Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
— Никого мне не жалко, — резко ответила Марина.
— Кроме себя, — добавила Катя сердито.
— А ты не суйся! Тебя не вызывали!
— Э, подружки, подружки, — вмешался Лосев. — Не надо ссориться.
— Какая она мне подружка, — презрительно ответила Марина. — Просто липнет, не оторвёшь.
— Как не стыдно! — тихо воскликнула Катя и залилась краской. — Ты же сама предложила заниматься вместе. У тебя же ни одного конспекта нет.
— Хватит, девушки, — уже строго сказал Лосев. — Вы, Марина, идите. Я подпишу вам пропуск.
— Наконец-то, — демонстративно вздохнула Марина.
Когда она ушла, Виталий сказал:
— Вы, Катя, извините меня. Я не хотел вас ссорить.
— Ну что вы, — вздохнула девушка. — Это всё равно случилось бы. Ведь с Мариной никто у нас не дружит, вот только я.
— А вы знали о её дружбе с Гариком?
— С Гариком? Да, она говорила, что он от неё без ума. Все вообще от неё без ума, — Катя улыбнулась и рассудительно добавила: — Она очень красивая. Когда не злится.
Виталий решил не расспрашивать её больше о Марине и Гарике. Прямого отношения к делу это не имело, а заставлять девушку копаться в жизни подруги и припоминать все секреты, которые та ей доверила, было неприятно. И потому Виталий спросил о другом:
— Скажите, вот вы хорошо запомнили того человека? — Он кивнул на фотографии, всё ещё лежавшие на столе. — А что он говорил, о чем рассказывал, не помните?
— О чём рассказывал?.. — Катя опять задумалась. — Нет, не помню. Я ведь его урывками, случайно видела. Вот бабушка… Ой! — вдруг воскликнула она и прижала ладонь ко рту. Глаза её испуганно смотрели на Виталия. Потом Катя робко спросила: — Что-то с ним случилось, да? И Гарик…
— Случилось, — сдержанно кивнул Виталий. — И Гарик был где-то рядом.
— Но вы ведь можете, — она запнулась, — ошибиться, правда? И Гарик вовсе…
— Все могут ошибаться, — хмуро согласился Виталий. — Все. И мы тоже. Но в данном случае, с Гариком… У него ведь был пистолет. Вам Марина говорила?
— Нет. Ни слова.
— Был. И он стрелял в людей.
— Ой, сумасшедший! — Катя приложила ладони к вискам. — Но почему же… — робко произнесла она и тут же перебила сама себя: — Хотя сейчас про это нельзя, наверное, рассказывать, правда?
— Именно, — улыбнулся Виталий. — Рано. Мы сами ещё не всё знаем.
— Я понимаю. Я читала про вашу работу, — она тоже улыбнулась. — В газетах пишут плохо. В книгах пишут хорошо.
— Книги давно написаны, когда плохо писать про нас не разрешалось. Так что вы берите середину. Получится, как у всех. Но помогать нам всё равно надо. Ведь главное в том, что наша работа нужная и справедливая. Согласны?
— Ну ещё бы. Но чем я ещё могу вам помочь?
— Нам сейчас надо знать, как зовут этого человека, кто он такой? — Виталий снова кивнул на фотографии. — И потом, кто такой Иван Фомич.
— Кто такой? Ну это же всё надо у бабушки спросить! — нетерпеливо воскликнула Катя. — Давайте поедем к ней. Я всё равно завтра еду.
— Отлично. Поедем вместе.
* * *Следующий день оказался субботой. Лекций у Кати было всего две, и она освободилась рано. Как и условились, Лосев и Денисов подъехали за девушкой на машине прямо к институту, остановившись, однако, неподалёку за углом, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вскоре прибежала и Катя, в светлом пальто, с портфельчиком в одной руке и сумкой в другой. Бледное личико её разрумянилось, глаза весело блестели. Видно, было, что ей приятна эта поездка.
— Мама приедет завтра, а я у бабушки останусь ночевать, — пояснила она, устраиваясь на заднем сиденье рядом с Лосевым.
— Вы тоже помогаете Авдотье Спиридоновне урожай собирать? — улыбнулся Лосев. — Вместе с Гришей?
— Ой, Гриша больше болтает, чем работает, — махнула рукой Катя.
— А он про своего приятеля, Валерку, ничего не болтает? Знаете такого?
— Валерку? Знаю. Отвратительный парень и жуткий хулиган. Я уж Грише говорила: и чего он в нём нашёл?
— Ну и чего он нашёл?
— Чего? Да просто, говорит, отвязаться не может. Гриша его, по-моему, боится.
— А Гриша знает Гарика? — снова спросил Виталий.
— Гарика? Знает. Они, наверное, у бабушки познакомились.
Машина тем временем, миновав кольцевую дорогу, вырвалась из Москвы, и шоссе почти тут же влилось в небольшой подмосковный городок со светлыми многоэтажными, совсем новыми зданиями, большими магазинами, светофорами на перекрёстках и суетливым движением машин и пешеходов.
А потом потянулись дачные посёлки с тихими зелёными улицами, тронутыми осенней желтизной, уютными домиками за низеньким деревянным штакетником и густым ещё кустарником. Перед домиками, у шоссе, хозяйки выставили стулья, табуретки, а то и небольшие столики с букетами цветов в банках, бело-зелёными кочанами капусты, вёдрами с картофелем, горками помидоров, огурцов, пучками редиса.
— А цены рыночные, — сказала Катя. — Ни копейки не сбавляют.
За посёлками тянулись поля, овраги, перелески, луга, а затем снова возникали дачные посёлки. Щедрая, золотая бабья осень разливалась вокруг.
— Вот уже скоро, — сказала Катя. — Сейчас первый поворот налево. Там указатель стоит. Во-он, видите?
Минут через десять машина въехала в посёлок. Следуя указаниям Кати, миновали несколько улиц, заросших травой, с узкими, неровными полосками асфальта по сторонам для пешеходов. Наконец машина остановилась возле одного из домиков за потемневшим деревянным штакетником. Невдалеке проходила железная дорога, и в этот миг как раз с грохотом и лязгом пронеслась за ближайшими домиками длинная, запылённая электричка.
Катя выскочила из машины и побежала к калитке. За ней последовали Лосев, отобравший у девушки портфель и тяжёлую сумку, и Денисов, который предварительно оглядел всё вокруг, словно запоминая на всякий случай незнакомое место.
Между тем Катя перегнувшись через низенький штакетник, открыла калитку, и они все трое прошли мимо громадных и разноцветных кустов георгинов и каких-то других цветов к домику. И сразу на крыльцо вышла им навстречу маленькая старушка в длинной кофте, с цветастым платком на голове, прямо игрушечная какая-то старушка, как из сказки.
— Бабушка, я тебе гостей привезла, — весело объявила Катя, указывая на своих спутников.
Лосев и Денисов были в свитерах и коротких тёмных плащах, а Валя ещё и в кепке, лихо сдвинутой набок, а у Виталия светлые волосы разметались на ветру и лезли в глаза. У обоих был какой-то лёгкий, спортивный, весёлый вид, так что старушка, улыбаясь обоим, добродушно осведомилась:
— Это, выходит, ты ко мне физкультурников привела?
— Поговорить с вами надо, Авдотья Спиридоновна, — сказал Виталий. — Уж извините за вторжение. Мы ненадолго.
— Да ко мне, чай, каженный день вторгаются, — махнула рукой старушка. — Слава богу, хоть скучать не дают. Один одно расскажет, другой другое. Вот и сейчас Иван Фомич у меня сидит, чаёк пьём. Поезд-то отменили, двенадцать пятьдесят. И машина его спортилась. Ну и как хотишь теперь, а ждать надо. Поезда-то ноне то и знай отменяют, а людям каково?
Лосев и Денисов незаметно переглянулись.
— Заходите, люди добрые, заходите, — спохватившись, радушно пригласила Авдотья Спиридоновна. — Совсем, старая, заболталась. Заходите. Прямо к чаю. Особо только угощать нечем.
— А мы с собой привезли, — весело ответила Катя. Виталий с удивлением отметил про себя, как она изменилась, совсем исчезли робость и скованность, Катя стала энергичной, жизнерадостной и даже, как ему показалось, похорошевшей.
Все, вытерев ноги, прошли по очереди в маленькую прихожую и, сняв там пальто и плащи, тут же оказались в заставленной, тепло натопленной комнате. На столе у окна стоял пузатый блестящий электрический самовар, в глубоких тарелках лежали толстые баранки, усыпанные маком, и дешёвенькие липкие карамельки. Обстановка в комнате была самая скромная и старенькая, а вся стена возле двери, ведущей в следующую комнату, была увешана всевозможными фотографиями, за некоторые из них были засунуты букетики увядших цветов.