Измена. Я ее не брошу (СИ)

— В организации заказного убийства Асланова Дамира Маратовича.
Поперхнувшись водой, кашляю. Аж из глаз слёзы брызжут. Эта стерва перевела все стрелки на меня. Дёргаю плечами, стряхивая конечности Саида, и встаю.
— Молчи! — приказывает Натан, обжигая строгим взглядом. — Ничего не говори!
Злобно и шумно выдыхаю, сжимая кулаки с такой силой, что наращенные ногти впиваются в нежную кожу ладоней, притупляя душевную боль. Я просто поверить не могу, что она всё так перевернула! Перевожу взгляд на стоящую в другом конце зала злобную фурию. Не увидит она моих слёз. Не увидит, как меня, униженную, выводят в наручниках.
Пока я перевариваю услышанное и смотрю на брюнетку, окружённую братьями. Замечаю, как Саид пересекает притихший зал и, схватив за локоть Динару, уводит куда-то. Следом удаляются остальные трое братьев. Вот тебе и защита мужа. Мысленно горько усмехаюсь и перевожу взгляд на адвоката. Натан договаривается со следователем о чём-то, и тот удаляется, забрав с собой подчинённых.
— И что теперь? — спрашиваю, когда он поворачивается ко мне. — Я больше не хочу здесь оставаться. И твоя затея была дурацкой.
— Ничего ты не понимаешь в подковёрных играх, — фыркает Натан. — Поехали, дашь показания, расскажешь, где была и что делала. И поедем праздновать Новый год.
— Она вправду верит, что сможет повесить на меня покушение на Дамира? — удивляюсь искренне, оглядываясь на Кристину. — Меня ведь даже в городе не было.
— Вряд ли что-то повесят. Решила испортить тебе праздник, вот и всё. Главное, не волнуйся ни о чём. Алиби у тебя железное.
Согласно киваю, и мы спокойно выходим из этого логова змей и стервятников. На парковке нас догоняет Саид, и после короткого спора с Натаном мы садимся к нему в авто.
— Я могу написать заявление на Динару? Она наехала на меня и есть свидетели, — спрашиваю, поглядывая на Натана.
— Забудь об этом, — рычит, сжимая руль, Саид.
— Не волнуйся, о тебе я ничего не скажу. Есть сторож! И наверняка хоть какие-то камеры уловили наезд.
— Я сказал: забудь, Ника! — рявкает он.
— О, я ведь и на тебя могу заявить! — завожусь тоже. — Ты у нас соучастник в ДТП. А ещё два выстрела, Саид. Может быть, ты трёшься рядом с мнимой помощью, лишь чтобы проследить за моим молчанием? Ты ведь так и не ответил, зачем ты мне помогаешь? Мотивы не важны, да? А мне теперь всё становится довольно ясно! Так печешься о собственной сестре, что жертвуешь свободой. Благородный братец. Иди к чёрту, Валиев! Вместе со всей твоей семейкой!
— Полегчало? — мрачно интересуется мужчина, когда я, выдохшись, отворачиваюсь к окну.
— Нет. — бурчу, смаргивая злые слёзы.
Остаток пути до участка мы едем в молчании. Крис гладит по спине, старается подбодрить. Натан в телефоне копается, Саид пыхтит за рулём.
Как только заходим в разукрашенное к новогоднему празднику серое здание, следователь пытается отделить меня от мужчин и подруги. Крис и вовсе не пропускают, и она остаётся в машине Саида. Мужчины же всё-таки добиваются своего присутствия. И начинается долгий процесс заполнения протокола и допроса.
Дотошный следователь явно никуда не торопится. Он выспрашивает всё о наших отношениях с Дамиром. Почти в трусы лезет и ворошит прошлое. Благо Натан пресекает эти моменты, говоря, что они не имеют никакого отношения к делу. Но всё равно. Даже слышать эти вопросы и похабные домыслы неприятно.
— Ты всё узнал, следователь? — нетерпеливо рычит Саид, когда мужчина повторяет некоторые вопросы. — Заканчивай этот балаган. Сколько стоят твои погоны? Хочешь их лишиться?
— Действительно, два часа до Нового года, — совершенно не тушуется мужчина, нажимает на кнопку коммутатора: — Ермалаев, проводи подозреваемую в следственный изолятор.
— Что? — вскакиваю я и, покачнувшись, хватаю за предплечье Саида. — Я ведь сказала уже, меня в городе не было.
— В городе, возможно, и не было, но мы поймали преступников, обстрелявших машину Асланова. И оба стрелявших утверждают, что организатором были вы, Ярова Вероника. С вашей банковской карточки было переведено вознаграждение. Также мы подняли распечатки. Именно с вашего телефона были отправлены сообщения. Оговорены цель, сумма и маршрут, по которому чаще всего передвигается Асланов на работу.
  
Меня просто добивает каждое слово, сказанное безэмоциональным, сухим, монотонным голосом.
— Сумка с вещами Вероники, в том числе и телефоном, была утеряна во время ДТП, — влезает Натан, сжимая моё плечо.
— Вы утверждаете о ДТП, но никаких доказательств не предоставляете.
— Это я на неё наехал, — влезает Саид. — И я замял дело, отвез жену в Москву к лучшему нейрохирург. Все оригиналы документов и билеты у меня на руках.
— Похвально, конечно, но мы-то с вами понимаем, что суд не примет ваше признание. Мужья и жёны не всегда подходят в качестве свидетелей.
— Назови цену! — перебивает раздражённо «муж».
— Вы хотите сесть вместе с супругой за взятку? — следователь явно нарывается. А я уже устала сидеть в душной комнате на жёстком стуле. Тянет ужасно поясницу. — Не стоит, Саид Тимурович, лучше сотрудничать со следствием. А о вашей жене мы позаботимся, пока вы ищите реальные доказательства невиновности. Возможно, после праздников прокурор рассмотрит протокол и дело. И ввиду особого положения подозреваемой, договорится с судьёй и отпустит Веронику Владимировну под домашний арест с подпиской о невыезде.
Саид рывком перехватывает мужчину за грудки и тихо рычит что-то матерное и блатное. Не расслышать. Между ними пытается влезть Натан. Я тоже испуганно вскакиваю, желая остановить «мужа».
— Мне придётся задержать и вас, Валиев, за нападение на сотрудника при исполнении, — бубнит этот тип и громче в сторону орёт: — Ермолаев!
Дверь за спиной со скрипом открывается.
— Долго ты, — ворчит Натан, вскидывая голову.
— Я тебе велел заботиться о ней, а не под удар подставлять, — тихо рычит до боли родной и любимый голос.
  
Глава 26
 
Ника. Тогда
 
После майских праздников наши отношения стремительно развиваются. Себе не признаюсь, что все серьёзно, но мы уже живём вместе в моей небольшой квартирке. Каждый вечер мужчина возвращается и остаётся со мной. И меня устраивает всё. Я полностью растворяюсь в нём. Забочусь, готовлю завтраки и если мы не ужинаем где-нибудь, то и ужины. В свободное время выбираемся куда-нибудь в глушь, на природу. На лошадях катаемся в частном конном клубе. Можем и дома остаться, весь день валяться.
Где-то на второй месяц бурного романа у Дамира на работе появляются проблемы. То поставщики со сроками сдачи материала опаздывают, то на бирже его ставки сбиваются, то ещё какие-то внештатные ситуации, с которыми ему приходится разбираться.
Мужчина приходит поздно, раздражённый и злой. Он наваливается на меня, сгребает под себя и отключается. Я не лезу с вопросами. Просто дарую ему своё тепло и ласку. Мы перестаём куда-то выбираться из-за его загруженности. Даже если у Дамира появляется свободное время, его постоянно отвлекают звонки. Отчего мужчина сильнее раздражается.
В конечном итоге мы впервые надолго расстаёмся. Он улетает в командировку. И это первое испытание наших отношений. Я со своей неуверенностью считаю, что мужчина забудет меня. Или, что хуже, найдёт знойную латинку. А может, обдумает вдали, что не нужны ему такие отношения. Я ведь Беда. Вдруг приношу несчастья. В общем, накручиваю себя знатно. Плюс ко всему мы около недели вообще никак не созваниваемся из-за разницы в часовых поясах. Только короткие смски с пожеланиями доброго утра и спокойной ночи.
Эти десять дней тянутся, как десять лет. Я понимаю, что полностью и безоговорочно влюбилась. Что не представляю себе жизни без Дамира. И к его приезду готовлюсь тщательно. Почти всю зарплату трачу на нижнее бельё и откровенное платье. Готовлю ужин из трёх блюд. И во всеоружии встречаю его… Только он не приходит. Скорее всего, после прилёта поехал к себе домой. Отдохнуть в нормальных, привычных условиях. С комфортом. А не на скрипучей полуторке в окружении шумных соседей.