Без права на ошибку
– Хотя бы пару зениток надо обязательно. А еще можно фальшивый мост построить, а этот замаскировать. Не знаю, синей краской покрасить, что ли?
– С воздуха тень видна будет, – посеял сомнение авиатор. – Не пойдет.
– Если сделать маскировку как надо, не увидит никто, – сказал я. – У нас в Киеве один спец так всё сделал, что с метра не видно ничего было. Инженерный батальон у нас где расположен?
Глава 5
Инициатива имеет инициатора. В армии эта штука без исключения. Нашли самого незанятого и поручили. А я ведь только совет дать хотел. Сроки поставили чуть лучше «вчера должно быть», возможности – самые неограниченные.
Плавали, знаем. Сейчас пойдешь искать что-то, а тебя интенданты тут же прокатят – того нет, а этого и не было. Поэтому я попросил приказ для прикрытия своего тыла и уточнил: представителей службы снабжения до какого чина можно бить по морде.
– Грачева не надо, – усмехнувшись, кивнул на приземистого военинтенданта первого ранга, стоявшего чуть в стороне. – А вплоть до замов его можно. Как, Леонид Петрович, согласен?
– Изыщем всё, что сможем, товарищ генерал-полковник, – сухо ответил он. – Если что, товарищ полковник, обращайтесь ко мне. Я и сам морды кому надо начищу.
Вот и хорошо. Это, наверное, помпотыла. С таким парнем надо познакомиться поближе. Он и без мордобоя поможет. Да и вообще, с этими ребятами силовые методы не всегда работают.
Пока там Кирпонос что-то еще выяснял, я подошел к интенданту, протянул руку:
– Вы уж извините за шутку, грубовато получилось, наверное. Соловьев Петр Николаевич.
– Леонид Петрович Грачев, – представился он, отвечая на рукопожатие. – Да ничего, я понимаю. Тут, если честно, после моего предшественника и стрелять кое-кого надо было, не только кулаки прикладывать. Такого… начудили… А про маскировщиков я слышал уже. Хвалили. Сделаем, товарищ полковник, я команду дам.
Ну и всё вроде. Больше меня в роли мальчика, читающего стишок со стула, не использовали, и к концу совещания на свежем воздухе я уже благополучно прятался за широкой спиной Рокоссовского. Вроде как рядом, но не на виду. А то еще что-нибудь интересное поручат.
Назад ехать я попросился в ту же машину. А что, один раз прокатили, почему второй нельзя?
– Товарищ генерал, можно с вами?
– Давай, – кивнул он. – А что там за нестандартные решения? Так вроде командующий сказал?
– Так в Киеве дело было. Организовали… фейерверк.
– Гиммлера? – быстро спросил Рокоссовский. – Молодец, что говорить. Ладно, поехали, времени нет совсем.
* * *В штабе меня ждал сюрприз. Прибыл капитан Евсеев. Трое суток на лечение у стоматолога потратил. Это хорошо, будет мне помощь. Получается, напрасно я его подозревал в каких-то махинациях. Вон, свежая дыра от вырванного зуба во рту видна, когда разговаривает.
Что-то беспокоит его; наверное, не в зубе дело. Но стоило мне напрямую спросить, то отмахнулся, ответил, что дело не служебное. Но подробности излагать не захотел. Сказал, что завтра поговорим. Мне не очень и хотелось, если честно. Но все же подчиненный, придется разбираться.
Командующий после обеда уехал куда-то, да и остальные тоже на месте не сидели. К маскировщикам я договорился утром ехать. Так день и прошел в какой-то бестолковой суете.
Уже темнеть начало. Я пошел к Аркаше – чаю попить, может, новости узнать. Захожу, слышу, Масюк с кем-то обсуждает животрепещущие вопросы.
– А я тебе говорю, он не сидел, в Испании воевал тайно. Мне ребята из разведупра рассказывали!
Знаем мы этих знатоков, в любой курилке такие эксперты водятся. Причем секретность блюдут, не на базаре, но на ухо с намеками могут сообщить такое, что только диву даешься. Странно, что Рокоссовского всего лишь в Испанию определили, а не в Мексику или в Монголию.
– Как бы не так. Сидел он, в Воркуте. Но там бобросили его товарищи, он не в лагере был, у какого-то начальника ординарцем.
Ага, а второй участник – товарищ Ахметшин, герой публикаций в газете «Правда», а вслед за ней и остальных советских газет. Ну этот через день в Кремль ходит, ему там все новости сообщают. Дальше я слушать не стал, как царь в сказке, и решительно ввалился в царство адъютанта командующего.
– Вы, два дуралея, соображаете, что творите? О чем тут байки друг другу рассказываете? Или думаете, что на вас стукнуть никого не найдется? Ильяз, дуй к Евсееву, завтра выезд, а я до сих пор не знаю, на чем добираться будем! Бегом!
Отхлебнув еще раз чай, Ахметшин испарился. Ничего, время будет, разберемся. Я научу его служить как следует. Зато Масюк остался спокоен, будто и не случилось ничего.
– Чай будешь? – спросил он, пододвигая мне кружку.
– Это риторический вопрос?
– В смысле? – слово было незнакомое для Аркадия, и он явно затормозил, пытаясь понять, что я такого ему только что сказал.
– Это мне недавно объяснили. Это когда вроде вопрос, но ответ на него давать не надо, и так понятно. А чай буду, кто ж откажется. Тем более что у тебя настоящий. Потому риторический. Ферштейн?..
– Ясное дело, что ферштейн, – облегченно вздохнул он. – Понапридумают всякого, ишь, отвечать не надо…
А потом я сидел и спокойно пил чай с Масюком, никого не трогал. Кроме разве бутерброда с тушенкой. Как раз подумал, что слой консервы можно бы и потолще сделать. И тут снаружи вроде стрелять начали. Я внимания особого не обратил – мало ли что там может быть. Но тут забежал какой-то боец и закричал:
– Немцы!
Вот же твари, бутерброд доесть не дали. Схватил автомат, шинельку, выскочил на улицу. Ага, вот кто нам рассказал про атаку – стоит, по сторонам озирается. Видать, ему не сказали, что дальше делать. А стрельба, кстати, не так уж и далеко, метров триста, наверное. Офигеть, охрана у нас, фашисты возле штаба фронта пешком ходят.
– Боец, ко мне! Доложить обстановку!
– Т-т-там… стрелять начали… товарищ лейтенант Богатырев приказал сообщить…
– Кто там оборону держит? Сколько нападающих?
Эти вопросы оказались для него совсем тяжелыми. Еще немного – и начнет паниковать. Вон, по сторонам бестолково зыркает, не поймет, куда бежать надо. Бороться с таким можно разными способами, но лучше всего занять остатки мозгов какой-то задачей.
– Что встал как столб, боец? Кто командует обороной?
Вжих, вжих! Рядом прошла чья-то очередь. Мы не глядя бухнулись на землю.
– Бо… Бо…
– Богатырев?
– Д-д-да.
Хорошо, что он только заикаться начал. Зато приказ выполнил, нас оповестил. Не всё потеряно. И я погнал этого паренька назад, показывать дорогу. Ну отвесил пару подзатыльников для поднятия боевого духа, не без этого. А то сейчас выскочу со своим арсеналом не туда и получу гостинец от своих.
До окопчиков, в глубине которых и отстреливались наши, мы добрались без приключений. Осветительные ракеты участники перестрелки вешали время от времени, но пауз между ними нам хватило, чтобы мелкими перебежками, используя естественные складки…
И Богатырев нашелся – хоть и не сразу. Он с двумя отделениями бойцов комендантской роты отстреливались от десятка немцев. Ситуация образовалась патовая – фашисты не могли отойти, а у наших не получалось накрыть их. Ждали пулемет, потому что тот, что был на позициях, внезапно пришел в негодность. А стычка перешла в стадию вялой перестрелки.
Ладно, кто тут пулемет пролюбил, потом разберемся. Никто без награды не останется, я не забуду. А пока ждем, постреливая. Я так вообще почти с комфортом устроился, усевшись на предложенную плащ-палатку, свернутую в несколько раз.
Пулемет притащили минут через пять, не больше. Возглавил делегацию, как ни странно, Евсеев. Он сразу направился ко мне.
– Товарищ полковник, возвращайтесь в расположение, – выдохнул он.
– С чего бы? Останусь здесь, раз пришел.
– У меня есть четкое указание насчет вас: при угрозе боестолкновения вывести вас из-под огня, – тихо сказал Степан. – А покомандовать и я могу, сейчас пулемет с фланга ударит, всё и закончится.