"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

«Этот жестокий накх был всегда так добр ко мне – но лишь потому, что я дочь государя… Нет, неправда! Он и в самом деле добр – к тем, кого считает своими. Значит, я стала для него своей, и это, наверно, хорошо. Но великая любовь, сокрушающая мир, – с сожалением заключила Аюна, – похоже, существует лишь в песнях…»
На лестнице послышались голоса. Ширам тут же поставил кубок на стол и развернулся к двери.
– Саар Нимай уехал, маханвир, – раздался голос дозорного. – Забрал с собой сына и всех родичей.
– Жаль, – обронил Ширам, вновь поворачиваясь к столу. – Впрочем, Нимая можно понять.
– Поехал собирать войска? – спросила Аюна. – Будет война?
– Давай подождем.
«Так Ширам не просто коротает время беседой. Он чего-то ждет», – сообразила царевна.
Через некоторое время вновь раздались шаги и приоткрылась дверь.
– Там двое… гм… людей хотят тебя видеть, маханвир! Впустить?
– Интересно, кто явился первым… Пусть заходят.
В покои саарсана бесшумно вошли два невысоких даже по мерках накхов человека в черном. Лица их были также полностью зачернены. Эти двое казались ожившими ночными тенями, пока не подошли к Шираму и не склонили головы. Потом один из вошедших поднялся и заговорил внезапно звучным женским голосом:
– Ширам, сын Гауранга! Нас послала Сидха, старшая из преданных Матери Найи. Мы приветствуем хранителя и защитника нашей земли, чьи потомки прославятся в веках!
– Я не ожидал увидеть найин, – произнес Ширам, переводя взгляд с одного зачерненного лица на другое. – Однако Сидху давно знают и уважают в роду Афайя… С чем она вас послала?
– Вещей Сидхе было откровение, – заговорила вторая найина. – Ей явилась Мать Найя и указала на тебя, Ширам, как на священного правителя Накхарана, способного провести державу сквозь все испытания грядущего… Также было явлено, что ее сын, – взгляд найины метнулся в сторону царевны, – будет великим правителем. Он объединит земли арьев и накхов в единое царство, равного которому не было и не будет…
Лицо Ширама вспыхнуло от волнения.
– Хвала Матери Найе! Я щедро отплачу вам за эти слова! – воскликнул он. – Вот знак, которого не дождались саары! Завтра я еще раз соберу совет, и вы объявите об этом пророчестве во всеуслышание…
– Мы непременно так и поступим, – склонила голову первая найина. – А пока сестра Сидха желает вручить тебе, саарсан, непобедимый духовный щит от стрел несогласия…
– Я слушаю.
– Мы приглашаем тебя заключить священный брак в храме Матери Найи. Ты сможешь нынче же сочетаться с царевной перед взором Ночного Ока. Такой брак нерушим, и старейшинам придется смириться с ним. Тогда они примут и все остальное.
Аюна затаила дыхание. Перед ее внутренним взором возникло давнее видение: каменные своды подземелья, пение в темноте, множество огней и повсюду – змеи…
Ширам молчал, не спеша с ответом. Сестры Найи застали его врасплох. Не то чтобы он не доверял им – он и в самом деле давно знал Сидху и многих других обитательниц пещерного храма, да и от борьбы за власть они всегда держались в стороне. Тем более странным и неожиданным стало это предложение…
– Хорошо, – решился саарсан и повернулся к своим воинам. – Готовьтесь! Выезжаем прямо сейчас.
* * *
Отряд Ширама цепочкой двигался по дороге вдоль шумящей в темноте реки. Аюна, ехавшая рядом с нареченным, старалась хоть что-то рассмотреть, но видела лишь смутно белеющие в темноте заснеженные склоны окрестных гор. То и дело казалось, что склон расступается и вместо обрывов и осыпей прямо из скалы возникают колонны и арки. Но стоило подъехать ближе, и мороки рассеивались.
– Мать Найя – старшая из богинь, извечная супруга Первородного Змея, – вполголоса рассказывал ей Ширам по пути. – Она создала этот мир из огня и водяного пара; она правит всем, что в тени, что скрыто. Когда жрецы Исвархи запретили накхам поклоняться Первородному Змею, его храмы пришлось снести. Однако служительницы Матери Найи ускользнули от гонителей, словно вода: ушли в горы и пещеры, скрылись на женских половинах домов. Найя покровительствует семье и особенно рождению детей, найины – наши лучшие лекарки и повитухи. По слухам, они даже мертвецов порой оживляют…
 
– Ты сказал – старшая из богинь; значит, есть и другие?
– Да, богини-хранительницы великих родов. Например, Афайя, что воплощается в этом мире в облике пятнистой эфы. У каждого рода своя богиня-змея… Сегодня же мы предстанем перед самой Найей.
– Как она выглядит?
– Как белая кобра. А еще – как синеглазая женщина с длинными черными волосами… Порой во время битвы мы видим ее и слышим ее смех. Мать Найя собирает души воинов, она веселится, ступая босиком по крови героев…
– На севере, у бьяров, есть богиня Тарэн, – задумчиво сказала Аюна. – Она тоже очень жестокая, но бьяры чтут и любят ее…
– У всякой матери есть ласковый и гневный лик. Вспомни Мать Дану…
– Меня посчитали ее воплощением, – усмехнулась Аюна.
Ширам бросил на невесту долгий взгляд, подумав про себя, что ничуть этим не удивлен. Его сердце колотилось, хоть он и был внешне спокоен. Он видел, что царевна тоже волнуется, и был благодарен ей за выдержку.
– Дозволь спросить, маханвир, где твой второй меч? – обратился сзади к саарсану Даргаш. – У тебя в ножнах за спиной всего один клинок…
– Я отдал его мертвым, чтобы пройти через перевал Арза Эреди, – ответил Ширам не оборачиваясь.
За его спиной полетел взволнованный шепот. Ширам улыбнулся, представив новую песнь, который наверняка сочинит кто-нибудь из его воинов. В последнее время саарсан окружал себя почти исключительно своими бывшими соратниками по Полуночной страже. Многие из них в Накхаране тоже столкнулись с осуждением и неприятием родичей. Бывшие жезлоносцы даже заикнуться не могли, что скучают по жизни в столице. Они через многое прошли; все пережили страшную Битву у излучины, когда смерть была в одном шаге… И потому до сих пор старались держаться вместе. Ширам привел в Накхаран из столицы около двух сотен. Четверть недавно погибла под лавиной, но и полторы сотни оставались грозной силой. В эту ночную поездку Ширам взял с собой половину отряда, вторую оставил в крепости – на всякий случай…
Проехав длинным, узким ущельем, заставившим Аюну невольно высматривать на скалах лучников Аршага, воины оказались перед каменной стеной, уходящей к небесам. Аюна, приглядевшись, наконец увидела то, что ожидала: темные провалы арок и сбегающие к самой реке каменные ступени. Под скалой расположилось окруженное колючей изгородью подворье.
– Кажется, храм совсем невелик? – тихо спросила царевна, разглядывая домишки у реки.
– О нет, это лишь гостевые дома и конюшни, – объяснил Ширам. – Сам храм – там, в пещерах. А как глубоко тянутся подгорные ходы, не знает никто, кроме найин.
На длинной каменной лестнице, ведущей к главным воротам храма, ждали жрицы Найи с факелами в руках. Лица их были разукрашены черными, белыми, зелеными узорами. Навстречу Шираму и царевне спустились пятеро, во главе с немолодой прихрамывающей женщиной. Извилистые полосы на ее лбу и щеках не могли скрыть толстых уродливых шрамов. Аюна с сожалением поняла, что Сидха, верховная жрица пещерного храма, была когда-то красавицей. Саарсан опустился перед женщиной на колено, а та коснулась его склоненной головы:
– Приветствую, Ширам, сын Гауранга. Ты пришел на мой зов, как и подобает мудрому правителю.
– Мне передали пророчество, – ответил Ширам. – Если оно сбудется, значит в этом воплощении я прожил жизнь не напрасно.
– Оно сбудется, – кивнула найина. – Мать Найя не просто видит грядущее – она создает его. Наше дело – не мешать ему сбыться. – Жрица перевела взгляд на Аюну. – Приветствую, дочь Ардвана. Боги милостиво смотрят на ваш союз с саарсаном. Это поистине начало великого родства, должного пережить века. А то, что люди слепы… ну так ведь это всего лишь смертные…
Под ее пристальным взглядом Аюна невольно напряглась. «Смотрит, словно из лука целится», – подумалось ей. Такой же взгляд она раньше иногда замечала у Янди, и в эти мгновения телохранительница пугала ее…