Стеклянные глаза
Тайник
Верить людям
Василий Кохан. Месть
Иван Кирий. Дело Ирины Гай
Игнатьев Олег
Анатомия одного преступления-Операция Отоньо
АНАТОМИЯ ОДНОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ
Первое, заочное, знакомство с журналистом-международником Олегом Игнатьевым состоялось давно, более четверти века назад, когда я читал на страницах «Комсомольской правды», а затем «Правды» его репортажи, очерки и корреспонденции из Чили и Соединенных Штатов, из Франции и Бразилии, с Кубы, Мадагаскара, из партизанских отрядов Гвинеи-Бисау и других районов нашей планеты.
Встретились и подружились мы с Олегом Игнатьевым во Вьетнаме, когда народ этой страны вел тяжелую, героическую борьбу против американских агрессоров. Позднее, в одном из очерков о той, своей первой поездке во Вьетнам, я написал, что, придя утром в корпункт «Правды» к Олегу Игнатьеву, увидел на двери записку: «В случае бомбежки прошу не будить. Приехал поздно из командировки». Несколько лет спустя, вспоминая тот вьетнамский период, Олег с укоризной сказал: «Что ж ты, Юль, неправильно написал «в случае бомбежки»? В записке же говорилось «в случае тревоги», а не бомбежки. Ведь тогда американцам ни разу не удавалось прорваться к центру города и бомбить его».
Казалось бы, мелочь. Подумаешь, важность какая, для большего эффекта чуть преувеличить. Конечно, греха в этом особого нет, но в данном случае был задет один из главных принципов Игнатьева: журналистика требует, скрупулезной правдивости и точности, даже в описании, казалось бы, самых незначительных деталей.
Вот это стремление Олега Игнатьева донести до читателя правду твердо выдержано им и в новом, предлагаемом вашему вниманию произведении — «Операция «Отоньо» — история одной операции ЦРУ». (Кстати, это двадцать седьмая его книга.)
«Операция «Отоньо» может быть отнесена к жанру детектива, хотя не исключено, что некоторым читателям покажется неправомерным такое утверждение, поскольку события в книге развертываются неторопливо и острых, типично детективных ситуаций вы на ее страницах практически не встретите. И все же это детектив.
«Операция «Отоньо» — детектив в его истинном смысле, это исследование. Детектив, где не ведется поиск виновников совершенного злодеяния, а постепенно раскрываются приемы и методы ЦРУ для осуществления своего преступного плана.
В книге нет ни одного вымышленного лица. Все персонажи ее — реальные люди. Рядовые агенты ЦРУ и боссы Лэнгли, занимавшие низшие ступеньки иерархической лестницы сотрудники ПИДЕ и высшие чины этой португальской салазаровской охранки. Большинство, о ком идет речь в повествовании, продолжают оставлять грязные следы на нашей славной планете. Некоторые из них за минувшие годы преуспели в своей карьере. Взять, например, Вернера Уолтерса — резидента ЦРУ и Пентагона в Италии, а потом в Бразилии. В семидесятых годах он уже имел титул генерала и занимал пост заместителя директора Центрального разведывательного управления, а в 1985 году был назначен постоянным представителем США при Организации Объединенных Наций, где, выступая с трибуны ООН, клеймил... насилие и терроризм.