Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

– Сумка где? – не выдержав, Лыков начал помогать ему собираться. – Кидай навалом, потом разберем.
Заметив выставленные Витьком из холодильника бутылки с пивом, он взял одну, зубами открыл пробку и, запрокинув голову, жадно припал губами к горлышку.
– Пересохло в глотке, – отставив бутылку, пояснил он Жедю, – как от Таньки уехали, так и мотаюсь без передышки. Ключи от машины не забудь, возвращаться плохая примета.
Витек прыгал на одной ноге, не попадая в штанину. Наконец, он оделся, вышел на кухню, погремел там посудой и вернулся, держа в руках наган.
– Вообще, я его в приемном пункте прячу, – убирая в сумку оружие, сказал он, – а сегодня не заехал. «Жигуленка» куда девать? Он тут стоит, в переулочке.
– Доедем на нем до твоего гаража, – быстро сообразил Лыков, – там и бросим. Не боись, когда нашего миллионера выпотрошим, у тебя «мерседес» будет. Собрался? Пошли!..
– Щас, записку своим оставлю, – роясь в буфете в надежде отыскать карандаш и бумагу, откликнулся Жедь.
– Брось, сам раньше вернешься, – остановил его Аркадий.
– Тогда присядем на дорожку.
Присели. Уходить Витьку не хотелось, и он в оставшиеся минуты все еще старался придумать что-то такое, что заставило бы Лыкова отказаться от поездки. Но как назло в голове вертелись обрывки пустых мыслей о недопитом пиве, испорченном ужине и запропастившемся куда-то Олеге – хорошо, если тот действительно загулял, а вдруг повязали? Хотя когда его могли успеть повязать мильтоны? Да и на чем бы ему сгореть за короткое время, прошедшее после визита на квартиру Ставим? Втроем, конечно, поехать веселее, и Жедь предложил:
– Может, заедем еще разок к Кислову?
– Некогда, – отрубил Аркадий.
Пользовавшийся широкой популярностью в молодежной среде ресторанчик, в который повадился ходить обладатель украденных на квартире Котенева облигаций, Ивану никогда не нравился: шумный, бестолковый, похожий на зал ожидания вокзала, зажатый с двух сторон стеклянными стенами, он всегда был полон. Здесь часто затевались скандалы, а то и драки – милиция давно и, надо сказать, без особых успехов пыталась навести там порядок. Участковые называли его с презрительностью «гадюшником». Случалось, там приторговывали наркотиками, предлагали на ночь «девочек» или прижимали в углу приезжего простака и обирали до нитки.
Днем там обычно сонно и тихо, подают комплексные обеды, а вечером зажигаются разноцветные фонарики над эстрадой, гремит оркестр, распаренные официантки разносят вино и мороженое, жмутся в «танце» пары, часто однополые, звенят бокалы… На улице у входа, даже в трескучие морозы не убывает очередь желающих попасть сюда. Еще бы, известное место, в центре, на широком, продуваемом всеми ветрами проспекте, условная респектабельность которого соответствовала эпохе застоя.
Купцов знал, что известный проспект имеет этажи не только над землей, но и под ней – вниз уходили лестницы, ведущие во мрак длинных коридоров, облицованных серой бетонной плиткой, разорванной воротами складов, подсобных помещений, холодильников для продуктов. В этих коридорах-тоннелях, пробитых для хозяйственных нужд, свободно могли разъехаться два грузовика, а вдоль бетонных стен тянулись узенькие тротуарчики, на которых не разойтись и двум пешеходам. Когда смолкал шум наверху, оживали тоннели, принимая машины с товарами, продуктами, выпуская из своего чрева тяжело груженные мусоровозы – проспект готовился к новому дню – суетному, колготному.
Однажды Ивану пришлось заниматься делом, связанным с торговлей наркотиками, и он никак не мог понять, почему не удается взять с поличным дельцов наркобизнеса, облюбовавших себе в качестве рынка один из ресторанов на проспекте? Не мог понять до тех пор, пока не изучил все закоулки над землей и под ней. Система уловок, применявшихся наркоторговцами, оказалась простой и сложной одновременно: они находили покупателя, договаривались с ним о цене и исчезали, а потом появлялись вновь, и происходил обмен по известной схеме товар – деньги. Как выяснилось, торговцы подобрали ключи к дверям черного хода нескольких ресторанов и распределили роли – одни искали покупателей, а другие сидели с «товаром» в соседнем кафе. Договорившись о сделке, кто-то из наркоторговцев незаметно спускался к лестнице черного хода, открывал ее своим ключом и, пройдя пару пролетов вниз, оказывался в бетонном коридоре-тоннеле. Шел до другой двери, ведущей наверх, в соседнее кафе, где его ждали приятели. Отперев дверь, он поднимался в зал и брал у них порцию зелья, а потом проделывал обратный путь.
 
Сейчас предстояло задержание в известном злачном месте на проспекте, и Купцов попросил двух оперативников из местного отделения спуститься вниз, в тоннель, и занять позицию у двери черного хода – когда имеешь дело с «драконом», такая предосторожность не лишняя.
К дверягл «гадюшника» подошли вчетвером. Швейцар, узнав «начальство», приоткрыл дверь, окриками отгоняя рванувшихся в образовавшуюся щель страждущих из очереди:
– Осади! Мест нету!
Оперативники вошли в вестибюль. Около пустой вешалки курили две молоденькие девицы, другие толпились у дверей женского туалета. Нижний зал не работал – за стеклянными дверями темнота, время к полуночи – скоро закроют и верхний зал.
Ключ от выхода через нижний зал у тебя? – обернулся Иван к местному оперативнику. – Выводить лучше оттуда.
– Ключ есть.
– Хорошо. Передай по рации, чтобы машину подогнали со двора и подожди нас.
Поднялись на второй этаж, в верхний зал, – который почему-то именовался «красным». Еще у дверей уши заложило от децибелл оркестра – казалось, чем ближе час закрытия, тем громче он играет, словно подхлестывая публику…
Чуть поморщившись, – он не переносил громкой музыки, – Иван пропустил вперед Бондарева. Саша сразу направился к стойке бара, оттуда прекрасно просматривался весь зал: те, кто сидел за столиками и кто танцевал. Купцов, лавируя между сновавших с подносами официанток, начал пробираться к кухне.
Любу он заметил сразу – она стояла около декоративной стенки, скрывавшей раздаточную, и напряженно всматривалась в каждого входившего.
– Здесь? – подойдя к ней спросил Купцов. Люба замешкалась с ответом буквально на секунду, но Иван успел подумать, что они опять опоздали. Вдруг он посидел да ушел?
– Да, – выдохнула Сокина, и лицо ее пошло красными пятнами от волнения. – Только я вас очень прошу, чтобы потом мне никаких неприятностей. Знаете, как бывает? Поможешь, а тебя начнут таскать по судам.
– Таскать не будут, – успокоил Иван. – Где?
Люба показала глазами на столик около стеклянной стены. Иван медленно обернулся.
В компании с двумя девицами за столиком сидел рослый, широкоплечий парень в модной куртке бежевого цвета. Ничем не примечательное, обычное лицо, даже симпатичное, без следов «злодейства» – скорее, усталое, несколько равнодушное, с легкой улыбкой на полных губах. Но это лицо Купцов был способен узнать среди тысяч других. Лицо Котенева отлично описала его – фоторобот, лежавший в кармане Ивана, был удивительно схож с оригиналом.
Поблагодарив Любу, Иван подошел к бару. Встав рядом с Сашей спиной к залу, он объяснил ему, где сидит «дракон».
– Девицы мешаются, – шепнул Бондарев, поглядев на парня в бежевой куртке. – А он, кстати, выглядит трезвым.
– Сухое пьют, – потягивая из стакана минералку, откликнулся Купцов. – Вместе пойдем, или я один?
– Давай, как договорились, – расстегивая пиджак, ответил Саша, – я прикрою выход, тяни его ко мне и смотри за руками.
– Ладно, – поставив на стойку стакан, Иван направился к столику, за которым расположился Киотов, не зная, что тот уже обратил внимание на Сокину и беседовавшего с ней мужчину.
 
Опасность Олег почувствовал в тот момент, когда незнакомец, расставшись с официанткой, направился к стойке бара – почудилось нечто знакомое в его манере держать спину, повороте головы: он его уже где-то видел, причем, не так давно. Но где? Эти широкие, чуть сутулые плечи… И словно ударило! Когда он выбирался из квартиры Ставич, этот человек стоял спиной к нему в комнате!