Предателей не прощают (СИ)

Под грозное «Давай быстрее!» я шустро заталкиваю мусор в урну, ополаскиваю лицо холодной водой и, как на эшафот, иду к двери.
Успеваю вовремя. Судя по сжатым губам, Леонас мысленно уже расправился с этой преградой и принялся шлепать одну несчастную беглянку по заднице.
— Я не ждала гостей, — выдавливаю осипшим голосом, обхватывая себя за плечи.
Рауде шумно выдыхает.
— Заметно.
Нет никакого желания впускать его в номер, но спрашивать, кажется, никто и не собирается. Леонас как статую отодвигает меня в сторону, по-хозяйски входит в скромную комнатушку и сам закрывает за собой дверь.
Беглый осмотр моих небогатых хором делает его карие глаза еще темнее, а желваки на скулах выразительнее.
— У тебя аллергия на люксы? — хмыкает он.
Не зная, как лучше ответить, я киваю.
— До слез. Я понял.
Он осторожно, как фарфоровую, берет меня за плечи и внимательно рассматривает лицо.
— Вы приехали, чтобы сообщить об увольнении? — На душе слишком паршиво, чтобы растягивать агонию или интересоваться, как он нашел адрес.
— Так сильно хочется вернуться домой к маме?
— А есть выбор?
Вижу, как раздуваются крылья носа и во взгляде мелькает злость.
— Выбор есть всегда.
— Я не портила микрофон. Клянусь. И шоу менять не планировала. — Стойкость дает трещину. Вместо того чтобы обвинять Анастасию и возмущаться отсутствием запасного микрофона, я привычно скатываюсь в оправдания: — Я извинюсь перед Маратом. Обязательно. Только не сегодня. Сегодня не смогу. Если кто-то из зрителей тоже остался недоволен, я извинюсь и перед ним. Правда, я не знала, что так может случиться. Это форс…
— Хватит. — Леонас прижимает к моим губам указательный палец. — Я уже понял, что ты готова извиниться перед каждой собакой, которая криво на тебя посмотрит.
— Я… — запинаюсь от неожиданности.
— Откуда ты взялась такая… неправильная? — горько усмехается он.
— Из Тюмени. — Бабочки в животе срываются со своих мест.
— Теперь буду проводить кастинги лишь там. — Подушечка указательного пальца чертит по коже линию от губ до уголка левого глаза. Стирает непрошеную соленую каплю.
— Вы уже готовы искать мне замену? — Внутри все дрожит, а я улыбаюсь как дурочка и радуюсь.
— На всякий случай напомню, контракт у тебя на пять лет. — Ладони Рауде соскальзывают по моим предплечьям вниз. — Пока что у меня нет ни одной причины расторгать его досрочно.
— А как же мой сегодняшний провал?
— Твой, так называемый «провал» будет стоить очень дорого… Насте! Она не только сломала микрофон, но избавилась и от запасного. Однако с тобой тоже предстоит поработать.
— То есть… — я прикусываю губу.
— Я планировал обсудить это завтра. На свежую голову. Но ты, похоже, решила устроить здесь еще один залив Вилии.
Словно борется с каким-то искушением, Леонас засовывает руки в карманы брюк.
— Вы хотите сказать, что я прошла испытательный срок? И теперь Вы будете моим продюсером?
Шапокляк предупреждала, что Леонасу нужно несколько месяцев, чтобы принять окончательное решение. Наш контракт пока что связывал обязательствами только меня. Даже в смелых мечтах я не могла представить, что Рауде так быстро решится.
— Что-то мне подсказывает, я об этом пожалею. И не один раз.
С этими словами Леонас хлопает по матрасу и начинает рассказывать.
  
Глава 33. Уроки для двоих
 
Открывая дверь Рауде, я и не представляла, какой длинной окажется эта ночь. Перед его приездом, я ревела в два ручья, мечтала о защите, а теперь от перспектив кружится голова и замирает сердце.
Не прикасаясь, не повышая голоса, Леонас сидит рядом и, осторожно подбирая слова, говорит о главном.
О других солистках, которых нужно ставить на место. И как это лучше делать.
О новом альбоме, который группа должна была выпустить еще в прошлом году, но будет записывать в следующем месяце.
О пиаре.
Я никогда не была настолько наивной, чтобы верить желтой прессе или признаниям звезд с телеэкрана. Однако то, что фасад может быть насколько искусственным, не могла и вообразить.
  
— Для начала тебе нужен серьезный райдер. У каждой из солисток группы он свой. А еще есть общий — для команды.
— Мне ничего особого не нужно. Номер в отеле, транспорт… все, — искренне недоумеваю я.
— Не бойся требовать больше. Принимающая сторона найдет, как компенсировать свои расходы. В крайнем случае, будут торговаться. Но вот внимание ты привлечешь однозначно. Журналисты не упускают такие мелочи. Им нравится смаковать закулисные запросы звезд.
— И что же мне запрашивать?
— Да хотя бы… — Рауде на секунду задумывается. Взгляд останавливается на открытой двери в ванную комнату. — Ванну шампанского. Брюта!
— Шампанского? Целую ванну? Зачем?
— Можешь топить лебедей из полотенец, — равнодушно жмет плечами Леонас.
Представив, как Шакира или Джей Ло переводят дорогой напиток и полотенца, я смеюсь.
— И клубнику закажи, — покосившись на меня, с абсолютно серьезным видом добавляет Рауде.
— У меня на нее аллергия.
— Так закажи гипоалергенную.
— А такая бывает?!
— Я похож на ботаника?
В ответ так и хочется признаться, что сейчас мой строгий босс похож на кого угодно, только не на себя. Но я держусь. Прикрыв рот рукой, часто моргаю. Боясь упустить хоть одно слово, напрягаю свои уставшие извилины. И не знаю, как справиться с желанием коснуться этого фантастического мужчины.
* * *
Лекция длится пару часов. К концу ликбеза я забываю, почему приехала в этот отель и не помню причину недавних слез.
Рауде, как для маленькой, разжевывает мне простые истины о том, что можно и чего нельзя, как нужно и чего остерегаться.
Благодаря ему впервые за этот тяжелый месяц будущее не кажется мне трудным и мрачным. В нем даже есть какой-то план: новый альбом, отдельная пиар-кампания и тур по стране.
Учитывая суммы, указанные в контракте, всего за полгода я вытяну семью из долгов и смогу отдать отцу его долю за квартиру. Все о чем мечтала и ради чего старательно пахала в центре.
— Так, Ева, на сегодня с тебя хватит.
Когда, расслабленная и счастливая, я начинаю зевать и пытаться опустить голову на широкое мужское плечо, Рауде встает с кровати.
— Я сейчас умоюсь и смогу слушать дальше. — Глаза слипаются, и все же не хочу его отпускать.
— У тебя сегодня был важный день. — Леонас застегивает пиджак. — Постарайся хоть немного выспаться.
— После всего, что вы рассказали… — Поднимаюсь следом. — Не уверена, что получится.
— Ты упрямая. Справишься.
Рауде снова обводит взглядом комнату. Все мои залитые желтым светом десять или двенадцать квадратных метров. Ухмыляется чему-то своему, тайному. К счастью, не требует вернуться в люкс.
— Я буду стараться. — Подхожу к нему ближе.
Сейчас расстояние между нами меньше, чем было раньше, когда сидели на кровати. «Небезопасное!» — шепчет внутренний голос. А память подкидывает пикантные картинки с нашим поцелуем в питерской квартире.
— Тогда спокойной ночи. — Леонас уже готов уйти. В самый последний момент я хватаю его за руку.
За весь долгий разговор у нас не было и мгновения интимности. Меня учили быть взрослой, давать сдачи и набивать себе цену. Лекция мудрого учителя зеленой ученице или отца — дочери. Никаких мужчин и женщин. Никаких эмоций или чувств.
Наверное, лучше так и расстаться, но я окончательно смелею.
— Спасибо большое. Вот… — Тянусь к щеке, чтобы поцеловать и замираю в паре сантиметров от кожи.
Маленькие неопытные девочки не целуют взрослых мужчин. Они даже не пересекаются. Для поцелуев и большего у таких мужчин есть жены, любовницы… кандидатки. Мне не о чем грезить, но от тяжелого взгляда карих глаз все эти запреты теряют силу.
Словно маленький хилый магнитик я тянусь губами к губам Рауде и бесстрашно кладу руки ему на плечи.