Что-то в тебе (ЛП)

— Поздно, — ответил он. Ничто в выражении его лица не выдавало, помнил ли он об этой ночи. Но одно уж точно — Кейсон знал, где проснулся.
— Хорошо провел время? — спросила я, пытаясь придать голосу беспечность.
— Неплохо, — протянул он, но что-то в его манере говорить вызвало трепет у меня в животе. — А как ты вечер провела? — спросил он меня.
Я проглотила внезапно подступившее волнение.
— Прекрасно. Посмотрела фильм с твоими родителями, а потом сделала домашку.
Он не сводил с меня взгляда, выражение лица оставалось бесстрастным.
— Звучит захватывающе.
Мама ударила его кухонным полотенцем, привлекая к себе внимание.
— Смотри мне. Мы вот с твоим папой знаем, как веселиться.
— С каких это пор? — спросил он.
Его мама закатила глаза.
Кейсон вновь взглянул на меня.
— Будешь готова ехать через час?
Я кивнула.
— Конечно.
— Так быстро? — спросила миссис МакКлауд.
— Увидимся на Рождество, — заверил ее Кейсон.
— Я говорила о Шей.
Я подавила улыбку, а Кейсон застонал.
— Неприятно, мам.
Она захихикала, и я вновь ощутила острое желание стать частью обыкновенной семьи. Частью этой семьи.
ГЛАВА 25
Шей
Час спустя мы с Кейсоном ехали в его джипе, и я не сводила глаз с заснеженных гор вдалеке. Их верхушки скрывались за облаками, а утреннее солнце заливало все ослепляющим светом.
Мои мысли вернулись к выходным у МакКлаудов. Я никогда не проводила время в счастливой семье, которая вместе ела и болтала о всяких пустяках. Они смеялись, улыбались друг другу и по-настоящему наслаждались временем проведенным вместе. Мой разум ощутил настоящий шок от такой реальности. Мне казалось, что телевизионные шоу показывали неправду, когда в них снимали счастливые семьи, но МакКлауды разубедили меня. Счастливые семьи существуют.
Я раздумывала над временем, проведенным с Кейсоном в горах. Несмотря на то, что я безнадежна, он все равно не сдавался. Несмотря на все наши прошлые преткновения, он всегда становился упрямым, когда дело касалось меня. За выходные я заметила это же упрямство в каждом из членов его семьи и теперь считала его обаятельным качеством. Кроме мамы, никто обо мне так не заботился. Однако с Кейсоном я ощутила то, что не совсем понимала. От природы я ученый. Я не позволяла сердцу брать верх. Всегда полагалась только на разум. Мне нужны доказательства, прежде чем я разрешу себе поверить в то, что еще не видела. Но я сходила с ума, пытаясь определить, изменился ли Кейсон, или же в эти выходные промелькнул настоящий Кейсон — тот, которого он не хотел открывать людям.
— О чем думаешь? — спросил Кейсон, прерывая молчание.
Хоть его взгляд не отрывался от дороги, я взглянула на него.
— Как приятно я провела время с твоей семьей.
— С моей семьей? Я тоже вхожу в этот список?
Я пожала плечами, сожалея, что он не заговорил о том, что сказал этой ночью. Кейсон и вправду не помнил? Или он сожалел и притворялся, что обо всем забыл, чтобы сохранить свое лицо? Какого черта я хотела, чтобы он помнил?
— Мы отлично провели выходные, Шей. Не закрывайся снова в своей раковине.
— Раковине?
— Ты в ней прячешься. Хотел бы я, чтобы другие тоже узнали ту Шей, которую узнал я.
— О, правда? Зачем это?
— Потому что ты совершенно не та девушка, которая колотила в дверь Коры, требуя выключить музыку.
— Ой, я точно та девушка. Я все еще ненавижу невоспитанных мудаков.
Он запрокинул голову и рассмеялся; его смех прокрался в крошечные трещины в моем сердце.
Если что-то положительное и вышло из выходных, так это то, что весь гнев, скопившийся внутри меня — вся враждебность, направленная на Кейсона после того случая, — рассеялась. Мне стало легче. Я была готова вернуться в университет и провести первый курс так, как запланировала.
Вскоре мы проехали между каменных колонн на въезде в кампус. Сердце сжало щемящее чувство, когда я осознала, что испарилось чувство семьи и сопричастности. Кейсон подъехал к моему общежитию, но никто из нас не проронил ни слова. Он встал за внедорожником, припаркованным на боковой полосе. Я открыла дверь вместе с Кейсоном, и мы подошли к багажнику его джипа, чтобы взять мои вещи.
 
— Я справлюсь, — сказала я, потянувшись к чемодану, который он отдал мне, заверив, что у него их полно от спонсоров.
Он потянулся к нему, но я притянула его к себе.
— Шей?
— Я серьезно. Я справлюсь.
Я не хотела казаться сукой, но тяжело понимать, что выходные закончились. Не нужно, чтобы он строил из себя рыцаря. Я опустила чемодан на землю и вытянула ручку, чтобы покатить его.
Кейсон захлопнул багажник джипа и засунул руки в карманы, будто хотел что-то сказать. Я недолго выждала, но он промолчал.
— Что же… увидимся завтра на паре.
Он кивнул, продолжая молчать.
— Ладненько. Спасибо за… ну, ты знаешь.
Я развернулась и пошла к входу в общежитие, который был открыт для возвращающихся студентов. С каждым шагом, который отдалял меня от него, ко мне подбиралась грусть.
Я пронесла чемодан через три лестничных пролета, а затем докатила его по коридору к комнате. Набрав код, открыла дверь. Я думала, что Кендалл уже приехала, но комната пустовала. Я села на кровать.
Меня окружила тишина.
Эта тишина вдруг стала невыносимой.
Дом МакКлаудов был полон смеха и любви. Я не осознавала, как отчаянно мечтала об этом. Мне нужна минутка. Нужно напомнить себе, что вот моя жизнь. Учиться. Найти хорошую работу. Найти лекарство от зависимости. За выходные я прожила чужую жизнь. Но, по крайней мере, я почувствовала вкус нормальной жизни — хоть и на мгновение.
В дверь постучали, я подошла к ней, ожидая увидеть Кендалл, которой нужна была помощь с вещами, привезенными из дома, и открыла ее.
В коридоре стоял Кейсон, его руки сжимали дверной косяк, глаза были устремлены на меня.
— Возможно, ты можешь притворяться, что вчера ничего не было, но я не могу.
Кейсон сделал шаг вперед, а я — назад. Сердцебиение ускорилось, когда он встал передо мной, снял мои очки и положил их на стол. Я не могла оторвать взгляд от его глаз. В непосредственной близости они так завораживали. Он взял мое лицо в ладони, его глаза встретились с моими. У меня перехватило дыхание.
— Я же сказал, что хотел тебя сегодня поцеловать.
Не оставив мне времени, чтобы осознать его слова и действия, Кейсон впился в меня своими губами. Я потеряла само представление о гравитации. Ноги стали невесомыми, когда его губы двигались по моим. Его язык проник в мой рот, сцепившись с моим в бешеной гонке. Я пыталась повторять за Кейсоном, зная, что такой идеальный поцелуй я испытаю в первый и последний раз в жизни.
Кейсон отпрянул первым — взгляд осоловелый — и отступил он меня, запустив пальцы в волосы.
— Господи.
— Что? — спросила я, грудь вздымалась, мысли бешено носились в голове.
— Не ожидал, что ты так целуешься.
Мои глаза расширились. Так плохо?
— Твою мать, Шей. Почему мы раньше этого не сделали?
Раньше? Вдруг на меня обрушились все его опрометчивые поступки. Ответ на его вопрос уже был готов. Я попыталась отмахнуться от этих мыслей. Попыталась напомнить себе, что поцелуй с ним стал лучшим событием, которое случилось со мной за очень долгое время. О боже, я хотела, чтобы он меня еще раз поцеловал. Но я Шей Миллер. Мне нравилось проводить время с людьми, которые разбирались в науке. Кейсон же ничего не понимал в ней. Он хотел удерживаться на доске пальцами ног — или что там делали сноубордисты — на покрытых снегом горах. Он шикарен, а я болезненно обычная. Он общительный, а я не могла общаться с людьми. Мы. Не. Подходили. Друг. Другу.
— Шей, куда ты спряталась? Не залезай в свою раковину.
— Пожалуй, это ошибка, — объявила я.
— Я тебе дам ошибка.
Он шагнул ко мне.
Я отступила назад, пока не уперлась в стенку.