Неблизкие (СИ)

Под ложечкой стягивает, щекочет и как будто разбухает что — то, когда наши взгляды встречаются.
— Не-а, совсем капельку, — смеётся стесняшка.
— Ну, тогда давай я продемонстрирую тебе все свои умения, — под тихий визг, опрокидываю Лизу на спину и нависаю сверху.
Ни в какой ресторан мы конечно, не идем. Нас в принципе и приготовление ужина в четыре руки устраивает. Особенно, когда теперь Лизу можно затрахать прямо на кухонном столе.
И всё у нас отлично.
Пока утром не приезжает её мать.
  
29. Лиза
 
— Ну, поздравляю вас, Лиза, вы справились!
Доктор жмет мою руку, пока у меня внутри трясет каждую клеточку от счастья.
Мне больше не нужно носить повязку!
— Но учтите, что риск отторжения остается на протяжении года, — говорит строго, переводя взгляд с меня на маму и обратно, — Не нервничать, стараться не болеть, поддерживать чистоту в доме, чтобы было меньше пыли, принимать витамины и продолжать капать глаза. Минимизируйте стресс. Никаких слез. Если в учебе что — то не будет получаться, ничего, догоните позже. Для вас сейчас главное восстановиться. И, конечно, никаких физических упражнений. Особенно, нельзя поднимать тяжелое.
— Да — да, я помню.
Я всё это знаю на зубок. Выучила еще перед операцией. Себя нужно беречь и тогда трансплантаты приживутся.
— Вот и отлично. Первое время вам нельзя писать и читать. Сильно напрягать зрение противопоказано.
— Конечно. Я буду записывать лекции на диктофон.
— Как вариант. Ну всё тогда. Увидимся с вами через месяц. Только запишитесь заранее.
— Обязательно.
Мама задаёт врачу еще несколько вопросов, а потом мы с ней выходим из кабинета.
Так как внутри было тускло, от яркого света в коридоре я моментально щурюсь. Но это не мешает мне найти глазами сидящего в кресле Максима. Он, заметив нас, тут же встаёт, и мы встречаемся взглядами.
Не могу не улыбаться. Просто не в состоянии. Макс, пристально глядя мне в глаза, подходит к нам.
— Я же говорил, что ты красивая, — выдаёт прямо при родителях.
Борис, что подошел следом, смеётся и прижимает меня к себе.
— Поздравляю, Лиза. И Максим прав, ты очень красивая девочка.
Прикусив губу, стараюсь не выдать того, что на самом деле происходит внутри меня.
Не могу оторвать взгляд от Макса. А он от меня. Смотрит из — под бровей своим наглым, улыбающимся взглядом, от которого у меня сильно щекочет в животе.
— Ну, поехали, — подталкивает меня в спину мама, заставляя нас разорвать зрительный контакт.
К счастью, ненадолго. Когда мы садимся в машину, Борис с мамой занимают передние места, а мы с Максом задний диван.
— Так что сказал врач? — интересуется отчим.
Мама ему что — то отвечает, а я чувствую, как пальцы Макса касаются моих и уже не слышу ни их слов, ни вопросов. Он сплетает наши мизинцы, заставляя мое сердце колотится так, словно оно преодолевает эстафету.
Осторожно поворачиваю голову в его сторону. От откровенной улыбки щемит в области сердца.
Надо отдать ему должное, Максим, как и обещал, с самого приезда родителей, ведет себя сдержанно и даже вежливо. Ровно, без эмоций обменялся репликами с Борисом, когда мы ехали в больницу, а с мамой они даже не общались. Их обоюдная антипатия чувствуется на физическом уровне.
Но все это настолько неважно сейчас. Важно то, что я наконец могу видеть. Зеленые деревья за окном, лучи, прорывающиеся сквозь кроны, и Макса, который в этих лучах просто сумасшедше привлекательный. Эти морщинки вокруг карих глаз, длинные черные ресницы.
К щекам ползет краска, когда Макс мне подмигивает. Знаю, если бы не родители, этот неандерталец сейчас сгреб бы меня в объятия. А я бы ответила и забралась бы на него сверху. А потом….
От одних мыслей мгновенно бросает в жар. Скорее бы остаться наедине и насмотреться на него столько, сколько мне хочется.
Настроение у меня не то, чтобы приподнятое, оно находится на такой высокой планке, что кажется, ничто сегодня не способно его опустить.
  
Даже то, как брезгливо морщит нос мама, когда мы приезжаем и заходим в квартиру.
— Это вы так живёте? — с отвращением осматривает гостиную, проходя по комнате и пристально осматривая предметы мебели.
Я и сама по — настоящему впервые изучаю пространство. Вот диван, на котором мы часто с Максом валяемся, а здесь, прямо на журнальном столике букет, подаренный им вчера. На этот раз не в ведре, а в вазе, которую Макс купил неделю назад.
Оказывается, в зале нет занавесок, только роллеты на окнах. И ни одного домашнего растения.
— Этому здесь место? — мама тычет указательным пальцем в валяющийся на компьютерном стуле свитер Макса.
— Да, — немного давит тоном он.
— Ну ясно. А банкам этим на столе сколько лет? — проходит дальше, отправляясь на кухню, — Мне уже страшно представить, что творится у вас в холодильнике.
Следую за ней, на автомате перебирая по памяти продукты, которые у нас остались. Мы часто заказывали еду, готовили вместе. Не думаю, что там есть что — то, что может дать маме лишний повод для волнения.
— Мам, мы хорошо питались.
— Этим просроченным сыром? — достаёт из холодильника кусочек сыра. — Его нельзя было есть еще с двадцатого числа.
Чёрт…
— Мы не ели.
— Посуда в мойке навалена. Пол — то хоть раз мылся за все три недели?
— А как же, — раздаётся за моей спиной, — пол я мою регулярно, Лиза для этого хорошо старается.
Оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Максом. Намекает на то, что я вечно что — то роняю, засранец.
Снова ободряюще мне подмигивает.
Спасибо, хоть не злится. Потому что мне уже стыдно за маму и эту незапланированную ревизию. Не думала, что решит нагрянуть с проверкой к нам домой.
— Слабо верится, — кривит губы мама, захлопывая холодильник и проходя мимо нас.
— Лид, молодежь вся так живёт, — примирительно трогает ее за локоть Борис, — не верю, что у тебя был идеальный порядок в их возрасте.
— Всегда, — вздернув подбородок, чеканит мама, — меня с детства научили, что все должно стоять на своих местах. И я Лизу этому тоже учила. Правда, дочь? — оборачивается на меня.
— Да, — вздыхаю, понимая, что она имеет в виду.
Что я распоясалась.
Пройдя по гостиной, мама останавливается напротив компьютеров, и я замечаю, какой холод появляется в её глазах.
— Зачем тебе столько мониторов? — направляет требовательный взгляд на Максима.
— Лучше больше, чем ни одного, — он жмёт плечами, прямо встречая её взгляд.
— Это тебе для программирования столько нужно? Насколько мне известно, для таких занятий и одного достаточно.
— А мне нет.
— Может, потому что ты никаким не программированием занимаешься, а совершенно незаконными вещами? — вываливает на нас неожиданно.
Я холодею. Чувствую, как от лица отходит краска и метнув взгляд на Макса, замечаю, как он подбирается.
— Ну, если вы в курсе, зачем тогда спрашиваете?
— Лидия, откуда ты узнала? — подходит к ней Борис.
— Так ты знал? — потрясённо смотрит на него мама.
— Да.
— Да как же так? Знал и не сказал мне, чем здесь зарабатывает на жизнь твой сын? Я бы тогда ни за что на свете не подпустила к нему Лизу.
— Мама, — в шоке окликаю её.
— Что, мама? — она резко оборачивается на меня. — Ты знала, что он хакер?
Сердце от волнения начинает, как невменяемое скакать по грудной клетке.
— Да.
Видно, что она поражена.
— Знала? И не сказала мне? Да что ж за люди меня окружают? Муж знал, дочь знала. И то, что он преподавателя в университете подставил, облив его грязной ложью прямо на сайте университета тоже знали?
Вижу, с какой силой сжимается челюсть Максим.
— Нет, — произносит Борис, — Максим, это правда?
— Я знала, — отвечаю тихо.
Макс резко оборачивается на меня.
— Знала? — зло выдавливает сквозь зубы мама. — И как? Это нормально по твоему?