"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

— Госпожа, что ему надо? — раздался рядом встревоженный шепот Суви.
— Надеюсь, он просто спустился поприветствовать вендов, — пробормотала Аюна.
«Меня другое заботит, — тем временем думала она. — Как Шерех смотрит на нас…»
Заметив жреца, Шерех неторопливо поднялся одним из последних. Как показалось царевне, он с каким-то сожалением поглядел на нее, шагнул вперед и заступил дорогу медвежьеголовому.
— Приветствую тебя, Медовая Лапа, — наклонив голову и широко расставив ноги, будто для схватки, негромко проговорил он. — По нраву ли пришлись Владыке Корней наши дары?
Не отвечая на слова вожака, жрец остановился, поднял над головой посох и прорычал:
— Когтистый Старик не принял ваши дары. Ему не нужны золото и самоцветы. Он жаждет крови той, что пришла сюда погубить лютвягов!
Жрец вскинул сухую руку и ткнул пальцем в Аюну:
— Ее!
Шерех как будто ожидал услышать нечто подобное. Он мотнул головой и спокойно ответил:
— Нет.
— Мы смотрели в воду и узрели: за чужеземкой следует кровавая тень, несущая гибель. Отдай ее Спящему — и тень уйдет…
— Нет! — резко ответил вожак вендов. — Я веду ее к Станимиру. Лишь он решит, отдать ее богам, взять за себя или сделать рабыней.
— Ты смеешь перечить? — удивился медвежьеголовый. — Ты что, не знаешь, какая кара ждет ослушника?
— Лютвяги почитают Когтистого Старика, но моя плоть и мой дух принадлежат не ему, — сквозь зубы процедил вожак.
Доносившийся из-под медвежьего черепа голос звучал хрипло и глухо и от этого еще более жутко. У Аюны, которая следила за противниками, не отводя глаз, перехватило дыхание. Она не понимала, о чем они говорят, но все было ясно и без слов. Медвежий жрец хочет забрать ее, а Шерех не хочет отдавать. Пока не хочет… А если согласится?!
В следующий миг жрец обернулся к замершим в стороне вендам и молча указал на Шереха. Аюна прижала руки ко рту, подавляя крик, — вчерашние разбойники, сжимая палицы и топоры, начали медленно и покуда неуверенно обступать своего недавнего предводителя. Шерех отскочил назад и что-то быстро приказал. Около дюжины воинов немедленно метнулись к нему и сомкнулись вокруг него плечом к плечу, озираясь по сторонам.
— Она принадлежит Станимиру, — вновь прорычал Шерех. — Уходите!
Медвежьеголовый что-то рявкнул, и венды как околдованные бросились на своего главаря.
Аюна застыла, будто ее кровь разом превратилась в лед. Cлужанки, завизжав, шарахнулись к ней, цепляясь за ее платье. И тут она услышала вой. Царевна готова была поклясться, что он звучит в ее голове. Душераздирающий, полный смертной тоски и угрозы.
Венды одновременно остановились и отпрянули от Шереха. Вой звучал все громче и нестерпимее. Бросив оружие, венды заорали, зажимая ладонями уши, точно пытаясь криком перекрыть звучащее в их головах. Затем, продолжая в ужасе кричать, бросились наутек кто куда.
— Только Станимир может решать ее участь, — низким голосом повторил Шерех.
Жрец обернулся к сопровождавшим его молодым помощникам-унотам. Те, повинуясь беззвучному приказу, бросились вперед. Но ни Шерех, ни кто другой из его соратников даже не подумали взяться за мечи. Они шагнули навстречу унотам, поднимая перед собой руки c хищно скрюченными пальцами. Их взгляды стали пристальными, рты приоткрылись, обнажая оскаленные зубы…
Медвежьеголовый вдруг что-то закричал помощникам, замахал руками, словно призывая остановиться. Но предупреждение опоздало. Уноты как подрубленные начали падать наземь, хрипя и хватаясь за горло.
Аюна с ужасом увидела, как на их шеях проступают кровавые раны. Уноты с воплями катались по земле, пытаясь отбиваться от невидимых зверей. А через миг что-то случилось с миром, будто лопнула мутная пленка, и Аюна увидела — над каждым из корчащихся в траве парней соткался из воздуха страшный косматый человек с волчьей головой. Упоенный кровью, он терзал свою жертву, наслаждаясь ее болью и страхом. Царевна увидела, как к одной из жертв подбежал товарищ, попытался помочь. Оборотень быстро вскинул голову, лязгнули клыки, и юноша с криком упал наземь.
 
Медвежий жрец бесстрашно сделал шаг вперед, повел жезлом. Мир снова затянуло пеленой. Оборотни растворились в воздухе. Растерзанные уноты так и остались лежать на земле без движения.
— Гнусный выродок Медейны! — процедил жрец. — Ты посмел выступить против воли Владыки Зимы! Что ж, мы дождемся Станимира. Предрекаю — ты будешь первым, кто умрет из-за нее!
Шерех посмотрел на него с полным безразличием и что-то сказал — как показалось Аюне, довольно оскорбительное. Жрец развернулся и с величественным видом направился обратно на холм. Его уцелевшие помощники тащили остальных, все так же не подававших признаков жизни.
Когда они удалились, Аюна перевела дух — кажется, впервые после того, как закончилась схватка. Что это было? Шерех и его дружина в самом деле обернулись волками? Все они стояли рядом, в человеческом обличье, тяжело дыша. Только они и Аюна остались на ногах после этой невероятной стычки — прочие венды или разбежались кто куда, или лежали, уткнувшись в землю. Аюна вспомнила рваные раны на коже унотов. Неужели все это ей лишь привиделось? Она поглядела на Шереха, и между лопатками стало холодно. Рубаха на его груди потемнела, как от пролитой крови.
* * *
Аюна ожидала, что, пока жрецы не вернулись с подмогой, Шерех немедленно поспешит покинуть столь неприветливое место. Однако он и не подумал сворачивать стан. Вместо этого предводитель начал сзывать своих разбежавшихся горе-вояк. Те один за другим появлялись из зарослей и подходили понурившись и с явной опаской. Когда все они вернулись обратно, Шерех, не обращая внимания на их пристыженные лица, деловито начал выстраивать их в линию плечом к плечу друг к другу.
— Что это он задумал? — прошептала Суви, завороженно следившая за жутким вендом, который вдобавок оказался еще и оборотнем.
Но Шереху не было дела до перепуганных девиц. Пересчитав собравшихся, он неторопливо пошел мимо строя, то и дело останавливаясь и кладя руку на плечо очередного ратника. Было видно, что те будто проседают под тяжестью ладони. Затем Шерех двигался дальше, покуда не дошел до девятого воина. Положив ему руку на плечо, он другой рукой выхватил из ножен на поясе нож, напоминающий звериный клык, и, резко вонзив бедолаге в живот, вспорол его до груди. Затем, оставив того умирать, молча пошел дальше, отсчитывая новую жертву.
— О Исварха Всесветлый! — в ужасе прошептала служанка. — Что он творит?!
Аюна глядела, не в силах отвести глаза от происходящего. Ей казалось, что она по-прежнему видит перед собой чудовище с оскаленной волчьей мордой вместо лица.
— Они посмели поднять оружие на своего вождя, — тихо ответила она. — Он карает…
Суви уткнулась лицом в ладони и расплакалась. Удивительно, что только сейчас, подумала Аюна. Она молча следила, как Шерех идет вдоль строя, выбирая следующую жертву.
— Давай, убивай своих воинов! — неожиданно для самой себя громко заявила она. — Меньше работы останется Янди!
Шерех прекратил свой зловещий отсчет, вслед за прочими повернулся к Аюне и, оглядев ее, бросил несколько слов.
— Шерех говорит, что ты уже второй раз посмела вмешаться в его дела, — перевел Власко. — Когда тобой натешится Станимир, Шерех попросит его отдать тебя ему.
— Cкажи, что я не боюсь его пустых угроз, — надменно ответила Аюна, цепенея от собственной смелости и всей душой надеясь, что угроза в самом деле пустая.
Шерех задумчиво поглядел на царевну, подошел к ней и протянул руку. Аюна напряглась, но венд лишь коснулся пальцем клыка саблезубца, висевшего на цепочке у нее на груди.
— Вождь спрашивает, что это за зверь?
— Самый страшный зверь севера. Зубы у него как ножи!
— Шерех говорит, что убивал и не таких, — перевел толмач, выслушав длинный ответ предводителя. — И твоего оборотня он тоже убьет, когда тот в следующий раз явится за его воинами. Он подарит тебе его голову, а из шкуры прикажет сшить себе плащ.