Остров Пряностей (СИ)

В общем — занятно, и очень надеюсь, что я в этом (и обратном) плавании с этими летунами не познакомлюсь.
Поднялся, попрощался с присутствующими, да и потопал в свою комнату. Златка, кстати, слегка дёрнулась — видимо, что-то хотела сказать, но слегка помотала головой, передумала. Ну а Лидарёныш с нянькой и Лирой сидят у себя, похоже. Дуются на мир, меня и на всё, на что можно и нельзя, не без иронии подумал я. Добрался до каюты и завалился спать.
  
3. Корабельное знакомство
 
На следующее утро я решил выполнить свои намерения: познакомиться с Гордостью. Литературы для ознакомления у меня хватало, но была она больше по «тонкостям и деталям», а общее представление я уже имел. Не говоря о том, что большая часть вообще относилась к правополаганию и правоприменению Золотой Волости и Золотого. А на Пряном Острове что-то не использовалось, что-то было «законами военного времени», как я для себя называл. В общем, читать нужно, но делать это прямо сейчас без отрыва — никакого смысла.
А посмотреть на военный корабль было довольно интересно. Да и за Лидарёнышем с этой дурындой не то, чтобы приглядеть… Скорее, знать, как себя мой как бы непосредственный начальник ведёт, чем занят. Не у себя в комнатах — на это мне реально плевать, а вообще.
Короче, причины не сидеть затворником в комнате были, рявкнул я Гритке и стал совершать экскурсию по Гордости. Сам по себе корабль был нетипично огромен для деревянных кораблей (насколько я знал) — почти сотня метров длины, с соответствующей шириной и высотой. При этом, в ближайшем рассмотрении оказалось, что он не совсем деревянный. Внутри него была огромная металлическая «рама», на которую крепились монструозные двигатели колёс. Что шло в жертву множество могучих духов — чёрт знает, не удивлюсь, если преступники. Хотя это вряд ли — при соответствующей средним векам морали и отношению к подлому сословию, бессмысленное живодёрство на Зиманде было не слишком распространено. Да и жертвование разумных духам — было чем-то если не табу, то близко к тому. Чем-то духов кормили, да и чёрт с ними, в общем.
Так вот, этот каркас был обшит деревом, которое шло и на всякие комнаты-надстройки-каюты. А поверх дерева крепилась бронзовая, зачарованная обшивка. Почему бронзовая — чёрт знает, в местной магометаллургии я не слишком разбирался (невнятные рассказы Готного давали общее представление, не больше). Но вот дерево в данной конструкции смотрелось совершенно лишним, хотя пусть будет.
Далее, была «орудийная палуба». За откидывающимися люками таились пушки. По большому счёту — те же пищали-переломки (только переламывалась камора, а не ствол, как понятно) монструозных калибров. Вообще, с учётом магической начинки снарядов, никто за «дальнобойность-убойностью» не гнался. Калибр был важен, он определял, сколько в пулю (или снаряд) можно упихать духов, или какие по мощности заклинания в боеприпас упихаются. А вот всякие начальные скорости и прочая фигня — побоку. Главное — чтобы снаряд долетел до цели, а параллельные мелочи особой роли не играли.
Вообще, с таким подходом, ракеты — самое милое дело… Но говорить я об этом ТОЧНО не буду. Я даже револьвер таскаю в глухой кобуре и «светить» им особо не собираюсь. Всплывёт — и чёрт с ним, своя шкура ближе к телу. Но подталкивать «своими» идеями военную промышленность я точно не собираюсь. Не из пацифизма, просто дело в том, что новое, более совершенное оружие автоматом повлечёт за собой более агрессивную политику. Эта политика — ответ, пусть и нет на Зиманде государств, кроме корифейства. В общем, всякие военные нововведения приведут к военным конфликтам. Неважно, победоносным (что скорее всего) или даже нет. Важно то, что воюющее государство (а не так, как сейчас на Пряном) и население этого воюющего государства меняются. Меняются правила, законы, взаимоотношения. И ни черта мне эти изменения не нравятся, учитывая, что жить я планирую в Золотом, а не в жопемира какой-нибудь
Да, пушек была всего четырнадцать на всю Гордость: по одной по носу и заднице и по шесть по бокам. Судя по всему — хватало, а пространство, что на каравеллах и прочих бригантинах уходило под пушки — использовалось для груза и пассажиров.
 
Побродил внутри Гордости: те же преступники транспортировались в ничуть не худших условиях, чем простые переселенцы. Вся разница — решётки, а так — столбы и гамаки. В общем-то, прагматичный подход: мучить и убивать «живой товар» просто нерационально, это не негры Земли, которых их вожди с пеной у рта запихивали в английские корыта. Даже «преступники» — ценный и трудновосполнимый ресурс.
На обед направился на палубу: как оказалось, традиция офицерского приёма пищи была не только вечером, просто вечер — это «вечеринка у капитана дома», а днём ставились лёгкие, но обширные столы, парусиновые стулья на надстройке. Кстати, к обеду выперлась троица из щенка-Лидари, надсмотрщицы и дурынды. Ни с кем не общались, Лидарёныш засранские взгляды бросал. Ну да и хрен с ними, я на эту публику особо не смотрел.
Вечером решил полюбоваться на берег и вообще, да и закаты на Зиманде чертовски красивые, гораздо многоцветнее и насыщеннее Земли. И вызывающие массу вопросов, насчёт толщины атмосферы до садящегося солнца. И насчёт того, садится ли оно вообще? Впрочем, это вопросы отвлечённо-философские, а становиться Колумбом Веспучивачем у меня никакого желания не наблюдалось.
Так вот, стою у перил палубы, за удалённым берегом наблюдаю, закатом любуюсь. Кстати, именно палуба на Гордости была обычно безлюдна: разве что офицеры какие-нибудь на надстройке, да и то не часто. Все внутрикорабельные перемещения и работы были внутри судна. Ну разве что, пассажиры, как и я по, палубе прогуливались, кости разминали. Но тоже нечасто, а уж на закате я вообще один был в зоне зрения и чувствительности (Гритку послал подальше, до капитанской каюты и обратно сам доберусь). И это одиночество и приятный пейзаж мне скорее нравилось. А Потапу, на удивление, нет: формализованных мыслеобразов от него не поступало, но недовольство ощущалось.
Стою, любуюсь и тут слышу, а потом чувствую: топает кто-то, одарённый. Ну да и хрен бы с ним, топает — и ладно, но через несколько секунд понимаю: ко мне. Напрягся, через секунду расслабился и озадачился. Потому что слабого духа телекинеза Лиры я, как бы, довольно неплохо изучил. И на кой эта дурында, явно тайком, пробирается ко мне? Оценила Лидарёныша как любовника и решила «вернуться»? Так нахрен она мне не сдалась: вот реально, лучше вручную вопрос решать, не так противно будет, во всех смыслах. Точнее, не от неё даже противно, а от своего прошлого отношения: так-то, что она, что девка из Счётов — разница не велика. Девка из Счётов, правда, почестнее, ну да ладно. Но вот от того, что я к этой дурынде какое-то время как к потенциально разумной относился и даже некоторые романтические чувства питал (или остатки Михолапа во мне, непринципиально) — реально противно. Не секс, а издевательство над своей тонкой душевной организацией выйдет.
Но бегать от неё… да щаззз! Путь добирается, а я её пошлю подальше, принял я взвешенное решение. И добралась: встала в паре метров, до меня и перил не доходя, сопит. Ну а я на неё, как понятно, внимания не обращаю, природами любуюсь. Хотя чувствами беролака отслеживаю и даже сам слегка обернулся без внешних проявлений. Дурында и всё такое прочее — мои предположения. Вероятные на девяносто девять процентов, а никак не на сто. И вот вонзит эта какая-нибудь агентша Пряного острова в мои нежно оберегаемые недра какой-нибудь ножик класса «смерть беролака». И буду я по нави бродить, жалуясь ехидной луне на неустройство Мира и всеобщий сволочизм.
Но никаких ножей в меня вонзать дурында не собиралась. Постояла с минуту, посопела и выдаёт:
— Михайло Потапыч… — жалобно так ещё, сволочь такая.
Не обращать на такое внимание — глупо уже с моей стороны. Повернул морду, надменную и удивлённую:
— Ну? — приподняв бровь уточнил я.
— Михайло Потапыч, я перед вами… — выдала эта девка, запнувшись, типа в «волнении великом».