Измена. Я ее не брошу (СИ)

— Мы уехали, ты тут справишься? — к нам заглядывает Ренат, от смущения сползаю ниже, прячась за Дамиром.
— Да, езжайте. Отзвонись, если будут новости, — Дамир закрывает собой и поворачивает голову к другу.
— Ладно, не шалите, детки, вам нельзя. Обоим, — похабно ухмыляется мужчина и грозит пальцем.
Дамир его посылает в долгое пешее путешествие и, устало выдохнув, падает рядом.
— Расскажи про Валиевых. Я устала блуждать в потемках, — прошу, останавливая его ладонь, заползающую под футболку.
— Больше пятнадцати лет назад я был молод и глуп. Жил и служил Валиевым как преданный пёс. Считал их своей семьей. Только не знал, что старшему Валиеву нужен бизнес моего отца. Он всячески предлагал выкупить его у меня, но я отказывался. Хотел сам продолжить наследие отца, удержать на плаву пошатнувшуюся корпорацию, — тихо начинает рассказ Дамир. — Тимур отступил и помогал с советами. Вполне толковыми. Он учил меня руководить жёстко и всегда присутствовал на многочисленных собраниях. Я думал, он проявляет участие в память о моём отце и принимает меня как сына. Только Валиев преследовал свои цели. Ему ведь процветающий бизнес нужен, а не разваленные щенком руины.
Чувствую смену настроения, жмусь теснее. Своё тепло хочу передать. Поддержку. Он охотно обнимает, слегка покрякивает и морщится. Видимо, задеваю швы.
— На большом праздновании совершеннолетия Динары Тимур заговорил о женитьбе. Мол, в прошлом, когда у него родилась единственная дочь, они с моим отцом договорились. Он долго и красочно расписывал наше будущее. Да и я не был против. Понимал, что нужно соблюдать традиции моего народа. Тем более Динару знал с детства. Она росла на моих глазах, воспитывалась в патриархальной семье и знала своё место. К тому же любила меня, постоянно хвостом ходила.
Дамир замолкает, заметив моё кислое лицо. Качнувшись, задевает мои губы и выдыхает:
— Если бы я только знал, какая Беда меня настигнет.
— Вы поженились… — бурчу, уворачиваясь от поцелуя.
Переворачиваюсь на спину, уставившись в серый потолок, не хочу знать подробности их семейной жизни. И вообще не хочу знать, что он чувствовал там, любил ли эту свою жену.
Мужчина тянет за подбородок, заставляя на него посмотреть.
— На втором нашем свидании ты спрашивала про кольцо.
— Я помню это. — раздражённо огрызаюсь. — Ты соврал!
— Я сказал, что снял его пять лет назад. Когда, наконец, прозрел и захотел разорвать всяческие отношения с семьей Валиевых. С тех пор я не жил с Динарой под одной крышей. Мы только поддерживали видимость и создавали иллюзию счастливой семьи для общества, инвесторов и партнеров, — сухо цедит Дамир, видно, не привык оправдываться.
— Ты не разведешься с ней, раз пять лет назад не смог, — выдыхаю и, отвернувшись к окну, жмурюсь. В комнате повисает невысказанные мои обиды.
— Нет. Пока у меня связаны руки, я не могу с ней развестись. Но процесс запущен, и если всё пройдёт удачно, я освобожусь полностью от Валиевых, — Дамир шепчет в ухо, разгоняя горячих мурашек.
— Из-за этого процесса в тебя стреляли? — ворчу, смаргивая дурацкие слёзы.
— Да, и считают, что удачно. Посмотри на меня, Ника, — просит Дамир. Поворачиваю голову, замечая испарину на лбу. — Я сделаю всё возможное, чтобы наш сын родился в браке.
— Слишком громкое заявление, Дам, — качаю головой и поднимаюсь. Прикладываю ко лбу ладонь. Температура высокая, как я и думала. — И он родится в браке. Потому что я замужем за Саидом.
  
Глава 17
 
Ника
 
— Ника, вернись и объяснись! — рявкает громоподобно Дамир.
Угу, сейчас. Только найду антибиотики и собственные лекарства. Просто чувствую, как черепная коробка в тисках сжимается от поднявшегося давления.
Подхватываю со столика оставленные пакеты, набираю в стакан из-под крана воду и возвращаюсь. Трусливо останавливаюсь на пороге, попадая под грозный испепеляющий взгляд.
— Ты сама поняла, что сказала? — цедит зло Дам.
— В отличие от тебя, правду, — голос предательски дрожит, чтобы не расплескать воду, убираю её на тумбочку и скрещиваю руки на груди.
  
— Ника, — зловеще тянет мужчина и подаётся вперёд, явно намереваясь встать.
— Ляг обратно, Дам! — воскликнув, подхожу ближе и давлю на плечи. Бинты на груди и боку медленно пропитываются кровью. — Просто не двигайся. Если швы разойдутся, я не смогу тебе оказать первую помощь. Сейчас сменю повязки и попробую остановить кровь.
— Когда ты успела выйти замуж за Саида? — рычит мужчина, перехватывает за кисть и тянет на себя.
— Я не помню, понятно! — тоже повышаю голос. Злюсь, будто это я ему изменяла и врала почти полгода. — Очнулась после комы, и он пришёл со свидетельством.
— Нужно было его всё-таки пристрелить, — гневно вздыхает Дамир и отпускает мои конечности. Устало падает на подушки и прикрывает глаза.
— Ты не имеешь права меня в чём-то обвинять, — бубню, смаргивая злые слёзы. Копаюсь в пакете с лекарствами, читаю аннотацию, ищу антибиотики. — У тебя вообще жена беременная. Вот, выпей!
Вытряхиваю из пузырька капсулу и протягиваю мужчине. Дамир морщится и проглатывает пилюлю. Потом ещё одну. Опять тянет на себя и укладывает под бок. Тяжело дышит прямо в висок, горячими губами прижимается к скуле.
— Всё, что касается тебя… я голову теряю, Ника, — признаётся хрипло. — Даже если Динара беременная, в чём я сильно сомневаюсь, совершенно точно не от меня. Поняла?
Киваю, прикрыв глаза. Жмусь сама спиной к его груди. Головная боль постепенно затихает.
— Пойду поищу что-нибудь поесть, — нехотя выползаю из объятий мужчины.
— Закажи, — зевая, показывает на свой телефон. — Там приложение есть, доставят за полчаса.
— Если ничего не найду, так и сделаю. А ты поспи.
Оставив мужчину отдыхать, я пью свои таблетки и иду на поиски еды. Хотя замечаю ванную комнату и решаю сначала искупаться. Снимаю фиксатор, разминаю затёкшую шею и смотрю на своё отражение. Выгляжу ужасно на самом деле. Синяки под глазами делают меня ближайшим родственником панды. Кости торчат, будто из концлагеря сбежала. И одежда мешковатая, мятая, не моего размера.
Найдя в пенале, установленном прямо возле раковины, чистые полотенца, скидываю наряд и с блаженством встаю под душ. Выползаю посвежевшей, заворачиваю телеса, волосы заворачиваю в чалму из второго полотенца и, вернув на шею бандаж, выхожу из душной комнаты.
В прихожей замечаю незнакомого мужчину и испуганно замираю, сжимая полотенце на груди. Дура! Нужно было сначала приготовить сменную одежду, а после плескаться.
Незнакомец осматривает меня с ног до головы и растягивает губы в похабной ухмылке. Передёргиваю плечами и голову вскидываю выше, показывая всё своё отношение к этому неандертальцу.
— Где Дам? — наконец нарушает напряжённую тишину мужчина.
— А вы кто? — скрещиваю руки на груди. Вдруг киллер какой.
— Адвокат, — ухмыляется, выгибая бровь и пялясь прямо на выглядывающую ложбинку.
Поджав губы, указываю нужную комнату и под пошлый смешок сбегаю на второй этаж. В выделенную для меня комнату. Спрятавшись за дверью, восстанавливаю дыхание и переодеваюсь в чистую одежду, оставленную Саидом.
Чтобы не мешать мужчинам решать вопросы, прячусь на кухне. Провожу ревизию и готовлю завтрак. Есть хочется очень, аж подташнивает. Да и Дамиру нужны силы.
Я как раз дожариваю докторскую колбасу с яйцами, как в кухню возвращается адвокат. Не сразу его замечаю, он же, в свою очередь, наблюдает за мной, привалившись к дверному косяку. Разворачиваюсь со сковородкой на перевес и вздрагиваю от испуга.
— Вы бы хоть покашливали, когда вторгаетесь в частную собственность, — отчитываю, громыхнув сковородкой по деревянной дощечке.
— Удивительная наглость раздавать советы хозяину дома, — усмехается мужчина и протягивает стопку документов. — Подпиши.
— Что это? — вытираю руки о полотенце и забираю документы.
Этот наглец садится на табуретку, отламывает кусок хлеба и варварски макает в мою глазунью, также сгребает одну колбаску вместе с яйцом и под мой обалделый взгляд отправляет всю эту самую вкусную конструкцию себе в рот. Жмурится, мычит, облизывает пальцы, испачканные желтком и маслом.