"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

Аоранга заметили, когда он вышел к самым кострам. Лишь тогда залаяли собаки, всполошились, бестолково забегали люди. Даже за оружие никто не схватился. Дети кричали, женщины причитали, громко жалуясь на несчастья и гнев богов… Аоранг стоял на месте, давая себя рассмотреть, и сам внимательно наблюдал и слушал, пытаясь разобраться, к кому попал. Он уже понял, что перед ним никакие не кочевники. Тут, скорее, переселялось то ли большое семейство, то ли маленькая деревенская община. Наверняка даже не переселялось, а убегало. Аоранг смотрел на лица, бледные от усталости и страха, на кое-как побросанный в телеги домашний скарб и видел, что перед ним люди в большой беде. «Сорвались с места и ушли, – думал он. – Собрали то, что успели, увели кое-какую скотину…»
Навстречу Аорангу вышли трое рыжебородых меднолицых мужчин в ушастых колпаках. Старший заговорил с ним на языке сурьев, который Аоранг неплохо понимал. Предводитель хотел знать, кто таков чужестранец и что ему нужно.
– Я следопыт, – сказал мохнач, показывая короткое копье, – мое племя послало меня на разведку новых угодий. Но чем дальше я иду, тем реже мне встречаются звери…
– Дальше их не будет вовсе, – ответили ему. – Беда идет оттуда…
Мужчины единым движением указали на юг.
– Там уже никто не живет, – добавил один из них. – Ни звери, ни люди. Не ходи туда, охотник, если тебе дороги жизнь и разум. Смертным там места больше нет!
– Там вершится воля богов! – сказал второй.
– Там Отец Гнева пожирает землю, – закончил третий.
«Похоже, предсказания-то не лгали», – подумал несколько ошарашенный Аоранг.
– Я бы все же хотел узнать, что творится на юге, – сказал он вслух.
Сурьи переглянулись и пожали плечами.
– Пусть чужеземный охотник идет, – сказал старший. – Каждый человек – владыка своей судьбы.
– Пусть прежде поговорит с пророчицей, – возразил второй. – Пусть узнает, что его ждет.
– Она безумна, и каждый, кто с ней говорит, становится безумен, – добавил третий. – Она видит то, что способны вынести лишь боги.
– Проведите меня к ней! – не скрывая любопытства, попросил Аоранг. – Я тоже попытаюсь услышать голос богов!
Посовещавшись, сурьи согласились. Аоранга провели мимо костров, мимо войлочных веж и повозок в темное уединенное место среди скал, где не было никого, кроме рыжей девочки-подростка, крепко привязанной врастяжку к двум соснам. Аоранг было подивился, зачем так жестоко связывать худую невысокую девочку, но потом заметил, как глубоко протерта веревками сосновая кора, и остерегся подходить слишком близко.
– Спроси ее, – зашептали укутанные в покрывала женщины, стараясь даже не заходить в стиснутую скалами щель. – Мы ее не понимаем и не хотим понимать, ее слова темны и ужасны…
Аоранг спустился вниз и встал напротив пророчицы. Он уже видел подобных несчастных. Порой их, скрученных и воющих, словно пойманных зверей, люди приводили в храм Исвархи. Там жрецы читали над ними моления, чтобы Господь Солнце возвратил им утраченный разум. Получалось не всегда…
«Ей свыше было открыто некое знание. Оно сокрушило ее», – подумал он, с состраданием глядя на связанную.
– Скажи, что тебе явили боги?
Девочка подняла на него незрячий взгляд глубоких темно-синих глаз.
– Я видела водопад, – зашептала она. – Небо сломалось – третье небо… То, что полно водой…
– Говори, – кивнул Аоранг.
Он слыхал: сурьи верят, что небес несколько. По одному катаются солнце и луна, сквозь второе, сплошь дырявое, сочится свет звезд, а на третьем хранятся все воды мира. Их излишек проливается вниз дождем.
– Дождевое небо расколола трещина, и воды хлынули наземь, – бормотала девочка. – Вода с небес проливается огромным водопадом. Она не остановится, пока не выльется вся! Даже боги смотрят в ужасе и плачут, не в силах прекратить потоп…
– Ваши боги, может, и бессильны, – мягко заметил Аоранг. – Но я знаю – господь Исварха всемогущ…
– Исварха? – Взгляд девочки на миг стал осмысленным. – Господь Солнце – всего лишь один из богов! Я видела водопад от неба до земли. Боги вились вокруг него, точно мухи, – и силы в них было не больше, чем в мухах! От грохота потока я оглохла, от водяной пыли ослепла, от дрожи земли у меня все еще трясутся кости – вот, осязай!
 
Девочка резко двинула вперед рукой, и сосна, обмотанная веревкой, заскрипела и затрещала, сгибаясь от рывка. Аоранг невольно попятился.
– Я не понимаю, почему я еще жива, – печально прошептала девочка. – После всего, что я видела…
– Потому что тебе все это лишь приснилось, – сказал Аоранг, делая шаг вперед.
Больше не колеблясь, он подошел к ней и крепко обнял. Прижимая ее голову к груди, он зашептал слова утешения, рассказывая, что никакого водопада нет, а если и есть, ее это никак не касается. Дела богов – это дела богов, и пусть боги их решают. Порой смертные видят ужасающие сны, но наступает миг пробуждения, и сны забываются.
Девочка дернулась, пытаясь вырваться, но мохнач держал крепко. Постепенно он ощутил, как нечеловеческое напряжение отпускает пророчицу.
– Это был сон, – проговорил Аоранг, гладя ее по голове. – Сейчас ты проснешься и подумаешь: «Хвала Исвархе, это был всего лишь сон!»
– Всего лишь сон, – послушно повторила за ним девочка, бессильно повисая на веревках.
Аоранг дождался, чтобы пророчица заснула в его руках, а затем позвал ее сородичей.
– Можете ее отвязать, – сказал он. – Дайте ей хорошенько выспаться. Проснувшись, она будет знать, что боги всего лишь послали ей страшный сон, и даже не сможет толком вспомнить его…
– Мы не можем ждать, пока она выспится, – возразил старейшина в ушастом колпаке. – Мы положим ее на телегу и уйдем. Каждый лишний день приближает смерть!
– Вы убегаете на север так, словно дивы гонятся за вами по пятам, – не удержался Аоранг. – Что вас преследует?
– Ты ведь туда идешь? Значит, скоро увидишь сам, – ответил рыжий сурья. – Только будь настороже, чтобы тебя не настиг гнев богов!
* * *
Сурьи, убегающие от неведомой напасти, направились на север, а мохнач – на юг. Его путь пролегал в предгорьях, среди все тех же сосновых лесов. Чем дальше, тем сильнее веяло весной. Аорангу начали попадаться целые поляны белых и синих первоцветов. Они тысячами пробивались к солнцу сквозь слежавшуюся хвою и прошлогоднюю опавшую листву. В кронах вовсю свистели птицы, приветствуя первое тепло. Вот только зверей тут совсем не было. Рыкун два дня рыскал по лесу и вернулся недовольный и голодный. Аоранга это не особенно обеспокоило – саблезубец мог легко обходится без еды и дольше, – но вот пустота этого прекрасного леса начинала его настораживать.
На второй день к вечеру он вдруг вышел к озеру. Вернее, это можно было, пожалуй, назвать разливом: из воды повсюду торчали стволы и ветви деревьев. На высоком берегу виднелись хижины под соломенными крышами. Аоранг, недолго думая, направился прямо туда. Однако, подойдя поближе, обнаружил, что селение брошено.
«Уж не отсюда ли сбежали те бедолаги, что встретились мне в лесу? – задумался Аоранг, заходя в один домишко за другим и видя повсюду одни и те же признаки поспешного бегства. – Клянусь Солнцем, да тут брошен котелок с кашей! Они даже не задержались, чтобы доесть ее…»
Обойдя дома, Аоранг вышел на берег озера, уселся на сухую траву и глубоко задумался. Ничто ни в деревне, ни в ее окрестностях даже не намекало, что именно вызвало столь поспешное бегство. Мохнач задумчиво глядел на алеющую в лучах заката гладь озера с торчащими из нее голыми деревьями. Вдруг он вздрогнул, мгновенно собравшись, словно перед прыжком. Под водой что-то виднелось – нечто такое, чему там находиться никак не следовало… Аоранг встал, пригляделся и нахмурился.
– Вот, стало быть, как… – пробормотал он.
Под водой виднелись дома – такие же, как и на высоком берегу. Похоже, часть деревушки затонула, причем очень быстро. «Значит, это вовсе не весенний разлив, – думал Аоранг. – Тут было наводнение… А что, если подземный толчок, который я ощутил на холме несколько дней назад, и это наводнение связаны?»