"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)
– Ко мне! – закричал он. – Все ко мне!
Но среди воплей, стонов, конского ржания и рева труб его зов был не слышен. А то, что он увидел затем, мигом лишило его едва пробудившейся надежды – со стороны брошенного обоза двигалась новая стена колесниц и новые всадники. Ширам разглядел среди них вытканный золотом плащ Кирана. Ему показалось, что он сейчас видит его довольное лицо. Враг радовался удачному завершению своего замысла.
В голове саарсана мелькнула манящая мысль броситься прямо на подлого врага, сразиться с ним и пусть даже сложить голову, но в честной схватке, о которой выжившие смогут рассказать на родине. Он развернул коня, но вдруг сообразил, что из затеи красиво умереть ничего не выйдет – Киран не примет вызов. Хуже того, он попросту не даст ему погибнуть. Израненного, полуживого, он постарается взять его в плен, чтобы потом с позором, обрезав косу, публично казнить. Ибо тот, кто разгромил накхов и пленил их вождя, может в дальнейшем не опасаться мятежей.
Остатки недавно еще грозного войска теснили к густо заросшему камышом и осокой берегу реки. Сражение было проиграно окончательно и бесповоротно. Это необходимо было признать и либо сложить голову, либо спасаться, чтобы найти в себе новые силы и отомстить за позорный разгром. Ширам недооценил противника – и теперь расплачивался за собственное высокомерие.
– В реку! Все, кто жив, – в реку! – закричал он и погнал коня в густые заросли.
Тот с хлюпаньем погрузился в мутную жижу и, с трудом продвигаясь среди густых плотных стеблей, протестующе заржал. То, что еще мгновение назад казалось спасением, грозило обернуться новой западней, но другого выхода не было. Те из накхов, кому удалось дожить до этого мига, устремились за своим предводителем. А на берегу, точно состязаясь в охоте на уток, собрались конные арьи и с хохотом и насмешливыми выкриками принялись осыпать прибрежный плес стрелами.
– Рубите рогоз, делайте вязанки – они хоть как-то защитят от стрел…
Ширам огляделся, пытаясь сосчитать уцелевших воинов, и вдруг с болью осознал, что не видит среди них Хасты. Он не видел его и на поле боя. Да и что мог делать там безоружный жрец? Неужели где-то подвернулся под удар и сложил голову?
Стрела, может быть уже сотая за короткую схватку, дзынькнула о чешую его доспеха. Драгоценное сокровище саконских оружейников оправдало все потраченное на него золото, но только был ли в том смысл…
«Неужели проклятие бьярского оборотня настигло меня?» – страдая, думал Ширам, оглядывая яростные, окровавленные лица соратников, сквозь стиснутые зубы цедящих ругательства, поспешно сооружающих защитную изгородь из вязанок камыша. Конечно, не всякое сражение можно выиграть – это известно каждому воину. Но проиграть его вот так… Похоже, еще никто из накхов до сих пор не смог осознать весь ужас произошедшего.
«Я повел отряд царевича на Великую Охоту… Никто не обвинит меня, что я струсил или на миг забыл о своем долге! Но в столицу вернулись лишь мы трое – и то почти чудом. Я был телохранителем Аюра и отдавался этому весь до последнего вздоха. Но будто в насмешку, его похитили прямо у меня из-под носа. Я был верен государю – а теперь меня обвиняют в мятеже и убийстве повелителя. Я всю жизнь провел, сражаясь, – и сегодня попал в западню, устроенную придворным лицемером. Могу ли я теперь быть саарсаном? Дед был прав – из меня никудышный вождь…»
– Эй, Ширам… – услышал он рядом голос Хасты. Тот дергал его за рукав. – Если ваши кони уже достаточно напились, то, думаю, отсюда пора убираться. Там ниже – перекат. Идти будет непросто, течение быстрое. Но если связать веревки, то брод вполне проходимый – человеку по грудь.
– С чего ты взял, что там может быть брод? – недоверчиво спросил Ширам, не смея поверить добрым вестям.
– Здесь уже почти болото, течение едва заметное. Но выше и ниже по реке оно довольно быстрое. Значит, не так давно река проложила себе новое русло. Ниже – излучина, вода не смогла пробить себе дорогу по прямой. Так всегда бывает, если на ее пути много камней. Погляди на тот берег – понизу там сплошной камень. Я знал, что искать. И слава Исвархе, открывающему путь, нашел…
– Осталась самая малость, – процедил Ширам, с невольной радостью оглядывая соратников, которые почти вслепую посылали стрелы во врагов. – Не стрелять! Ломайте головки рогоза, крепите к стрелам, поджигайте! Трава сухая, ветер вдоль реки – сейчас мы им устроим тризну! – Он повернулся к рыжему жрецу. – Хаста, пока я буду жив, я не забуду того, что ты сделал для всех нас. Ты будешь мне братом, и каждый из них теперь твоя родня. Так говорю и повелеваю я, Ширам, сын Гауранга. А в столицу мы еще вернемся, я тебе обещаю!
Глава 4. Девушка из леса
Киран появился на женской половине своего особняка так быстро, что надзиравшая за порядком служанка едва успела сообщить госпоже о возвращении из похода ее дорогого супруга. Он лишь сбросил плащ на руки рабу и прошел к царевне Джаяли как был – небритый, с въевшимся запахом конского пота и пожарища и, что уж совсем неприлично, без малейшего следа белил на лице.
Дочери покойного государя сидели в комнате с завешенными окнами, в полумраке, и тихо разговаривали, вспоминая и оплакивая отца. Никаких сластей не было им подано, только травяной напиток, такой же горький, как слезы отчаяния. Обе царевны в знак скорби сняли все свои украшения и надели белые одежды – цвета зимы и смерти. Ни единой золотой вышивки не украшало их, ибо Солнце Аратты закатилось и все его отблески погасли.
Джаяли сперва изумленно отпрянула, не узнав мужа. Но вовремя спохватилась и привстала, приветствуя его.
– Дражайший мой супруг, что все это значит?
– Похоже, удача все-таки отвернулась от меня, – буркнул Киран, падая в низкое кресло.
– Но посланный вами гонец сообщил, что вы разгромили душегубов-накхов? – с недоумением глядя на мужа, произнесла старшая царевна. – Столица готовится праздновать вашу победу…
– Я поторопился. Глупая самонадеянность!
– О Исварха! Неужели они победили? – вскочила Аюна.
– Нет, – скривился Киран. – Мы наголову разбили их. Они попались в мою западню. Мы уничтожили их обоз и бо́льшую часть войска. Удалось захватить живьем даже нескольких воинов, хотя почти все они по пути сюда умерли от ран… И когда я загнал их недобитков в заросший камышом плес, мне показалось, что дело решено – им некуда деваться. Но твой любезный жених, – язвительно обратился он к Аюне, – сумел ускользнуть от меня. Уж не знаю, какие дивы помогли им переправиться через реку – течение там сносит коня, не то что человека. Но они это сделали. – Наместник скрипнул зубами. – А напоследок подожгли степь. У нас большие потери, сгорело много колесниц. Словом, огонь сделал то, что не смогли накхи… Но и они постарались! Я поставил на противоположном берегу отряд, чтобы добивать тех, кто ухитрится переплыть реку. Но эти ублюдки, увидев, что мы побеждаем, устроились обедать. Когда из реки появились накхи, они не успели даже схватиться за оружие. Их там вырезали всех до одного. И поделом!
– Но Ширам жив или мертв? – хмурясь, спросила Аюна.
– Он метался по полю боя, ища смерти, но среди мертвых его не нашли. Судя по тому, как слаженно ушли змеиные дети, он все еще жив. И сейчас, вероятно, уже на пути в Накхаран. Значит, вскорости нас ждут беды.
– Но разве ты не показал им нашу силу? – спросила его жена. – Разве они не сбежали, как побитые псы?
– Джаяли, прошу тебя, помолчи, – досадливо оборвал ее Киран, будто только сейчас замечая, что говорит с женщинами. – Накхи – мстительные твари. Да, мы напомнили этим выползням, что такое сила арьев. Но теперь, усвоив этот урок на собственной шкуре, они примутся воевать по-своему – бить исподтишка, жалить из-под каждого пня… Эх… Я мог закончить все одним ударом!
– Если бы я могла что-то сделать! – Аюна сжала кулаки. – Это ведь все из-за меня… – На глазах младшей царевны заблестели слезы бессильного гнева. – Я одна во всем виновата!